Один вечер

Гарри в радостном удивлении поднялся с дивана. — Я посижу с тобой, но недолго, — предупредила Гермиона. — Спасибо, — широко улыбнулся он. — Пиво будешь? — Нет. Хватит на сегодня выпивки. Чем займёмся? — Ну… давай… в шахматы сыграем, — предложил Гарри. — У меня есть волшебные. — Ух-ты, говорящие? — заинтересовалась Гермиона. — Угу. Гоблины подарили. Не знаю, правда, за что. Может, потому что мы избавили их от дракона? — Или потому что не весь Гринготтс разнесли, а только частично. Давай сыграем, — она бодро уселась на диван, Гарри вытащил из своего уродливого шкафа объёмную коробку с шахматами и стал раскладывать. Это было настоящее произведение искусства — каждая фигура имела индивидуальные черты лица и тонко выделанное вооружение. Потрясающая, филигранная работа! Фигурки встали на свои места, некоторые приплясывали от нетерпения, кони задорно ржали. Как только построение завершилось, офицеры в высоких шлемах гордо выпрямились, пешки дружно вздыбили копья и прокричали клич, который, видимо, должен был поднять боевой дух; ферзь сложил руки, словно молясь; король величественно расправил плечи. Гарри устроился напротив Гермионы прямо на полу. — Белыми или чёрными? — спросил он с мальчишеской улыбкой. Предстоящая битва, будь то в шахматы или в квиддич, всегда повышала ему настроение. — Белыми, — с азартом произнесла Гермиона и сделала ход пешкой. — Боже, что за ход! — презрительно заметил чёрный король. — Да она играть не умеет, — подхватил ферзь. — Глупее я ничего не видел, — сказал слон. — Эй, можно повежливей?! — возмутилась Гермиона. Гарри передвинул свою пешку. Его фигуры согласно закивали. — Это замечательно. — Прекрасная тактика. — Победа нам гарантирована. Гермиона сделала ход конём. Тут уж белые фигуры вступили в беседу: — О, нет! — воскликнул король и сделал вид, что падает в обморок. — Нам всем крышка, — мрачно произнёс ферзь. — Всё, господа, пора сдаваться, — офицер бросил свой меч и обречённо опустил голову. — Да что с вами такое?! — разозлилась Гермиона. — Игра только началась! — Не обращай внимания, — успокоил её Гарри. — У гоблинов своеобразное чувство благодарности: шахматы будут хвалить своего владельца и действовать на нервы другому игроку, — он передвинул другую пешку. — Великолепно, — с гордостью произнёс чёрный король. Гермиона сделала ход пешкой, та схватилась за сердце и начала пошатываться. — Стой на месте, — приказала ей Гермиона, но пешка рухнула на колени и зашлась в плаче, оставшись, впрочем, в пределах своей клетки. Гарри выдвинул вперёд офицера, тот грозно оглядел противников и угрожающе провёл рукой по горлу. Белые фигуры дружно выдохнули в страхе. — Спокойно, ребята, сейчас мы их сделаем, — завелась Гермиона и протянула руку к другой пешке. Та изо всех сил упиралась, пытаясь остаться на своей клетке. — Мною собираются пожертвовать! О горе мне! — запричитала она. — Помолчи, — посоветовала ей Гермиона. Гарри сделал ход: его офицер пересёк поле и свирепо пронзил белую пешку своим миниатюрным мечом. Пешка картинно выгнулась и затихла, доску оросили маленькие капли белой крови. — Гарри, что это за варварство?! — воскликнула Гермиона. — Да не бойся, это всего лишь иллюзия, — сказал Гарри, убирая срубленную пешку. Та безжизненно легла, будто сломанная кукла. В стане белых фигур возникло смятение. Кто-то зарыдал навзрыд. — Ну всё, мне это надоело! — возмутилась Гермиона. — Они же играют, — объяснил Гарри, — как артисты на сцене. — Я хочу, чтобы они вели себя нормально. — Хлюздя! — вскричал чёрный офицер. — Нас будут убивать, а мы молчать? — скорбно произнёс белый ферзь. — Так, заткнитесь все! — раздражённо гаркнул Гарри, и шахматы дружно закрыли рты. Игра продолжилась. Фигуры хранили молчание, мимикой и жестами демонстрируя свирепость чёрных и ужас белых. Однако вскоре Гермиона вышла на оперативный простор и стала загонять чёрных в угол. Ей даже показалось, что Гарри специально поддаётся, чтобы сгладить инцидент в начале игры. Но его фигуры оказались себе на уме: стоило на миг отвернуться, чтобы принять более удобную позу, чёрная ладья самостоятельно перешла на соседнюю клетку. — Это что такое? А ну марш на место! — приказала Гермиона. — Ты о чём? — растерянно спросил Гарри. — Твоя ладья жульничает, — Гермиона указала на ладью. — Она не там стояла. — Она не могла. — Серьёзно? — Нет, если ты хочешь, я её переставлю. — Только не надо мне одолжение делать. Она была вот здесь. Я прекрасно помню. — Как скажешь, — пожал плечами Гарри и переставил ладью на прежнее место. Через несколько ходов Гермиона нанесла Гарри сокрушительное поражение. — Ещё партию? — спросил он. — Да. Только без поддавков и жульничества. Гарри усмехнулся, в глазах промелькнули азартные огоньки. Бросили жребий — Гермионе достались чёрные. Пришлось попотеть, выбирая и просчитывая ходы. Гарри играл очень сильно, не оставляя шансов на победу. Гермиона на миг отвлеклась, поднимая с пола упавшую пешку, а когда глянула на доску, возмущённо воскликнула: — Поставь на место моего ферзя! — Что? Я не трогал его! — Как не трогал? Он стоял здесь. — Нет, он стоял там где сейчас, и я его не передвигал, — заартачился Гарри. — Мы же договорились — без жульничества! — Гермиона переставила ферзя на то место, где он, по её мнению, должен быть. — Ещё раз повторяю: я не жульничал. — Гарри поставил ферзя обратно. Фигурка загадочно переводила глаза с одного игрока на другого. — Может быть, спросим у него? — предложила Гермиона. — Я приказал им всем заткнуться. — Так прикажи снова — пусть признается, где он стоял. — Уверена, что он скажет то, чего ты ждёшь? — саркастически произнёс Гарри. — Да, — с вызовом ответила Гермиона. — Это же моя фигура. — Ладно. Можешь говорить, — сказал он ферзю. — Так. Ответь только честно: где ты должен стоять? — задала вопрос Гермиона. — А… Э-э-э… М-м-м, — стал мямлить ферзь. — Ну! — Я не помню, — ответил тот. — Гермиона, хватит. Просто признай своё поражение. — Ни за что! В этом положении у меня был шанс на ничью. — Она поставила ферзя на нужную клетку. — В этом — да. Но вся загвоздка в том, что ферзь стоял здесь. — Гарри вернул фигуру обратно. — Нет, здесь! — Гермиона опять переставила ферзя. Гарри молча схватил его и укоризненно посмотрел на Гермиону. — Верни, — велела она. — Нет. — Отдай, — с угрозой проговорила Гермиона. — А ты забери, — ответил Гарри с лукавой улыбкой. Она протянула руку, Гарри успел спрятать ферзя за спиной. Гермиона медленно поднялась, как воительница перед решительной схваткой, и обошла стол. Гарри развернулся к ней лицом, всё ещё сидя на полу. — Ну? — Что? — притворно не понял Гарри. — Отдай его. — Сама возьми. — Гарри! — возмутилась она и попыталась обойти его со спины. Он быстро крутнулся, вновь оказавшись лицом к Гермионе. Она опустилась на колени и сунула руку ему за спину. Нащупав сжатую ладонь, стала раскрывать гаррины пальцы. Пальцы сопротивлялись. — Мне дышать тяжело, — прохрипел ферзь. — Отпусти, ты его задушишь! — потребовала Гермиона. — Ничего, он заслужил, маленький мошенник, — ответил Гарри, неотрывно глядя Гермионе в глаза. Она двумя руками схватила его за руку и с усилием дёрнула к себе. Ферзь жалобно пискнул. Гермиона высвободила фигурку из ладони и внезапно осознала, что оказалась с Гарри лицом к лицу. Он смотрел так, будто ждал чего-то, и вдруг взял её за руку. — Ты обещал не прикасаться ко мне, — проговорила Гермиона, но руку не отняла. — Ты первая начала. Я просто сопротивлялся. — Сейчас тоже сопротивляешься? — Сейчас ещё больше. Даже не представляешь как. Он вдруг приблизился — Гермиона испуганно отпрянула. — У тебя здесь что-то прилипло. Кажется, крылышко докси, — невозмутимо сказал Гарри и снял что-то с её волос. — Мы с Кричером потравили их пару дней назад, но следы встречаются в самых неожиданных местах: на полу, на кроватях, даже в вазах. Он показал ей похожее на стрекозиное, полупрозрачное крылышко. — Наверное, прилипло, когда я лежала на кровати. — Наверное, — кивнул он. — Больше ничего не прилипло? — Давай посмотрим, — Гарри оглядел её со всех сторон. — Подожди-ка. Он завёл руку ей за спину и коснулся шеи. Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Что там? — спросила она. — У меня не дом, а свалка, — сокрушённо произнёс он, вытаскивая из волос Гермионы перышко. — Нормальный у тебя дом. Мне нравится. — С каких это пор? — С тех пор как ты здесь поселился. Гарри с любопытством посмотрел на неё. — Правда. Я с большим удовольствием сюда прихожу, — призналась Гермиона. — Из-за меня? — Не обольщайся, — саркастически ухмыльнулась она. — Просто я восхищаюсь этой старинной атмосферой, а твоё присутствие делает её не такой… готичной. — А мной? — Что? — Мной восхищаешься? — спросил Гарри. — В каком смысле? — В каком-нибудь, — пожал плечами он. — Конечно. Ты смелый, мужественный… привлекательный. — Вот как? — заинтересовался он. — С этого места поподробней, пожалуйста. — Ну-у, — Гермиона сконфуженно отвела взгляд и замолчала. — Я тебя слушаю, — Гарри вдруг растянулся на ковре, подложив руки под голову. — У тебя… красивые глаза. И волосы. И фигура тоже ничего. — Фигура? — удивился он. — Я хотела сказать, ты хорошо сложён, — уточнила Гермиона. — Круто. Я прям по-другому себя ощутил. А что в моей фигуре тебя привлекает больше всего? — Гарри, что за вопросы?! — Ответь. Мы же друзья. — Ладно… Мне нравятся твои плечи и руки. Они такие… сильные. — А знаешь, что мне нравится в тебе? — Занятно было бы услышать, — пробормотала под нос Гермиона, нервно убрав волосы с лица. — Всё, — твёрдо заявил Гарри. — Хорошо, что обошлось без подробностей, — снова пробормотала она. — Ты очень красивая. — Спасибо. — Пожалуйста. Если кто-то станет уверять тебя в обратном, отправляй его сразу ко мне. Я открою глаза этому болвану, кем бы он ни был. У Гарри был такой самоуверенный тон, что Гермиона невольно засмеялась. Он улыбнулся в ответ. У Гермионы потеплело на сердце, и неожиданно для себя она спросила: — А ты когда-нибудь думал о том, что мы с тобой могли бы быть вместе? Гарри перестал улыбаться и внимательно посмотрел на неё. Гермиона вдруг опомнилась, что разговор зашёл слишком далеко, и стала оправдываться: — Чёрт, я не подумала. Это был глупый вопрос, и не надо на него отвечать. — Я могу ответить, — Гарри сел, вновь оказавшись лицом к лицу. — Не надо, — упрямо возразила она. — Как скажешь. — Боже, я сегодня веду себя как идиотка. То ли из-за виски, то ли из-за… — Моих поцелуев? — Ну, скажем так, твои поцелуи выбили меня из колеи. — То есть после поцелуев со мной ты стала задумываться о том, что мы могли бы быть вместе? — Нет! — воскликнула она. — Я об этом совсем не думала! Просто сглупила, вот и всё. — Бывает, — кивнул Гарри. — От поцелуев ещё не то бывает. Плюс к тому виски и старинная атмосфера, которая тебе так нравится. — Да. Вот именно, — согласилась она. Гарри снова кивнул. Помолчали. И вдруг он обхватил ладонями её лицо и впился в рот. Гермиона едва не задохнулась от его напора. «Нет, нет, нет, нет, нет!» — мысленно вопила она. Руки, которыми Гермиона только что восхищалась, внезапно стиснули в объятиях, а потом Гарри, не разрывая поцелуя, опустил её на ковёр. Это уже было ни на что не похоже! Гермиона запаниковала и оттолкнула от себя Гарри. Он оторвался и посмотрел как безумный. — Прекрати это, — выдохнула Гермиона. — Тебе не понравилось? — Мне… Не в этом дело! Просто ты не должен. — Но ведь тебе понравилось? — Нет. — Ты врёшь, — он проницательно посмотрел ей в глаза. — Не вру. — Я вижу, что врёшь. У тебя зрачки расширены. Гермиона нахмурилась, Гарри склонился к её уху и прошептал: — А мне очень понравилось. Даже больше, чем раньше, — и поцеловал её в мочку. — Гляньте, чего они делают! — вдруг послышалось сверху. Гарри с Гермионой ошеломлённо повернулись и увидели, что на них пялятся шахматные фигуры. — А ну отвернитесь! — гаркнул на них Гарри. Те дружно послушались. Гермиона в смятении стала выбираться из-под Гарри, он попытался её удержать: — Куда ты? Не уходи! — Я не могу, Гарри. — Ты что, из-за шахмат? Не волнуйся, они никому не разболтают. — Причём здесь шахматы? Мне не нравится сама ситуация. Как я посмотрю в глаза Рону? А ты — Джинни? Она встала и поправила одежду. Гарри тоже поднялся в задумчивом молчании. — Я знаю, ты зол на Джинни и, возможно, даже хочешь ей отомстить, но я в этом участвовать не собираюсь. — Ты всё не так поняла! Я вовсе не собирался ей мстить! — Тогда что это было? А? — Просто ты мне нравишься. — Вот как? И ты говоришь об этом сейчас? — Почему нет? — не понял он. — Гарри, у нас с Роном всё серьёзно, и я не хочу портить отношения из-за того, что тебе вздумалось потешить своё эго. В его взгляде чувство вины перемешалось с болью от обиды. — Я вовсе не хотел использовать тебя. Но ты права: наверное, со стороны оно так и выглядит. Прости. — Снова извинения, — уже тише проговорила Гермиона. — Сколько раз за сегодня ты просил прощения? — Ровно столько, сколько был виноват. Гермиону вдруг охватило сочувствие. — Мне жаль, что Джинни уехала, и что у вас всё так сложилось. — А мне нет, — Гарри с горечью посмотрел ей в глаза. — Чёрт с ней. — Не говори так. Гарри небрежно отмахнулся и стал собирать шахматы. Гермиона принялась ему помогать. — Уже полночь, — заметила она. — Пора спать. Гарри молча кивнул. Гермиона хотела сказать, что могла бы побыть с ним ещё, но завтра рано вставать; однако слова показались ей неуместными. Гарри убрал шахматы в шкаф, взял оттуда подушку, одеяло и бросил на диван. — Ты здесь будешь спать? — Попытаюсь, — мрачно ответил он. — Спокойной ночи, Гарри. Гермионе вдруг до смерти захотелось, чтобы он взглянул на неё, но Гарри просто кивнул, взял с письменного стола книгу и устроился на диване.