outcasts.

Вечер пятницы у Тэхена всегда начинается одинаково - темные коридоры улиц, родные двери ночного бара и лучший друг Намджун. – Привет, сегодня ты рановато, - говорит тот сегодня и протягивает руку. – Привет, - Тэхен отвечает на рукопожатие и говорит: – у меня родители уехали. Сегодня и ближайшие дни я весь в вашем распоряжении. -Ха-ха, слушай, - Намджун продвигается ближе и говорит почти на ухо: - Там ремонт в части сцены. Не ругайся с рабочими, а то эти слишком впечатлительные, - он вздыхает, видимо уже пришлось пересечься с этими работниками, - Ты же знаешь, сцена скрипит: того и гляди проломится. Тэхен кивает на все это головой и заходит в бар. Парня сразу же окутывает приятной дымкой ночного счастья и печали, которую оставляют здесь посетители, и громкой непрерывной музыкой. Он открывает дверь в гримерку и кладет инструмент на стол. Саксофоном он занимается уже около 10 лет, чем очень гордится, ведь он самоучка. Его никто не заставлял ходить в музыкальные школы, просто сам на рождество попросил родителей подарить ему саксофон. Поначалу, правда, родители вызывали учителя на дом, чтобы дать своему ребенку хотя бы азы игры на инструменте. Но ребенок вскоре научился сам и сейчас у него совсем даже неплохо получается. За дверью послышались чьи-то шаги и вскоре дверь в комнату открылась: – Тэхен? В гримерку зашла молоденькая девушка в очках и тоненьким спокойным голосом добавила: – Ваш выход через пятнадцать минут, - она договорила и вышла за дверь. Парень снял куртку, положил туда же, на стол, и принялся репетировать. Получалось здорово, как обычно. Насчет техники Тэхен никогда не парился, ему хотелось сделать музыку как можно чувственнее. Он выступает не один, а с группой. Иногда они собираются вместе и репетируют, но это иногда. Тэхен любит репетировать в одиночку. Да и выступать он хочет в одиночку, просто музыка получается незаконченной. Минут через пять сюда зайдут его приятели, которые входят с ним в одну группу. – О, Тэхен, ты уже здесь! Это Чонгук. Он всегда фанател от игры Тэхена и готов растекаться от счастья, если тот уделит ему пару минут. Чонгук очень милый паренек, который тоже в свои 14 уже зарабатывает себе на жизнь. К слову, в этом заведении неплохо платят за музыку. После заходит еще один черноволосый парень, который в группе считается самым старшим. – О, Хосок! - кричит Чонгук, нарочно громко распаковывая свою новенькую гитару, - а я тут гитару купил. – Привет всем. Молодец, Чонгуки, - он подходит к младшему и ворошит тому волосы. Дальше Тэхен слушать не собирается. Ему все это неинтересно. Он уже живет сценой, на которую нужно выходить только через 6 минут. Он знает каждую дырочку в ней и каждую царапинку, которые, возможно, сегодня заделают. Он просто затыкает уши наушниками и сочиняет для любимой песни партию на саксофоне. – Ребята, ваш выход через минуту, проходите к сцене. Парни собирают инструменты: Чонгук расстроенно берет свою старую гитару, потому что новую не успел настроить, Тэхен саксофон, а Хосок просто расслабленно выходит - его инструмент всегда на сцене. На сцене здорово, несмотря даже на то, что зал живет своей жизнью: кто-то ссорится, кто-то смеется во все горло, а кто-то все же решил взглянуть на группу из трех человек, вышедшую на сцену( не считая симпатичной девчонки, отвечающую за шейкеры). Парни играют замечательно, их техника превосходна и отточена. Можно подумать, что играют не они, а кто-то за них, но это не так. Просто они действительно прекрасны. Музыка льется из колонок, заполняя зал спокойным старинным джазом Тэхен отдается на все свои сто, когда начинается его партия. Он играет не на саксофоне, а на чувствах, чувствами и с чувствами зрителей, которые, отвлекшись от своих проблем, заворожено слушают приятную игру молодого музыканта. Спустя полчаса парням последний раз аплодируют и они начинают собираться уходить со сцены. Тэхен прыгает со сцены первым, но прыгает совсем неудачно: ступеньки, ранее привычно находившиеся около сцены, пропали под действом тех самых впечатлительных рабочих. Падает он тоже под реакцию зрителей. Многие вскрикивают, вздыхают, а некоторые даже подбегают и пытаются помочь встать. Тэхен еще в прыжке осознает, что если все же упадет, то сломает свой любимый саксофон, поэтому шустро поверачивается на бок и падает, всеми силлами защищая инструмент, однако ударяясь левой стороноой своего тела. Такое сильно не нравится его ноге, которая тут же заныла. – Тэхен, - Хосок хватает парня за плечи и поднимает, - пойдем в гримерку. Аккуратнее! В принципе, Тэхен дошел бы сам, правда, боль в левой ноге ужасно бьет в мозгах, будто молотком. Каждый шаг становится тяжелым и будто последним в своей жизни. Уж никогда он не думал, что занимаясь музыкой сможет сломать ногу. – У тебя есть кто-нибудь дома? - Чонгук волновался больше всех, - Давай мы позвоним твоим родителям и придумаем что-нибудь, соврем? Тэхен не соображает. А когда начинает понимать, Чонгук уже роется в контактах в поиске знакомого "мама" или "папа". – Стой, - небрежно выхватывает телефон из рук младшего Тэ, - они уехали. Не нужно их тревожить. Я дойду сам...как-нибудь. – Это не обсуждается, - вступает Хосок, - тебя кто-то доведет до дома... Но не мы. У нашей мамы день рождения, я обещал прийти пораньше, - он с досадой еще смотрит на ногу приятеля. – У меня дома брат, - думает вслух Тэхен и добавляет, когда четыре огромных глаза удивленно смотрят на него: - но мы почти не общаемся. – Плевать, - Чонгук обрадовался , - у тебя есть его номер? Как его зовут? Младший вернул телефон в свои руки и стал искать, наверное, контакт с названием "брат". – Юнги, - будто вспоминает Тэхен, - но я не знаю... –Нашел! Откуда оказался номер брата в своем телефоне Тэхен думать не стал. Ему не до этого. Нога ноет от боли. – Алло, Юнги? - слышится откуда-то слева, но Тэхен не слышит. Он теряет сознание. *** Юнги весь вечер чувствует себя замечательно. Унего есть такое ощущение, что даже к людям сможет снизойти, поговорить на их холопские темы.Да и картина на удивление пишется легко. Возможно, это из-за отсутствия дома человека. Приятно, что братец решил так угодить старшему. Но радость внезапно заканчивается, когда любимую тянучую музыку прерывает рингтон, который он установил еще давно и не переставил - видимо, с того момента ему больше никто не звонил. Тогда он любил что-то пожесче. Однако, вдоволь наудивившись, парень схватил телефон и обнаружил чей-то неизвестный. Может, это из какой-нибудь галлереи? Каким-нибудь случайным образом они узнали о таланте парня и сейчас звонят, чтобы заплатить неплохую сумму ради выставки? – Да? – Алло, Юнги? - чей-то еще детский голос донесся с той стороны трубки Ошибся. Ну и чего он ожидал? Даже на улицу не выходит. Что за случайный способ? – Если это какой-то розыгрыш, то до свидания! - Юнги решил сразу же закончить диалог, пока он еще не начался. – Постой, - расстроенно закричал голос, -твоему брату плохо. То есть он ногу себе сломал! – Чего? - Юнги немного удивился, но все еще верил, что его разыгрывают. – Пойми, он выступал с нами сегодня, - начал быстро объяснять Чонгук, - а потом упал со сцены. То есть он бы сошел по ступенькам, но их сломали. В общем, сейчас мы в гримерке! – Гримерке...- повторил Юнги. Он не понимает что от него хотят. Конечно, он немного разволновался, но что делать он точно не знает. – Запиши адрес, пожалуйста! - говорит голос из телефона и Юнги записывает. Он вообще делает все автоматически, по указанию. Даже удивительно для серьезного и неприклонного Юнги. – Приезжай, скорее! Его лучше в больницу отвезти, - пытается посоветовать Чонгук, но Юнги его обрывает, сбрасывая. Сам не понимая, что он делает, Юнги спускается вниз, прихватив с собой бумажку с адресом, и надевает теплющую зимнюю куртку зачем-то. Как-то само, на автомате. Выбегает из дома, закрывает его на ключ и бежит к остановке. И только теперь он осознает, что делает все это ради человека. Человека, которым, в принципе, является его родной брат, но которого он, к сожалению или к счастью, знает очень мало. Такую куртку надевает он не зря - на улице холод ужасный. Юнги сначала противно, что занимается таким благородным делом, а потом думает, что брат, в принципе, неплохой наверное человек. Хотя как это человек может быть неплохим? Фи По этому адресу, который дал ему какой-то малыш из телефона, оказался ночной бар и внутри Юнги немного перевернулось от нахлынувших мыслей, чем мог заниматься там Тэхен. Петь? Да вроде не умеет. Танцевать? Он? Намджун, который, конечно же, уже узнал о Тэхене и о том, что за ним приедет брат, стал пытать судьбу и выискивать этого самого брата в толпе. – Здравствуй, это здесь мой брат... - Юнги начинает и замолкает, когда замечает перед собой наглую улыбку. Намджун смотрит свысока и улыбается, потому что по описанию брат старший, но по росту тот оказывается ниже. – Ты чего веселишься? - злится Юнги – Все хорошо, - оправдывается Намджун, все еще пряча улыбку, что не укрывается от злых глаз Юнги, - пойдем за мной. Намджун затягивает парня в бар, который, в свою очередь, затягивает своей атмосферой. По дороге в гримерку, Юнги становится жарко - людей здесь гораздо больше, чем на паре. – Юнги! - говорит знакомый уже детский голос и, надевая на себя ветровку говорит: - Джун, я пошел тогда. А то Хосок будет ругаться. Намджун кивает головой и тоже выходит вслед за пареньком, оставляя братьев наедине. Тэхен, правда, отключен и тогда Юнги зависает над длинным телом. Его брат все таки очень красив и прекрасно сложен. Его светлые крашенные волосы прилипли ко лбу, а пышные ресницы прикрывают закрытые глаза. Рядом лежит саксофон. Саксофон, точно. Значит, он не танцует, а просто играет. Как же Юнги стыдно за те свои мысли про Тэхена-танцора. Что делать дальше Юнги не знал. Он отдался братскому инстинкту, который возник вдруг лишь, когда брату вот-вот будет 17, и подхватил того на руки. Тэхен оказался очень легким для своего роста. Серьезно, Юнги надеялся, что упадет сейчас вместе с ним и до остановки Тэхена отнесет кто-нибудь другой, но все обошлось и вот Юнги уже открывает ногой дверь на улицу. Вдруг старший осознает, что его брат в одной рубашке в такой холод, а потом начинает на себя злиться. Ну зачем ему сдался этот Тэхен? Ну зачем он вышел на улицу? Ну и почему уже, наконец, он не забыл брата вместе с его курткой в этой глупой гримерке? Братский инстинкт бьет где-то в голове уже второй раз за день и будто говорит: "Сними куртку и отдай брату". Сначала Юнги хочет его затушить. Ему самому холодно, тем более брат ничего сейчас не ощущает. Ну его? Но инстинкт (он все еще хочет верить в то, что это он) ударяет в голове сильнее и Юнги сдается. Он кладет Тэхена на ближайшую скамейку и начинает расстегивать куртку. Вскоре зимняя куртка оказывается на Тэхене, а Юнги в одной легкой футболке, которую надел случайно, потому что спешил, снова схватил Тэхена на руки. Теперь дрожали они, но Юнги должен выдержать. На него смотрят те самые противные люди, которые будут смеяться и злорадствовать, как кажется самому Юнги, если тот уронит братца. Кое-как сев в автобус, Юнги усадил брата рядом и ощутил, что тот начинает просыпаться. Нога ныла и дико болела. Лучше б умереть, чем терпеть такое. Даже врагу никто не пожелал бы такого. А еще эта противная качка, будто на море. Открывая глаза, Тэхен чувствует на своем животе чью-то руку. Ладонь большая, не похожа на ладонь Гука, а Хосок постеснялся бы. Тэхен поворачивает голову в сторону брата и понимает, что рядом сидит именно он. Это как-то странно. Брат, который несется на другую сторону города и одновременно тот брат, с которым за 16 лет совместной жизни перекинулись словами от силы пару раз. -Юнги? - он удивлен. А Юнги кажется понимает предмет удивления, он одергивает руку, которую он положил, чтобы брат случайно не упал, и отворачивается в другую сторону. -Юнги, - Тэхен тыкает пальцем в плечо брата, куда после кладет свою голову и с улыбкой шепчет: - спасибо. *** До дома от остановки они добрались крайне сложно. У Тэхена постоянно отдавало в голове, руке, другой руке, другой ноге и вообще везде, где только можно. Юнги пытался терпеть, но вскоре он не сдержался и донес брата до дома на руках. Тэхен ворочался и брыкался - он что сам не способен дойти? Но после все таки смирился и понял, что брат делает это на его же, черт возьми, благо. – Спасибо, - тянет Тэхен, когда хен аккуратно кладет его на диван. – Хватит уже благодарить, - смущенно, но все еще с какой-то грубостью, говорит Юнги, прячась головой за спинкой дивана, одновременно набирая в скорую. – Все равно спасибо, - Тэхен закрывает глаза и широко улыбается, - Ай! Юнги поворачивается в сторону брата, одновременно поднося телефон к уху. – Нога? – Да, кажется. После Юнги отвлекается на телефон, рассказывая скорой о том, что, кажется, у Тэхена перелом. А совсем после приезжает врач и говорит, что это всего лишь вывих. Говорит, что все в порядке, вправляет кость, стягивает место вывиха эластичным бинтом и уезжает на другой вызов, снова оставляя братьев наедине. – Ложись, значит, сегодня здесь, - говорит Юнги, тяжело вздыхая. Сегодня он сделал дофига подвигов. – Хорошо, - мурлычит младший, радуясь своему более-менее здоровому состоянию, - а ты посидишь со мной? Юнги удивленно смотрит в сторону брата и, как обычно, уходя на второй этаж, уже на лестнице говорит: – Посижу.