Один вечер

Гермиона села в угол дивана, Гарри устроился на противоположном конце. Оба притиснулись к боковинам, словно смущённые подростки. — Что тебя интересует? — прервала молчание Гермиона, взглянув исподлобья на Гарри. — Я даже не знаю… Чёрт, — он конфузливо почесал затылок. — Прости. Глупая мысль. — Я тоже так думаю. — Да. Гарри ссутулился, спрятал ладони под коленями, стеснённо качнулся взад-вперёд, потом вдруг порывисто схватил бутылку и стал наливать в бокалы. — Я не буду пить, — напомнила Гермиона. — Ах да, я забыл. — Он поставил бутылку обратно и снова приклеился к спинке дивана. Гермиона со вздохом поправила кофточку. — Я читала про тебя вчерашнюю статью в «Пророке». Они там точно чей-то заказ исполняют. — Не обращай внимания, — махнул рукой Гарри. — Погавкают и перестанут. — Но это же неправильно! Тебе надо выступить с заявлением! Рассказать, как всё было на самом деле. — Например? Про то, как я был хоркруксом? Уверена, что после этого не посыплется шквал новых выдумок? — Зато это будет правдой! — Никому не нужна правда, — раздосадовано проговорил Гарри. — Хватит об этом. Я уже давно не парюсь по поводу «Пророка» и его шавок типа Скиттер. — Но у тебя из-за этого могут быть проблемы на работе. — Нет у меня проблем на работе, — угрюмо проговорил он. — У меня одна проблема — Джинни. — Она вернётся, я уверена. — Вернётся. Только какой вернётся? Что если она… Даже думать об этом не хочу. — Поезжай к ней, — предложила Гермиона. — Что? — Скажи ей, что чувствуешь. — Не могу. Если она ушла, значит, не хочет меня видеть. Мой приезд ничего не изменит, — помотал головой Гарри. — Зато ты хотя бы перестанешь мучиться неизвестностью. — Ты не понимаешь! Она ждёт от меня… другого. Хочет, чтобы я был сильным, уверенным в себе, а я… от меня одни неприятности. Я ору по ночам, просыпаюсь в кошмарах. Мне всё время кажется, что он до сих пор во мне, когда я прикасаюсь к ней, то представляю, будто это не мои руки, а его, и что они сейчас сделают ей больно! Тогда мне становится дико страшно. — Гарри! — Гермиона в изумлении подсела ближе, взяв его за руки. — Я даже не представляла. — Я никому об этом не могу рассказать. Только тебе, — он заглянул Гермионе в глаза. — Правильно сделал, что рассказал. Слушай, у мамы есть знакомый психолог, он… — Не смеши меня, Гермиона! Что я расскажу маггловскому психологу? Что в моей голове сидела часть чужой души, и поэтому я мог разговаривать со змеями? — Да, это будет звучать странно, — улыбнулась она. Гарри выдавил смешок, Гермиона прыснула в ответ. — Слушай, давай приговорим уже эту бутылку, — он потянулся за бокалами, наполовину наполненными янтарной жидкостью. — Я не буду. — Да брось, у меня есть Антипохмельное. Ну же, не оставляй друга в беде. — Гарри, ты старый алкоголик! — Ты же первая предложила. — Я идиотка. Ладно, давай допьём. На этот раз виски обжёг внутренности каким-то особым жаром. Гермиона закашлялась от неожиданности. — Забыл тебя предупредить, — Гарри поморщился. — Антипохмельное нельзя применять дважды в течение двух часов. Оно не подействует. — Чёрт, ты меня напоил! — возмутилась она и стукнула Гарри по плечу. Он сделал вид, что ему больно и состроил жалобную мину. — Балбес, — укоризненно произнесла она и расслабленно привалилась к спинке дивана. Гарри с умиротворённой улыбкой пристроился рядом. — Гарри. — М-м-м? — А почему ты так сказал? — Что сказал? — Будто поцеловал нераскрывшийся бутон? — Это первое, что пришло мне в голову. — Ты что, когда-то целовал цветочный бутон? — Было дело. Гермиона хихикнула, представив себе эту картину. — И как? — поинтересовалась она. — Какой он на вкус? — Ну… ароматный, мягкий, а если просунуть внутрь язык, то сладковатый и чуть-чуть шершавый. Прям как ты. Гермиона недоверчиво хмыкнула. — Правда-правда. — А почему ты решил, что я классная? — Потому что так оно и есть. Ты ведь классная, — сказал он, заглядывая Гермионе в глаза. — С этим не поспоришь, — согласилась она. — Но ты сказал это после поцелуя. Что тебя подвигло? — спросила она с патетичной интонацией. — Мисс Грейнджер, вы ведь не станете отрицать очевидную истину, что вы… интересная… — Продолжай, — самодовольно кивнула Гермиона. — … в меру симпатичная… — В меру? — … очень симпатичная… — Так. — Ну и… умная. Гермиона состроила разочарованную физиономию. — Что-то я ещё хотел добавить, но забыл. — Давай вспоминай! Гарри деланно хмурился, пока Гермиона буравила его взглядом. — Не могу, — выдохнул он. — Нет, если бы я ещё раз тебя поцеловал, то вспомнил бы. Она в растерянности открыла рот и замерла. — Э-э-э, кажется, у меня язык как помело, — сокрушённо признался Гарри и выжидающе посмотрел на Гермиону. — Извини, из-за виски я слегка не в себе. Она лишь тихонько вздохнула, уставившись перед собой. — А ты? Можешь про меня сказать что-нибудь? — Не знаю, — пожала плечами Гермиона, чувствуя, как горят щёки. — Не знаешь? Я спросил, ощутила ли ты «это», ты ответила «немного». Не хочешь расшифровать? — Я… я уже не помню. Мы ведь выпили. Гарри неожиданно взял её за подбородок и повернул к себе. — Хочешь вспомнить? — спросил он, глядя в глаза. — Нет, — быстро проговорила Гермиона. Он перевёл взгляд на губы. Гермиона растерянно смотрела на него: Гарри был так близко. Вдруг представила его целующим бутон и усмехнулась. Гарри отпустил её и совсем другим тоном произнёс: — Может, всё-таки расскажешь, как это было у вас Роном? — в его голосе чувствовалось напряжение. — Почему бы тебе не спросить у него самого? — Не могу. То есть я могу, конечно, но… — Что? Боишься упасть в его глазах? Знаменитый Гарри Поттер спрашивает совета у друга, как заняться сексом с его сестрой. — Ты, как всегда, прекрасно формулируешь, — пристыжено заметил Гарри. — Ладно, я поняла. В общем… в первый раз было страшновато. Но Рон довёл меня до такого состояния, что я совсем потеряла голову и… раскрылась. И он сделал всё как надо — быстро и без суеты. — Как он тебя… довёл? — Поцелуи, прикосновения, и ещё он всё время говорил, какая я обалденная. Гарри улыбнулся так, будто испытал гордость за неё. — Откуда он понимает, что надо делать? — Наверное, на уровне инстинкта, — пожала плечами Гермиона. — Следовать своему шестому чувству — это Рону удаётся лучше всего. Ну и я помогаю, конечно. — Знаешь, я так привык сдерживать себя, что мне иногда легче отказаться от чего-то, чем поддаться инстинктам. Она участливо посмотрела на него. — Но вот сейчас, с тобой, я не чувствую напряжения. — И что говорят твои инстинкты? Он задумался, потом вдруг обхватил ладонями её лицо и приблизился вплотную. Гермиона от неожиданности выдохнула, приоткрыв рот, и в тот же миг Гарри накрыл его своими губами. В этот раз он был настойчив и смел, прижимая Гермиону к спинке дивана. Его рука скользнула к затылку, не оставляя возможности отпрянуть. Поцелуй был долгим, сильные губы терзали её рот, ласкали, впивались и снова ласкали. Гермиона не сразу вспомнила, что это надо немедленно прекратить. Она нервно завозилась, тогда Гарри оторвался, посмотрел очень внимательно, угадывая настроение, а потом вдруг совершенно нахальным образом снова впился в рот поцелуем. Тут уж Гермиона возмутилась. Оттолкнула его и вскочила на ноги. — Ты… придурок! — Прости, — он тоже поднялся, протянув к ней руки, словно хотел удержать. Гермиона отступила назад. — Да что с тобой такое?! — Прости ещё раз. Я перебрал слегка. — Ничего себе слегка. Ты неадекватен! Проспись! — Хорошо, — виновато кивнул он. — Но ты же не уйдёшь? — Назови хоть одну причину, по которой я должна остаться. — Ну… ты пьяная. Если в школе увидят, у тебя будут неприятности. А я дурак. — Ты просто, — попробовала возмутиться она, но у Гарри был такой покаянный вид, что слова застряли в горле. — Ладно, я пошла спать. Надеюсь, ты будешь хорошо себя вести? — Да. Можешь не волноваться. — Ох, Гарри, — покачала головой она, как делала мама, когда папа давал сомнительные обещания. И всё-таки что-то произошло. Этот его наглый поцелуй, безусловно, заслуживал порицания. Но Гермионе отчего-то совсем не хотелось злиться. Может, дело в виски? Тем не менее, она, стараясь сохранять оскорблённый вид, направилась вверх по лестнице на второй этаж, где находились спальни. — Подожди! — Что ещё? — Расскажи, что ты почувствовала, — Гарри с надеждой смотрел на неё. — Ты опять за старое? — Мне нужно знать. Только честно. — Да! — Что «да»? — не понял он. — Всё «да», — отрезала она и с гордым видом продолжила путь. — Правда? — по-детски обрадовался Гарри. — Ух-ты! — Больной, — пробормотала Гермиона себе под нос. А потом её неожиданно развеселила ситуация, и в спальню она вошла с широкой улыбкой на лице. И что это было? Ладно, Гарри сходит с ума от одиночества, но она-то! Напиться так, что начать целоваться со старым другом и, чего уж тут отрицать, получить от этого удовольствие! К тому же обсуждать с ним всякие сокровенные вещи. Выглядит всё это весьма противоречиво. Гермиона упала на кровать, раскинув руки. Перед глазами всё вертелось круговоротом. Так забавно. Она зажмурилась — вращение прекратилось, и тут же привиделся Гарри, его поразительно яркие глаза смотрели просительно, а потом он напористо прильнул к губам. Гермиона потрогала свои губы — чёрт, неужели это было на самом деле? Если бы утром ей сказали, что она будет целоваться с Гарри, она бы покрутила пальцем у виска — настолько абсурдной выглядела эта ситуация. Если Рон узнает, будет грандиозный скандал. «Мы сохраним это в тайне». Да уж, Гарри Поттер, иногда ты просто изумляешь. Что ж теперь делать-то? С этими странными мыслями Гермиону одолел сон, и она не сразу поняла, что в дверь стучат. Стук был настойчивым, пришлось разогнать дрёму и подойти к двери. — Гарри, это ты? — Да, — ответил он с другой стороны. — Что тебе нужно? — Я хотел спросить. — Ну? — Ты не откроешь? — Нет. Говори так. — Ладно. В общем… когда ты сказала «да», то имела в виду, что ощущения были полными: и горло перехватило, и чувство в животе, и тепло? — Полными, Гарри, — с раздражением ответила Гермиона. — Представляешь, я испытал то же самое, — обрадовано сообщил он. — Счастлива за тебя. — А можно ещё вопрос? — Можно, — выдохнула Гермиона. — Это твоё чувство… оно ведь значит, что ты хочешь продолжения? — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Я чисто гипотетически: если девушка испытывает подобные ощущения, она готова к… сексу? Гермиона прикусила нижнюю губу. — Гермиона? — Если я отвечу, ты оставишь меня в покое? — Конечно. — И больше не будешь задавать дурацкие вопросы? — Клянусь! — Да, Гарри. Подобные ощущения говорят о том, что девушка, вполне вероятно, готова с тобой переспать. — Правда? То есть и ты, чисто гипотетически, могла бы… — Ты обещал оставить меня в покое. — Ой, прости. Я удаляюсь. Ты и без того на многое мне открыла глаза. Больше я тебя не потревожу. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гарри. — Знаешь, я иногда завидую тем, кто спокойно спит по ночам. — Что, частые кошмары? — Постоянные. А у тебя? — Бывают изредка: Беллатриса, змея, Батильда. Чаще всего Беллатриса, — призналась Гермиона. — Мне тоже снятся мертвецы. Каждую ночь. — Как ты выходишь из положения? — Просто сижу допоздна, пока глаза не начинают слипаться, потом падаю на кровать и забываюсь, но, правда, это не всегда помогает. Они всё равно приходят. — Мне жаль, Гарри. Но есть же всякие зелья. — Вроде «Сна без сновидений»? Тебе помогает? — По правде говоря, я им не пользуюсь. — Понятно. Ладно, не буду тебе мешать. — Подожди! — Гермиона на миг засомневалась, но потом открыла дверь. На лице Гарри можно было прочесть непередаваемую бурю эмоций. Наткнувшись на его взгляд, Гермиона тут же пожалела о своём порыве, но напустила на себя строгий вид и произнесла: — Есть одно зелье, очень сильное. Я приготовлю, мне не трудно. Дай мне пару дней. — Спасибо, — он так смотрел, просто пожирал её глазами. — А теперь иди. Иди! — приказала Гермиона. — Слушай, понимаю, тебе, наверное, неловко, — неуверенно пробормотал Гарри. — Я собираюсь просидеть у камина часов до трёх. Раньше всё равно не усну. Может, составишь мне компанию? Клянусь, я к тебе не притронусь. — И что мы будем делать? — Поболтаем. У меня есть шахматы! И сливочное пиво. — Я бы с радостью, но мне рано вставать. — Завтра же воскресенье. — Да, но я запланировала кое-что важное. — Отложи свои планы ради старого друга. Когда ещё удастся свидеться? — Нет. Не могу. — Ладно, — кивнул Гарри с плохо скрываемой обидой. — Я всё понимаю. Он повернулся и стал спускаться, понурив голову. Гермиона прикрыла дверь, затаила дыхание, прислушиваясь к шагам на лестнице. Села на кровать, скрестив руки, потом подошла к окну — на улице гулял ветер, играя опавшими листьями в тусклом свете фонарей. Тяжело вздохнула и легла на кровать. Сон не шёл. Она обняла подушку, свернулась калачиком и закрыла глаза. Сердце отчего-то колотилось как бешеное. Спать не хотелось абсолютно. — Чёрт! Я об этом пожалею, — сказала она себе и укоризненно покачала головой. Вздохнула, надела туфли, подошла к двери. Нервно покусывая губы, занесла руку, чтобы открыть, и застыла в нерешительности. — Я точно пожалею.