Мы будем падать

      Гермиона находилась в кабинете своего декана и ожидала, когда тот всё же озвучит причину такого внезапного вызова на разговор. Помещение было мрачным, а воздух сырым. И без того редкие окна закрыты плотными пыльными шторами. Везде, где была возможность, стояли стеллажи с ингредиентами для различных снадобий и зелий. Длинный стол из тёмного дерева занимал всё центральное пространство и был завален книгами, фолиантами и пергаментами.       Девушка присела в кресло, оббитое тёмно-зелёным бархатом с высокими резными подлокотниками. Она смотрела прямо на преподавателя, который также не отрывал от неё взгляда, сплетя руки и поднеся их к лицу.       — Мисс Грейнджер… — Начал он, растягивая слова в своей излюбленной манере, — Вы ничего не хотите мне сказать?       — Смотря, что вы хотите знать профессор. — Гермиона повторила действия Северуса и села также как и он. На лице мужчины заиграли желваки.       — Не можете ли Вы мне объяснить, почему я узнаю последний о том, что два мои ученика, в числе которых лучшая первокурсница, попали в очередную передрягу, нарушили правила и отбывали наказание в Запретном Лесу?       — Простите, не думала, что это приведёт к таким последствиям.       — А надо думать, Гермиона! — вспылил Снейп, но быстро успокоился, ведь знал, что это сейчас не столь важно. — Сейчас не об этом. Ты ведь встретились с кем-то в лесу, не так ли?       Гермиона напряглась. Уголки бровей приподнялись вверх, извиняющаяся улыбка исчезла, будто бы её стёрли ластиком, а глаза подозрительно прищурились.       — С чего Вы взяли?       — Я понимаю, что это выглядит странно, но я знаю всё. Вопрос в другом: знаешь ли ты, с КЕМ тебе довелось встретиться?       — Да. С Лордом Волан-де-Мортом.       — А ты смелая, но не стоит путать отвагу с глупостью. — Профессор усмехнулся, насколько он умел и, вообще, это было возможно в его исполнении, а затем снова стал серьёзным. — Да, ты права. И именно поэтому, Гермиона, я настоятельно прошу тебя не вмешиваться в происходящее и позволить преподавателям самим решить все вопросы. Это может быть для тебя очень опасно. И не стоит связываться с Поттером и его дружком, они вечно…       Девушка тяжело вздохнула и прервала преподавателя, не дав ему закончить свою пламенную речь, пронятую искренним беспокойством за маленькую хрупкую девочку:       — Профессор Снейп. Я очень ценю Вашу заботу и поддержку, но: позвольте мне самой решать с кем общаться, куда лезть и какие дела решать. Вы меня извините, конечно, но никто не имеет права указывать мне. Простите, если это звучит грубо, но это правда. На этом всё, прошу меня извинить, скоро начнутся занятия.       Девушка проговорила это чётко и властно. Может Гермиона и не ощущала, но её голос был пропитан холодом и казалось, что с каждым словом вылетает кусочек льда, который метко попадал в назначенное место. Поднявшись, она спокойно вышла из кабинета, оставив Северуса в полной растерянности. Он не придирался и не пытался ей указывать, просто как-то своеобразно волновался за этого ребёнка.

***

      В обед Гермиона поговорила с Гарри и Роном, спросила не нашли ли они чего нового и о их следующих шагах. Хоть она и «не собиралась» принимать в сложившейся ситуации непосредственного участия, но предпочитала знать всё о том, что творится в школе.       Девушка не обращала внимания на едкие придирки и угрозы Малфоя и его телохранителей по поводу её общения с гриффиндорцами, понимая, что ничего они ей в итоге не сделают.       Гермиона направлялась в подземелья, чтобы переодеться, оставить свои вещи и пойти поиграть на пианино. За те восемь месяцев, что она тренировалась и изучала музыку, её навыки сильно улучшились. Теперь ей казалось, что-то, что она играла в первые две недели в доме профессора Снейпа, было просто недоразумением и беспорядочным набором звуков и, в принципе, была не далека от истины. Сейчас же она привыкла к быстроте движений, выучила несколько простых мелодий, освоила базу и уверенно шла дальше.       На улице было тепло, несмотря на поздний вечер, а в замке, нагретый весенними лучами солнца камень, согревал всех внутри. Девушка решила надеть лёгкое платье бледно-зелёного цвета с завышенной талией и длинными рукавами и кремовые же балетки. Быстро собрав всё необходимое, девушка уже собиралась покинуть комнату, но столкнулась в проходе с Паркинсон.       — Куда идёшь? — спросила девушка, внимательно осматривая незамысловатый, но очень милый наряд соседки. Она знала, что вечерами Гермиона играет на пианино, но видела это только на Хэллоуине и ещё пару раз поздней ночью в гостиной. Ей нравилась игра девушки. — Можно мне с тобой?       Слизеринке не хотелось впускать в своё личное пространство «чужих», ведь музыка стала своего рода успокаивающим средством. Немного подумав о том, что времени у неё не так много, а от одного раза ничего не случится, Грейнджер промямлила что-то невразумительное мол «делай, что хочешь» и поспешила в уже знакомую комнату.       Через неделю, после обнаружения необычного зеркала, девушка вернулась, чтобы понять, что же оно показывает. Она появлялась там всё чаще и чаще, читала множество литературы и пыталась перевести странные надписи на раме, но тщетно. Пусть она и была умной, но возраст давал о себе знать. Да и невозможно за год выучить всё.       В один из таких дней она встретила в кабинете Альбуса Дамблдора. Директор, наконец, объяснил девушке, что это за зеркало и сообщил, что его перенесут отсюда. Тогда Гермиона попросила, чтобы в комнате поставили пианино, ведь помещение и так почти не используется, а играть в гостиной тяжело из-за постоянно мешающих сокурсников. Немного поразмыслив, Дамблдор дал согласие и уже на следующий день выполнил обещание.       Сейчас же Гермиона перебирала клавиши под пристальным взглядом Пэнси. Ей мешало такое сосредоточенное наблюдение за каждым сделанным шагом. То и дело Грейнджер сбивалась с ритма, путала ноты или терялась в страницах с необходимыми отрывками.       В голове девушки в очередной раз всплыл вопрос: «Почему Паркинсон так резко поменяла своё отношение ко мне?». Повернувшись, она уставилась на растерявшуюся соседку и погладила по голове Демона, который до этого спокойно лежал возле её ног. «Щенок» уже конкретно вырос и в свои четыре месяца выглядел почти как взрослая собака.       — Что-то не так? Я тебе мешаю? — Пэнси заёрзала на стуле и нервно заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Хоть она и привыкла к вечной отчуждённости однокурсницы, но всё ещё нервничала, когда та смотрела на неё своим кукольным взглядом. Девушка вздрогнула от тихого вопроса, который ввёл её в замешательство.       — Почему ты поменяла своё отношение ко мне?       — В смысле поменяла… — Паркинсон резко остановилась на полуслове, осознавая, что имела в виду Гермиона. Решив, что строить из себя дурочку и отнекиваться глупо Пэнси набрала полную грудь воздуха и ответила, смотря прямо в глаза собеседнице, — причина проста: я услышала твой рассказ профессору Снейпу, тогда в спальне. Нет… — резко возразила девушка, подумав, что её могут неправильно понять, — это не жалость. Просто я в какой-то степени на тебя похожа. Но вот только ты реальная сирота, а у меня вроде и есть родители, а вроде их и нет. Для них я пустое место, просто наследница и не более. Для них я долг, обязанность, но никак не дочь.       Паркинсон грустно улыбнулась и опустила голову, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Гермиона подвинулась на пуфике, привлекая внимание сокурсницы. Пэнси подняла глаза и в недоумении посмотрела на девушку, а та просто похлопала рядом с собой, приглашая присесть.       Недолго думая Паркинсон уселась рядом и стала слушать мягкую мелодию, к которой вскоре присоединились слова. Смысл песни проникали в сознание, мягкий голос соседки убаюкивал, и хотелось просто молчать. Слизеринка положила голову на плечо Грейнджер и прикрыла глаза, пытаясь выбросить из сознания, всё, что её тревожило.       Никто из них не знал, как друг к другу относиться. Они ещё не друзья, но уже и не враги, да и на обычное «я просто её терплю» это уже мало смахивало. Единственное, что было понятно, что с этого дня всё начнёт меняться.

***

      Был вечер и девушка повернула в очередной пустынный коридор подземелий и уже подходила к входу в гостиную, когда её кто-то резко дёрнул за руку и с силой потянул за угол. Не удержавшись на ногах, Гермиона упала на пол, попутно умудрившись ободрать руку и колено. Когда глаза привыкли к темноте, а боль от удара об камень приутихла, она наконец рассмотрела «напавшего» на неё человека и была не сильно удивлена, когда распознала в нем ненавистного блондина.       Драко стоял напротив, скрестив руки на груди и холодно ухмыляясь, как умел только он один. К удивлению девушки, он был без своих вечных сопроводителей-амбалов. На миг в её голове промелькнула глупая идея, что парень не такой уж и трус, но Гермиона быстро её отбросила. Её волновало другое:       — Малфой, позволь узнать, какого черта ты на меня напал?       — Напал? — парень был искренне удивлён, по его мнению, наглости девушки. — Грейнджер, не строй из себя невесть что. Ты мне и за деньги не нужна, не то, что даром, а то, что ты упала, так я не виноват, что у тебя ножки такие хиленькие. Но дело не в этом. У меня для тебя предложение.       Гермиона поднялась на ноги, отряхнула юбку и холодно уставилась на Драко.       — Прямо горю желанием узнать какое…       — Ты прекращаешь общаться с этими паршивыми гриффиндорцами.       — Иииии… Ты думаешь, что я просто подчинюсь твоему недоприказу?       — Я надеялся. Ладно, взамен я тебя не буду трогать, обзывать, высмеивать, издеваться и так далее.       Девушка удивлённо приподняла брови и усмехнулась. «Он правда думает, что его поступки меня хоть как-то задевают?».       — Знаешь Малфой, мне твои подачки не нужны. Ты никто и если думаешь, что хоть как-то меня волнуешь, то глубоко ошибаешься. Так что не трать моё время и просто засунь свои приказы и предложения в одно место. Хорошо?       Девушка гордо вскинула голову и прошла обратно к входу в гостиную. За спиной слышались фирменные «да как ты смеешь», «ты ещё об этом пожалеешь» и так далее. В общем, ничего нового.

***

      В один из прекрасных, по мнению самой девушки, дней, Гермиона сидела в своём излюбленном уголке библиотеки. Перелистнув последнюю страницу «Истории Магии», девушка разочаровано вздохнула, опять встала и пошла искать что-то новое.       Передвинув лестницу, она поднялась повыше и стала рассматривать корешки книг. В поле её зрения попался довольно увесистый фолиант, покрытый толстым слоем пыли. Название гласило «Темнейшие волшебники магического мира». Еле удерживая книгу, Грейнджер вернулась на своё место. Она забегалась и совсем забыла о своей недавней встрече с одной интересной особой.       Девушка быстро просмотрела истории других великих волшебников, и сосредоточилась на интересовавшем её больше всего — Лорде Волан-де-Морте. Самый жестокий, сильный и устрашающий маг в истории человечества. Гермиона чувствовала себя неоднозначно, ведь с одной стороны ненавидела его отношение к маглорождённым, а с другой восхищалась безграничной властью.       Захлопнув книгу, девушка отнесла её на место. Теперь всё стало предельно ясно. Раньше она знала немного об этом волшебнике — лишь размытые и неточные истории об его связи с Гарри Поттером. Теперь же, зная о его жизни почти всё, она могла с уверенностью сказать, что существо, которое она встретила в лесу, и был сам Тёмный Лорд.       — Он пьёт кровь единорога, значит, он слаб либо сильно ранен. А в школе хранится Философский камень — источник вечной жизни. Теперь понятно, кто является причиной всех происшествий. Остаётся пара вопросов: как он выжил и как незаметно проникает в замок? — Гермиона взяла очередную книгу по истории и продолжила чтение, оставляя свои догадки на потом.

***

      Начались годовые экзамены. Сказать, что студенты сходили с ума от количества работы, всё равно, что промолчать. Извечное желание отложить всё на потом сыграло с большинством детей злую шутку.       Наверное, единственным человеком, который вместо зубрежа отдыхал и делал то, что хотел, была Гермиона Грейнджер. Закончив программу первого курса задолго до экзаменов, она преспокойно наслаждалась потугами своих однокурсников и не только. Гарри с Роном вечно сидели в библиотеке, хотя вряд ли это давало какой-то результат. Паркинсон, Забини и Малфой хоть и напрягались, но намного меньше по сравнению с остальными, так как имели только несколько недоученных тем. И если успехам Драко и Блейз никто не удивлялся, то Пэнси поразила всех. Всё же сказалось постоянное пребывание в компании молчаливой Гермионы, которая разве что не вышла замуж за книгу. А вот остальным приходилось туго.       Гермиона шла вместе с гриффиндорцами после очередного экзамена. Мальчишки выглядели разбитыми, вымотанными и абсолютно обессилевшими. Они просто брели по улочкам, дворикам и окрестностям замка, обсуждая всё на свете.       У Гарри сегодня сильно болел шрам, и он связывал это с приближением какой-то опасности. Выйдя за пределы замка, парень резко остановился. Недалеко от них была хижина Хагрида, а сам великан сидел на ступеньках и наигрывал какую-то мелодию.       — Ну конечно, как я раньше не догадался?! — Парень чуть ли не побежал к лесничему. — Вам не кажется странным, что Хагрид так мечтал о драконе и тут появляется незнакомец, у которого есть дракон! Скажите, много людей расхаживают с драконьими яйцами в кармане? — Компания подбежала к домику, и Поттер прямо в лоб спросил, — Хагрид, кто тебе дал драконье яйцо?       — Я не видел его лица, на нём был капюшон. — Хагрид призадумался и пробухтел себе под нос что-то про то, что купец заикался. А Гермиону словно током пробило. Она уже догадалась, как тёмный волшебник проникает в замок. — Он спросил, за кем я раньше ухаживал, и я успокоил его тем, что после Пушка, мне уже ничего не страшно.       — Он интересовался Пушком?       — Ну конечно! — Недоумению лесничего не было предела. Он поправил бороду и продолжил таким тоном, будто всё им сказанное — само собой разумеющееся, — Не часто встретишь трёхголовую собаку, даже если ты торговец. А ещё я ему сказал, что каждого зверя надо знать, как успокоить. Вот Пушок например: стоит включить музыку, как он засыпает.       Дети вновь переглянулись и быстро побежали обратно в замок. Как позже выяснилось, профессор Дамблдор уехал в командировку, а это означало, что они все были в опасности.