Вишнёвые сладости

— Хён меня совсем не замечает. А когда замечает, то просто шпыняет почём зря, просто изводит своим безразличием… Ну зачем я тогда его поцеловал, а? Ну не дурак ли?! Дурак, и даже больше - я сам всё испортил! Я почему-то решил, что Юнги-хён обратит на меня своё внимание. Бред! У него во-о-он сколько девиц и парней, прямо на каждый день по несколько. А я? А что я! Я - придурок из соседней комнаты, знакомый, друг, мембер и ничего более… Я - просто недоразумение, прилипшее со своими поцелуями. И что же мне теперь делать? Пойти спрыгнуть с обрыва, чтобы никто не нашёл моё расплющенное тело? Да никто и не будет искать! Кому я нужен? Никому… Даже Чими позабудет через неделю о моём существовании, он вон какой красавчик, не то, что я - полудурок. Чими-и-и… Он такой красивый и нежный… Он так сладко пахнет, как клубничное мороженное, так и хочется его лизнуть… Он мне нравится! Но как друг и только… У него такие губы… и пальчики, прям кукольные… А Юнги… Он как статуэтка на полке: весь такой бледный и хрупкий… Он такой страстный и горячий, хотя и выглядит холодным, словно ледышка… И мне кажется, я его… Я в него… Мне он нравится… Как мужчина нравится… Я не знаю, как это и что это вообще такое - быть с мужчиной… Но я хочу к нему прикасаться, хочу целовать, о-о-очень хочу… Но он не хочет меня… И плевать! Вот найду себе самую красивую во всём универе, пусть ревнует! Вот только с кем мне теперь пойти в клуб за этой «самой красивой»? Юнги уже не вариант. Чими? Он куда-то смылся, когда я сообщил, что репетиция отменяется! Сволочь ты, Чими! Остаётся только наш макнэша Гуки. Мой любимый ребёнок, где носит твой пушистый хвостик?

***

— Печенька… — Тэхён потёрся носом о крепкое плечо младшенького. — Что, Тэ-хён? — Гуки недовольно отмахнулся от назойливого старшего. — Ты же меня любишь? — не унимался Тэ, и снова заискивающе посмотрел ему в глаза. — Ага… А что надо-то от меня? — Пошли вместе куда-нибудь, а? — Куда? — Ну туда, где можно выпить, покурить и познакомиться с девушкой… — В клуб что ли?! — остолбенел Чон, не веря, что его просто так старший зовёт в злачное заведение. — Бинго! — щёлкнул пальцами прямо перед его носом Тэхён. — Вдвоём?! — Ага! — Ведь ты меня просишь только потому, что никто больше не согласился, да? — с подозрением прищурился младший. — Ну-у… — Хорошо, но платишь ты! — Гуки уже испугался, что Тэхён передумает. — Я тебя обожаю! — Тэхён кинулся на шею макнэ, душа в дружеских объятиях. — Я тебя тоже, хён… — демонстративно недовольно пробурчал Чонгук, хотя в душе прыгал от счастья. — Пошли? — Пошли, — Гук запрыгнул на спину Тэ, а тот аж согнулся под тяжестью наглой «коалы». — Слезь с меня, акселерат ты долбанный! — взвыл Ким, скидывая его с себя.

***

В клубе собрался практически весь универ, хотя это были учебные будни. Молодежь устала к концу года учиться, да и весна запускала в их головах свои гормональные игры, не давая спокойно спать по ночам. Парни запрыгали от столь огромного выбора потенциальных жертв для знакомства. — Печенька, давай сначала выпьем, а? — немного стушевался старший, смотря на слишком откровенные наряды нуночек. — Что, и мне можно?! — Можно, Гуки, можно. Мы сегодня с тобой напьёмся, как два настоящих мужика, и будем цеплять цыпочек на одну ночь! — бодро заявил Тэхён, оглядывая ассортимент претенденток на место на его члене. — Ты что, наконец решил покончить со своей девственностью?! — засмеялся макнэ, но тут же заткнулся и прижал уши под испепеляющим взглядом хёна. — Что хочешь попробовать? — Что-нибудь покрепче, наверное… Давай на твой вкус… — Хорошо! — подмигнул ему хён и заказал бутылку хоть и недорогого, но вполне приличного виски. — За мою девственность и благополучное от неё избавление! — Тэхён поднял вверх бутылку и, жадно отхлебнув несколько глотков, передал ликующему Чону. Спиртное закончилось весьма быстро, и закосевшие парни с дикими криками понеслись на танцпол. Там они как-то быстро нашли себе пары и разошлись по разным прокуренным закоулкам, желая лишь одного. Чон Чонгук уже покончил со своей жертвой и, воспользовавшись оставленной ему картой Тэ, сидел за барной стойкой, попивая самбуку. Он не отрывал жадный взгляд от парочки, тискающейся на диване в тёмном углу зала. Девица Тэхёна оказалась весьма раскованной особой и, не обращая внимания на полный клуб, уже почти трахала его сама, взобравшись ему на бёдра. Чонгук облизнул губы, невольно вспомнив сладко-терпкий вкус поцелуя, подаренного своему хёну. В его голове явно что-то переклинило и он остро ощутил, что ему до боли в суставах хочется снова почувствовать этот сумасшедший дурманящий вкус его губ. Он встал, и еле держась на ногах, направился к цели, не отрывая от них глаз. Макнэ стащил запищавшую от недовольства девицу и сам уселся на колени Тэхёна. Тот ошеломлённо уставился на новый объект перед собой. — Ты чего, Гуки? — Молчи, Тэ-хён, просто молчи, пожалуйста… — Чонгук опёрся руками по обе стороны от его лица и склонился для поцелуя. — Гуки… Ты что… Переста… — последнее слово Тэхён прошептал уже ему в рот, но наглый язык макнэ не дал договорить, напористо пройдясь по его зубам и пленяя его собственный язык. Поцелуй был горячим, но не таким жёстким, как в прошлый раз. Чон осторожничал, боясь быть посланным. Тэхён застонал от необычного сочетание алкоголя и шальных губ «братика». Тот, вдавив его собою в спинку дивана, прижимался уже всем телом к старшему и не мог оторваться от этих диких поцелуев. — Тэ, я… Тэхёна, я, кажется, хочу тебя… — задыхаясь от желания и похоти, простонал Гуки, заглядывая ему в глаза. — Ты сума сошёл, мелкий? — прохрипел Тэхён, пытаясь отбиться от рук, шарящих под цветастой рубашкой. — Давай сделаем это, а?! — потерявший от алкоголя остатки контроля, макнэ закусил зубами кожу на шее Ким Тэхёна, оставляя багровый след и тут же зализывая, зацеловывая и снова прикусывая. — Гуки, сука… Перестань! Я же убью тебя… Но тот не унимался и продолжал терзать его, срывая хриплые стоны. Отчего и сам начал вторить этим хрипам, чувствуя под собой, как уже возбуждён столь желанный хён. Он решительно сполз с него и, схватив за руку, поволок прочь из душного прокуренного клуба в темноту ночи, где так приятно и прохладно, а главное - нет лишних глаз и ушей…

***

— Ты почему репетицию отменил? — Чимин первым прервал молчание. — Дела были… — Юнги даже не удосужился одеться и плюхнулся рядом на огромный мягкий диван в одном только полотенце. — Эти дела, что ли? — Пак многозначительно кивнул в сторону кухни, где хлопотал за приготовлением ужина Джин. — А даже если и эти, ты что, ревнуешь, а, Сладкий? — Нет! Просто когда Вишня нам сказал, что всё отменяется, мы расстроились. — Переживёте. — Лидер так не поступает, — заметил Чими. — Так может, я плохой лидер? А давай, Пак, ты у нас будешь лидером, а?! — вспыхнул оскорблённый хён. — Не ори на ребёнка, Юнги! Нормально совсем отвык общаться? Сейчас мигом по шее получишь! — отозвался из соседней комнаты Джин. — Ну ты хоть не лезь, Ким! Пиздуй уже куда-нибудь, договаривались же на этот вечер! — огрызнулся Юнги. — Не кричи, я тебя прекрасно слышу, не такой уж я и старый, чтобы глухотой и склерозом страдать. Покормлю вас и пойду, достань лучше из бара бутылочку красного вина к ужину. — У нас есть вино?! — Да. — И ты только сейчас мне об этом говоришь? — Да. — Сучок ты, Джин, — Юнги откупорил бутылку дорогущего вина и разлил по бокалам. — Да. Возможно… — засмеялся блондин, довольный собой. — Ну и скоро там будет готово? — Юнги нетерпеливо заглянул за широкую спину друга. — Не мельтеши, милый, лучше иди накрой на стол и возьми вон те тарелки. — Ох нихуя себе, а что, у нас сегодня праздник?! — недовольно пробурчал Юнги, но послушно, хотя и демонстративно медленно, исполнил просьбу, даже не обратив внимание на ненавистное ему «милый». Чимин наблюдал за этой парочкой с явным интересом: когда ещё увидишь хёна таким притихшим и послушным. Он явно был в подчинении у этого рослого блондина и довольно-таки уважительно вёл себя с ним, не то что со всеми остальными. «Интересно. А ведь их, похоже, связывают не только дружеские отношения… Неужели нашего Сахарка подъёбывает этот качок? Ну то, что его трахают, а не он, сразу понятно! Хах, вот это поворот, кому скажу - не поверят. Хотя лучше никому не говорить, жить-то ещё хочется! Ох, Юнги-хён, а ты не такой уж и альфа-самец, каким всегда хотел казаться…» — Ну, налетай, пока горячее, — Джин внёс в комнату исходящее паром блюдо с тушёным мясом и тарелку с рисом. Второго приглашения не потребовалось, парни уселись к столу, как голодные собачонки. — Давайте выпьем за знакомство! — Джин поднял бокалы, подмигивая Чимину, отчего тот смутился, задвигаясь за плечо хёна. — Ким Сокджин, ещё раз такое увижу - глаз на задницу натяну, понял?! — Юнги недовольно уставился на друга, выпивая залпом вино и тут же наливая себе ещё. — Малыш, гордись, тебя сам Мин Юнги сейчас приревновал, а такое крайне редко бывает. Почти никогда, — не унимался Джин уже красный от смеха. — Блядь, да заебал ты меня уже, жри и вали в туман! — Не обращай внимания, сладкий, наш Сахарок хоть и бука, но отходчивый малый, просто к нему нужен особый подход! Если захочешь, я потом покажу тебе пару приёмов, — второй раз подмигнул бесстрашный и миролюбиво потрепал по голой ноге Юнги. Тот взревел от негодования и выскочил из-за стола в комнату, громко стукнув дверью. — Ты кушай, кушай, малыш, тебе силы сегодня понадобятся ещё! А я сейчас успокою нашу истеричку и приведу к столу, — Джин снял со своего модельного тела фартук и направился за другом. Чимин остался наедине с полной тарелкой аппетитно пахнущего мяса, чем незамедлительно воспользовался, запивая всё это великолепие вином из хрустального бокала. Наконец можно не торопясь разглядеть хозяйские хоромы. Квартирка была хоть и маленькой, но довольно уютной. Интерьер подобран со вкусом, вплоть до маленьких статуэток целующихся ангелочков, стоящих рядом с рамкой для фотографий. Чимин привстал из-за стола и потянулся к ней, чтобы рассмотреть изображение, и ахнул от неожиданности. На старом фото сидела на качелях явно влюбленная парочка - совсем ещё худенькие юноши. Один - хозяин квартиры, которого Пак не сразу признал с чёрными волосами и слишком загорелым телом, а на нём верхом сидел… Маленький, совсем ещё подросток, Мин Юнги! На снимке он нежно касался губ Джина своими детскими губами, заключённый в крепкие собственнические объятия друга. — Охренеть! — поперхнулся от неожиданности Пак. — Мы там ещё совсем малыши… Мне девятнадцать, а Юнги пятнадцать … — с теплотой в голосе произнёс, заходя в комнату, Джин, беря в руки старое фото. Он уже был полностью одет, вплоть до лёгкой кожаной куртки, от которой его плечи казались ещё шире. — Вы так давно знакомы? — растерялся Чимин, теперь ещё больше чувствуя себя лишним в этой паре. — Да уж, я его знал ещё невинным ребёнком, который нормально питался домашней едой и ночевал в своей кроватке, обнимая своего любимого медвежонка… Чимин хихикнул, представляя Шугу в обнимку с мягкой игрушкой, вместо очередной шлюшки и бутылки. — Ну, если честно, тем медвежонком был я! Наш Сахарок не матерился тогда, не курил всякую дрянь и не бухал так по-чёрному. Чудо был, а не ребёнок, — грустно вздохнул Джин и поставил рамочку на место. — А я думал, что Шуга родился уже с сигаретой в зубах и бутылкой виски вместо бутылочки с молочком, — засмеялся Чимин. — Ага, и за грудью он тянулся не ради пищи! — заржал, вторя ему, старший. — Уже уходишь? — огорчился малой, видя, как Джин запихивает ноги в замшевые, цвета морского песка, ботинки. — Ну да, вам нужно побыть наедине, а у меня тоже планы, давно я не ходил в кино, знаешь ли… — Оставайся! Давайте мы все вместе посмотрим дома киношку, у тебя во-о-он какая плазма, а? — с надеждой предложил Пак Чимин, уже не особо горя желанием оставаться наедине со взбешённым хёном. Мало ли… Романтики теперь от него явно не дождёшься, а быть жертвой изнасилования как-то не хотелось. — Не, малыш, я не хочу однажды проснуться с ножом у горла. Если хочешь, можем как-нибудь сходить в кино вместе. Вот мой номер, только Шуге не говори, он ревновать будет, — Джин улыбнулся и быстро записал в телефоне младшего свои контакты. Дверь закрылась. Чимин поёжился, ему захотелось испариться, сбежать прочь от злого Мин Юнги, зная, что в такие моменты лучше на глаза ему не попадаться. — Ну и куда это мы собрались? — в дверях спальни появился заплаканный Шуга. — Ну, я думал… — замялся младший. — Думал он… Сам же пришёл и тут же сбегаешь? — Прости, но ты был таким злым… — Ну не на тебя же. Садись, давай выпьем это слишком дорогое бухло, — хён плюхнулся на диван и похлопал рядом с собой, приглашая младшего. — Может, всё-таки оденешься? — Ой, ладно тебе, сам шел трахаться, а теперь смущает моя тушка в полотенце? Могу снять, если оно тебя так волнует! — хохотнул Юнги, наблюдая, как лицо Чимина становится пунцовым. Но тот переборол себя и опустился на указанное место. — За твою смелость, Сладкий! — Юнги чокнулся бутылкой о бокал Пака и залпом осушил её. — Поешь, это чертовски вкусно, — Чимин взял палочками кусочек мяса и положил в согласно распахнутый рот старшего. Тот, чавкая, одобрительно кивнул, намекая на добавку. Чимин довольно улыбнулся и, подцепив ещё, отправил следом и второй кусок. — Спасибо, мелочь, ты чудо… — чмокнул его в нос подобревший от выпивки и вкусной еды Юнги. — Спасибо нужно сказать Джину, он же это всё для нас приготовил! — Не боись, скажу. Но меня он так ни разу не кормил. — Вы очень давно знакомы, да? — Да… Но давай об этом не сейчас, хорошо, малыш? Иди ко мне… — в голосе Юнги появилась та хрипотца, от которой мурашки бежали по всему телу младшего. Его властно уложили на спину, прижимая всем телом к дивану. Юнги навис над ним, опираясь на ладони, и внимательно посмотрел ему в раскрасневшееся лицо. — Чимини, я хочу тебя, а ты? — Не знаю… — честно признался Чими. — А чего ты хочешь? Давай я тебе помогу… Он расстегнул его толстовку и задрал до шеи свободную футболку. Окинув затуманенным от похоти взглядом распластанное под ним тело, он припал губами к вздрагивающей от волнения грудной клетке. Чимин всхлипнул, когда язык Юнги добрался до маленьких твёрдых сосков, дразня и играя с ними. — Юнги-и-и, перестань, я не могу так больше… — застонал из последних сил под сладкими пытками Чимин. — Это только начало, мой мальчик… или ты хочешь без прелюдии, а, Сладкий? — прохрипел Юнги, обводя горячим языком глубину пупка. — Я сейчас с ума сойду, перестань… — Сходи, я этого и хочу, я так долго этого ждал, что хочу слышать каждый твой стон, каждый всхлип, каждый твой сладкий крик, о, Чимин, мальчик мой… Только не сдерживайся - кричи для меня… — Юнги неторопливо расстегнул пряжку в виде головы быка на ремне младшего, уже придумывая, как это может пригодиться в дальнейшем. Пак стонал и извивался, изнемогая под губами и пальцами, ласкающими его кожу. Молния на ширинке послушно раскрылась. Брюки полетели на пол, а вслед за ними и трусы с разноцветным мультяшным принтом и предательским мокрым пятном от естественной смазки, уничтожая крохи надежды на спасение девственности Чимина. Полотенце с тела Мина полетело туда же, обнажая дубовый стояк хёна. Он вперил внимательный взгляд в глаза Чимина и медленно с силой раздвинул сжатые колени устраиваясь меж ними. — Чими… Ты точно решил? — Юнги не решался начать и смотрел на чуть не плачущего от страха младшего. Общажный сексапил, вечный дамский угодник и Казанова всего второго курса лежит под ним с дрожащими губами и зовущим взглядом. — Поцелуй меня… — прошептал тот. Юнги больше не мог противостоять желанию и прижался к распахнутым пухлым губам. Он нежно сминал эти сладкие губы и не верил в происходящее. Больше двух лет назад он заприметил этого пухлощекого парня с тогда ещё рыжими, словно апельсин, волосами и такой сексуальной фигурой. А его губы, м-м-м… Мин Юнги просто закосел от одного только взгляда на эти ярко-розовые влажные губки, которые тот постоянно облизывал и прикусывал, словно нечаянно. Абитуриент быстро завёл знакомство почти со всеми девушками, и не только с кем поступал, но и с первого и даже со второго курса. Стоило ему улыбнуться своей сногсшибательной белозубой улыбкой, чуть прикусить нижнюю губу и поправить волосы маленькими пальчиками и… любая из них готова была лечь под него на том же месте. Уже на первом курсе за ним закрепилась кличка «сладкий мальчик», он стал секс-символом младших курсов, наступая на пятки самому великому и неутомимому ёбырю всея института - Мин Юнги, который зарабатывал это звание не один год своим потом и кровью. Кровь была, разумеется, не его, а осчастливленных девственниц. Слухи и конкуренция стали поводом обратить внимание на яркого хубе, а наблюдения за самоуверенным херувимом трансформировались в желание победить, покорить, подмять его под себя. Пока однажды Юнги не понял, что до безумия хочет поиметь эти губы и этот соблазнительный круглый зад, постоянно маячащий перед глазами. Чимин даже стал сниться ему, вызывая жуткий стояк по утрам. Юнги сошёлся с ним ближе, обнаружил общие интересы, искренне подружился, но при этом не терял надежды и терпеливо ждал, когда он сможет увидеть хоть маленькую искру голубизны в его вечно смеющихся глазах. Он старательно опутывал его своими мастерски сплетёнными паутинами и ждал, ждал… И вот теперь, спустя столько лет, этот маленький искуситель, портящий ему всю личную жизнь, сам просит себя поцеловать. Юнги никак не мог насытиться этой сладостью нежных, мягких и таких податливых губ. Он проник меж ними языком, одновременно входя в девственный пока ещё зад малыша Чими. Тот вскрикнул от пронзающей всё тело боли и впился зубами, прокусывая и свою, и чужую губу. «А вот и кровь девственницы! Мой сладкий мальчик, теперь ты от меня никуда не денешься… Ты теперь только мой! Моя личная шлюшка, и никак иначе…»