outcasts.

— Юнги, почему ты такой грустный? Одна фраза, а голос брата уже нервно отдает болью в голове. Старший остался с ним только из-за жалости, но понятия не имеет, почему уже третий час лежит рядом с ним, на полу. Хочется не отвечать или ответить что-нибудь едкое и неприятное, чтобы тот замолчал, но в голову ничего не приходит. Поэтому Юнги закрывает глаза и старательно начинает притворяться спящим: не моргать лишний раз и не дергаться. — Юнги? - Тэхен приподнялся слегка с дивана и посмотрел на брата. – Ты уснул что-ли? Старший попытался как можно больше походить на спящего и Тэхен поверил, лег обратно, на кровать, и через некоторое время уснул, что не сказать о Юнги. Он, чуть услышал, что брат уснул, бесшумно встал и двинулся к себе.

***

Тэхен проснулся рано утром, когда прозвенел первый будильник. Музыка была непривычная, но будит она отменно. Усевшись на диване, парень сонно посмотрел на кухню, на которой во всю что-то готовилось, а потом уснул снова, пропустив мимо ушей все оставшиеся будильники. Юнги понятия не имел, почему стоит у плиты и делает эту дурацкую яичницу, которую терпеть не может. Может, братский инстинкт снова возродился, либо этот Тэхен не человек. Ведь все люди сволочи, а он вроде неплохой такой. Юнги решил для себя склоняться больше ко второму варианту, ибо во внешности брата есть что-то такое, нечеловеческое. Может, глаза слишком большие, но Юнги уже даже не совсем против с ним подружиться, что, кстати, его очень пугает. В общем, Юнги испортил почти все яйца, находившихся в холодильнике, но завтрак он приготовил. Яичницы оказалось очень много, а яиц не осталось вовсе, и Юнги мог бы повыпендриваться и не поесть даже, но желудок молил о еде, поэтому наложил и себе. Будить брата не хотелось, потому что, наверное, эгоистичность Юнги не позволяла. Да и не за чем - он сам встал. — Доброе утро, – потягивается и пытается встать с дивана, – Хен! Юнги оборачивается и смотрит впритык, как-то страшно даже. — Не геройствуй, - медленно подходит к младшему, который, собственно, смотрит своими огромными глазищами и тоже впритык, в душу, – я помогу. — Мог бы просто принести еду ко мне, – устало тянет Тэхен на полпути к столу, когда Юнги снова его чуть не роняет. — Мог бы просто помолчать, – огрызается старший и Тэхен замолкает. Вообще, как-то неуютно сидеть за столом с этим человеком напротив, который является твоим братом, но братских чувств к нему никогда не испытывал. Яичница, кстати, получилась отвратная. Тэхен давился ею раз двести, но виду старался не показывать. Как вообще можно испортить такую невинную и до ужаса легкую еду? Старался есть ее и даже положительные комментарии давать, а в душе думать о суициде, лишь бы не пробовать больше такой яичницы. — Было очень вкусно, Хен! – натянуто улыбается младший, что самим Юнги даже не замечается. Последний лыбится, только пытается это не показывать. Юнги помогает брату добраться до ванны и оставляет там уже его одного, на произвол судьбы, с мочалкой и мылом, надеясь на то, что тот снова себе ничего не подвернет. Тэхен благодарит Юнги за его заботу и, закрываясь в ванной, долго еще чистит зубы, чтобы даже намека на ту яичницу не оставалось.

***

— Тэхен, как бы ужасным это не казалось, но нам пора в школу, – трясет за плечо, уходит, а потом сам удивляется себе как свободно он разговаривает с братом. Что вытворяет этот мальчишка, что так располагает к себе такого угрюмого и мрачного старшего брата? Тэхен мычит что-то в подушку, толкается и, в конце концов, садится на кровать и все-таки досыпает. — Тэхен, черт возьми! – орёт Юнги, когда заходит в комнату брата, – Ты даже на миллиметр не сдвинулся! Тэхену кажется, будто он Бэтмен и помогает миру, борясь с очередным злодеем, но из его офигенных фантазий нагло вытаскивает рука, которая приобнимает парня за плечи и помогает встать. Тэхен кажется гораздо тяжелее, чем был тогда, будто потяжелел килограмм на двадцать, но даже если так, тащить вниз его все равно придется. Забавно, но в этот раз яичницу Юнги делать не стал, за что Тэхен поблагодарил всех существующих в мире богов и вообще - нет предела его радости. Юнги купил несколько пачек рамена, пожалуй, на весь оставшийся месяц и был собой невероятно доволен, будто приготовил его сам. Он даже чуть не спросил "Как тебе?", но вовремя удержался и вспомнил, как в прошлый раз провалил свое задание "Готовка".

***

Тэхен раздражал. Он может не дергаться и не вырываться, когда его брат ему помогает? Юнги хотел уже сказать ему пару ласковых, потому что бесит невероятно, когда ты тут со своей заботой лезешь и помощью, а ее пытаются отклонить. Ладно, если бы были причины на то, но Тэхен же снова пытается выставить себя героем. Видимо, не до конца вылез из снов, но в жизни нужно пользоваться любыми предложениями, которые тебе преподносят. — Слушай, – уже дойдя до школы, Юнги сдается, но все таки пытается сдержать гнев, - если ты сейчас же не перестаешь заниматься этой хренью, до конца своего выздоровления будешь ходить один. Тэхен примолк и даже слова не проронил, кроме короткого тихого, еле заметного "спасибо" в спину Юнги, когда тот с радостью и удовольствием отдавал младшего в руки Чимина, который, к счастью Юнги, ждал того у входа. — Это кто? – Чимин спрашивает уже тогда, когда между ним и Юнги появляется достаточное расстояние, – Брат твой что-ли? Тэхен устало и умоляюще смотрит в глаза Чимина, чтобы тот просто ничего не говорил, молчал. Желательно до конца дня. И Чимин, как настоящий друг, слушается и пытается как можно меньше разговаривать с Тэхеном...до начала третьего урока. — Тэхен, – тянет Чимин, когда учитель по очередному наискучнейшему предмету поворачивается к ним спиной и старательно начинает что-то выводить на доске, - расскажи мне все. — Чимин, если ты друг, – сквозь зубы шипит Тэхен, - не надоедай. Я сам еще не понимаю.

***

Юнги опаздывает на пару, как и ожидалось, зато на сердце легче как-то, правда, не долго – как только парень переступил порог университета, его снова охватило уныние и непонятная печаль. Юнги очень хочет уже свалить из этого места, но, к сожалению, он здесь только на первом курсе. Может, можно взять заочное обучение, но Юнги себя знает - он просто не потянет. Обязательно отвлечется на рисование или чтение и забудет про какую-то там учебу, которая, кстати, понадобится потом в будущем. — Юнги! – кричит кто-то сзади, а потом этот кто-то хватает парня за плечо и поворачивает к себе, – ты теперь по мальчикам что-ли? Какого черта, блин? — Ч-чего!? – возмущается Юнги, – Ты кто такой, вообще? Парень так печально и одновременно удивленно взглянул на Юнги, что тот подумал, что должен знать это парня, но в голове все просто взрывалось от неушедшего негодования. — Как ты можешь меня не знать!? – возмущается уже тот, после короткого молчания, – мы же с тобой одногруппники! А вот это уже понятно – Юнги тупо не знает в лицо своих одногруппников, ведь ему это ни капельки не интересно. — А, да, но это не разрешает тебе говорить мне такое! — Но я же видел тебя недавно с каким-то парнем в автобусе! – парень пытается не кричать, но все равно, Юнги уверен, их слышит пол университета. А позже добавляет обиженно: – ты меня совсем не помнишь? — Э, ну помню, да, – Юнги трет затылок, надеясь, что это ему поможет вспомнить имя паренька, – Чжун, да? — Чжин! "Вот это да! Даже понятия не имею кто это, а имя почти в точку угадал." — А, да, конечно, – водит взглядом по помещению, а потом останавливается на Чжине и замечает его вдруг влажные глаза, – ты что, плачешь что-ли? — Соринка в глаз попала, просто, – он отворачивается и убегает, вытирая слезы руками. — Как-же бесит, - шипит Юнги, и бежит на первую пару. О Чжине думать хочется также, как и о математике. То есть никак. Больше думается о том, как правильно завязать петлю, чтобы точно не выжить. Ужасное, короче, настроение. А вообще, с какого такого перепугу, кому-то показалось, что Юнги по мальчикам? Ну, может, когда Юнги случайно положил руку на ладонь брата в автобусе могло показаться, что да, Юнги гей, но он же гомофоб, а парень, про которого говорил Чжин - его брат. И это вообще никак нельзя пропускать мимо ушей – Юнги отомстит этому мелкому, на вид, Чжину за такое глупое предъявление.

***

Помогать Тэхену окончательно надоело. Когда заживет его этот вывих Юнги не знал, но уже по ночам молился, лишь бы побыстрее это закончилось. Он понимал, что брату нужна поддержка, а сам Тэхен не понимал, поэтому постоянно дергался. К счастью, Чонгук привез Тэхену его саксофон, который они оставили в баре и теперь тот вечерами устраивал концерты брату, которому, собственно, очень даже нравилось, но виду он не показывал. — Ну как? – в очередной раз спрашивает Тэхен, хотя уже знает ответ на свой вопрос. — Классно, – Юнги вытягивает руку вперед и показывает большой палец, типа подтверждая свои слова. А потом вдруг резко изменяется в лице и бежит наверх. — Эй, – кричит ему вслед Тэхен, – ты куда это? — Я сейчас! – слышится уже из родительской комнаты. Через несколько минут старший уже быстро спускается по лестнице, держа в руках гитару. — Эту песню, которую ты сейчас играл, – начал он, не успев отдышаться. А после стал бормотать себе под нос: – Надо же! Так давно ее играл, а тут ты вдруг... Am вроде здесь, а потом С... Он склонился над гитарой, не добежав даже до дивана, а потом понял свою ошибку, потому что стоять на одной ноге неудобно, поэтому побежал к журнальном столику (к счастью, он был из прочного дерева) и начал что-то подбирать. — Ну-ка, сыграй начало, – лихорадочно тянет Юнги. Тэхен подносит инструмент ко рту и начинает играть. Плавно и мелодично. А потом его прерывает Юнги, мол давай еще раз, и теперь начинает вместе с ним. Тонкими пальцами он дергает струны каким-то особым перебором, который, кстати, придумал сам. Мелодия становится еще более чудесной и живой. Иногда Юнги запинался, но нежные звуки саксофона всегда его похватывали и помогали играть дальше. А потом Юнги окунается в воспоминания. flashback. Поле. Огромное и нескончаемое. Такое обширное, что, кажется, нет конца вовсе. Трава выше колен, но там, куда направляются два маленьких человечка, она уже помятая и вытоптанная до земли, потому что это место ими очень любимо. — Хочешь я тебе сыграю на гитаре? – спрашивает мальчишеский голос, когда его хозяин садится на самодельную скамейку из бревен и хватается за прихваченную гитару. Девчонка оживленно кивает и присаживается рядом, заинтересованно смотря на гитару и мальчика, который уже взял первый аккорд. Мелодия кривая, но нежная, с любовью. Да, он играет плоховато, но девочке нравится, она даже головой в ритм музыке начинает двигать, а после вообще встает и начинает незамысловато танцевать, держась за края своего нового светлого платья. — Ты чудесно играешь, Юнги! – говорит она, когда мальчик заканчивает игру, – Тебе стоит заниматься этим по жизни, ты молодец! Юнги робко улыбнулся еще и сказал что-то глупое, а девчонка села рядом, приобняла за плечи и шепнула на ухо: — И сам ты чудесный. end of flashback. Сейчас мелодия ничем не отличалась от той, что была тогда, лет 10 назад - такая же корявая, разве печали в ней больше, а любви нет и вовсе. — Юнги, ты прекрасен, - восторгается Тэхен, – и почему ты раньше не говорил, что умеешь играть на гитаре? Мы бы давно забацали какую-нибудь группу. А Юнги думает о том, что хорошо бы вернуть то время, когда была детство и была она. Грустное и щемящее чувство вновь ожило где-то в глубине души, заставляя поникнуть взглядом и отложить гитару – страшно думать о смерти любимого человека. А потом ощущает теплую ладонь у себя на плече и переводит взгляд с ног на огромные черные глаза рядом. — Все хорошо, – Тэхен садится рядом на стол и мысленно отдает дань прочному дереву под ними, – она в твоем сердце, – кладет ладонь на грудь брата, – главное, не забывай. И откуда он узнал об этом Юнги спрашивать не стал. Ему хотелось верить в то, что Тэхен волшебник и только что одним касанием привел Юнги к правильным мыслям. Он потерял её, но не потерял любовь к ней.