Притяжение энергий

Гарри немного с удивлением поглядывал на счастливую Гермиону и очень радостного Рона. Сейчас они все стояли на платформе девять и три четверти. Поттер зябко кутался в свой черный плащ, чуть отдаленно похожий на мантию, к которой он так особо и не привык. Вокруг, как и прежде, сновали студенты с тяжелой поклажей, громоздкими чемоданами, гружеными тележками и домашними животными в клетках и сумках-переносках; первокурсники, и взволнованные не меньше самих детей родители, обменивались последними репликами и прощались до июня следующего года. Рон и Гермиона были рады вернуться в прошлое, пусть на всего лишь год, в детство и юношество, где все были очень счастливы. Казалась, будто войны между Темным Лордом и Орденом Феникса не было вовсе… Настал новый учебный год. Школа, что была разрушена в ходе Великой Битвы, общими усилиями всех была вновь возведена, и к намеченному сроку она вновь распахнула двери для юных магов и волшебниц, всех других учащихся, скучавших по ней. Но для него самого этот мир никогда не станет прежним… Мир, где не будет Фреда, Люпина с Тонкс, Грозного Глаза и многих других, казался сейчас Гарри едва ли реальнее чем сновидения. Много и дорого волшебный мир заплатил за свой просчет… за свои грехи. — Гарри, ты точно не поедешь с нами? Может, все же… — эта реплика подруги застала юношу прямо посреди его тяжелых раздумий. — Нет, — бросил с тоской Гарри Поттер, отворачиваясь от подруги. Опять начинается… — Мне нечего возвращаться в прошедшее детство… Для меня жизнь стала иной, Гермиона. Я — другой. Я рад, что вы захотели оба вернуться, но для меня вход в Хогвартс отныне закрыт навсегда… У меня нет… нет сил ехать в замок. Тем более, Макгонагалл и так сильно помогла мне с документами… Я уезжаю в Россию, в другую школу, по обмену. Я это решил твердо. В Англии мне не будет покоя… — прошептал он, и его зеленые глаза за стеками очков наполнились горечью, — я же хочу жить… тихо. — И это стало причиной расставания с моей сестрой? — Рон поднял брови, все равно не понимая в этот момент друга. — Нет, Рон. На самом деле мы даже не пробовали по-настоящему любить друг друга. Я чувствовал к Джинни притяжение, она — его же ко мне, но это было все что угодно, но только не любовь… Мы расстались по обоюдному согласию, остались верными друзьями, и она сама мне потом призналась, что вернулась к Дину Томасу. Нам не о чем вспоминать… — Рон, — устало бросила Гермиона, — отстань от Гарри. Он все уже решил для себя… Прервав ее, послышался громкий свисток. Поезд готовился к отходу. Гермиона заозиралась назад — проверила, сколько времени у них осталось на прощание. Рон переминался с ноги на ногу и молчал. Гарри молча и неотрывно глядел на алый поезд, выпускавший клубы пара, и в груди стоял комок боли. Он не вернется туда… Не сможет… Детство ушло безвозвратно, и ему его не вернуть… — Гарри! — Гермиона порывисто обняла его. — Я все-все понимаю! Я буду с Роном по тебе очень-очень скучать… Рон закивал как китайский болванчик. Гарри с трудом улыбнулся, мягко выныривая из девичьих объятий: — Я знаю, Герм. Знаю… Они обнялись с Роном и пожали друг другу руки напоследок, будто были совсем взрослыми. Гарри почему-то чувствовал, что расстается с ними хоть и на долгий срок, но не навсегда. Он их еще увидит… Свисток поезда — и все заторопились прощаться, и бежали в нужные вагоны паровоза. Гермионе помог взобраться по ступенькам Рон, и они оба высунулись из своего купе, которое делили с Полумной Лавгуд и Невиллом Долгопупсом. Они дружно помахали Гарри, при этом Невилл едва не упал со своего места. Поттер едва смог сдержать рвущийся, непрошеный смешок. — Пока, ребята, — крикнул Гарри, и поезд с шипением тронулся. Юноша еще некоторое время шел в массе людей, провожая набиравший ход поезд и махая друзьям рукой. Как только поезд вильнул в сторону и скрылся из глаз, он остановился глядя в пустоту. Мужчины и женщины, проходя мимо него, словно остолбеневшего на месте, иногда больно задевали его своими плечами, но Гарри это сейчас не очень волновало. Он все глядел и глядел вдаль, пытаясь наглядеться вдоволь. Ради этого момента — когда очередной алый поезд с детьми, которые едут в Хогвартс, отойдет от платформы, он и жил. Он дышал только ради этого, ради этого он боролся, страдал, мучился от ран, проклятий и ожогов… Ради этого он вернулся оттуда — откуда, казалось, возврата никому нет… Но душа его раскололась надвое. Боль от потери дорогих ему людей не давала ему ровно дышать. Вина, дикая, неразделимая и невыносимая, давила его под своим прессом. Раны, которые были нанесены его телу, удалось заживить, но душевные... лечились только временем. А его прошло еще слишком мало… У Гарри задрожали губы, а глаза наполнились слезами. На платформе больше никого не было. Его ноги предательски ослабели и подкосились, и он упал, больно ударившись коленными чашечками об хладный камень. Из глаз хлынули слезы… что толку теперь их держать в себе?! Из груди вырвалось давно сдерживаемое им рыдание. Руки сами сжались в кулаки. Он уперся ими в платформу, чтобы окончательно не упасть навзничь. Он не знал, сколько проплакал здесь, на пустой платформе девять и три четверти. Он вытер ладонями лицо от слез, безуспешно пытаясь стереть их с лица и загнать вовнутрь свои эмоции. Но стало легче, словно невидимые путы наконец-то распустились и ушли в никуда. Он выпрямился и поднялся с колен на ноги, принимаясь отряхиваться от налипшей на него пыли. Теперь он более твердо стоял на земле, и смог ощутить — боль в груди отступила на короткое время, а воспоминания раскрыли свои клещи и пропали, ушли в землю. До отбытия его в Тибидохс осталось пара часов…