Найденыш

Ррарирг Принюхался. Пахло необычно и незнакомо, но вроде сьедобно. Я продолжал держать в поле зрения странных людей, а руки тянулись к первой миске с беловато-желтыми кусками чего-то вкусно пахнущего. К моему величайшему удивлению на вкус оно было кисло-соленым. И как такое вообще есть можно? Вкус следующего блюда так же не соответствовал моим представлениям о нем. Третье издевательство над вкусом поставило точку в моих размышлениях. Я закрыл глаза, сосредоточился, и внушил себе что вся еда на вкус как мое любимое рагу из птицы. Главное было не присматриваться к тому, что ешь. А что еще делать? Пища была мне жизненно необходима, а есть ее не представлялось возможным. Желтоглазый спаситель сперва удивленно хмыкнул, потом словив мой взгляд что-то одобрительно сказал. Все время пока я ел толпа изнывала от любопытства. Они собрались всюду следовать за мной, но окрик моего спасителя заставил их разочаровано повздыхать и разойтись. Купальня выглядела странно. Видимо здесь было принято совершать омовения толпой. Желтоглазый умело вытряхнул меня из одежды и опустил в лохань с теплой водой. Не удержавшись заурчал и вытянул хвост во всю длину. За пределами моей родины хвост всегда мерз, да и слишком сильно выделял среди людей. Хотелось отдаться под власть этих рук, что так нежно почесывали возле рожек. Просто м-м-м! Однако, как бы не хотелось, я подорожал тщательно следить чтобы желтоглазый не сотворил чего лишнего. Меня насухо вытерли большим полотенцем и облачили в закрытые свободные одежды. Желтоглазый усадил меня на лавку у стены и принялся за омовения сам. Как для человека, его тело было слишком хищно-поджарым, словно у зверя. Я жадно скользил взглядом по перекатывающимся при каждом движении мышцам. Строение мышц и костей было идентично человеческим, но развиты они были совершенно иначе. Заметив мой интерес желтоглазый лишь незло хмыкнул и улыбнулся мне красуясь. Я смутился. Было в этом что-то сокровенное. Из купальни меня вынесли на руках. Это раздражало и злило беззащитностью моего положения. А что если враг нападет? Я же не смогу отбиться! Меня доставили в ту же комнату, из которой я не так давно сбежал - всего какая-то пара часов прошла, не более. Я потрясенно всматривался в собственноручно выжженные охранные знаки. Обычно для этого я пользовался когтями - их острота позволяла начертать знаки на любой поверхности. Почерк был без сомнений моим. Это настораживало так как я не помнил как это творил. Слегка коснулся рукой знаков и словно завороженый стал изучать переплетение линий. Это была потрясающая работа достойная Высшего Мастера. Даже место для бытовых заговоров было оставлено. Надо будет ими заняться в ближайшее время. От составления связки заговоров меня оторвали. Желтоглазый занес меня с его комнату, положил на огромное ложе посреди комнаты, лег сам и одним сильным рывком накрыл обоих одеялом. Я замер, незаметно выдвигая жало на конце хвоста. Пусть только попробует сделать что-то против моей воли - всех уничтожу! Желтоглазый бережно подтянул меня к себе и затих. Спустя полторы сотни ударов сердца он уже спал. И внезапно я понял две вещи. Первая - это то, что я здесь, скорее всего, для постельных утех желтоглазого. Вторая - я никогда не смогу выбраться из этого дома живым. Стало так противно и обидно. Лучше бы я сдался настоящим людям. Несколько месяцев пыток и свобода от всего, чем это хуже заточения посреди Ледяной Ночи? Сон сковал меня внезапно и на удивление никаких сновидений не было. Проснулся я по привычке, с уходом Кьёррти Грреллотр - Пожирающей-Во-Мгле-Ночи - с неба. Правда здесь я её присутствия не ощущал. Не только её, вообще присутствия кого либо! Ночью в поисках тепла я вжался в желтоглазого и теперь осторожно, стараясь не разбудить, отползал от него. Вслед за размышлениями о причинах явления потери всех ориентиров, я снова обдумывал ситуацию в которой оказался. Да, положение не завидное. Но! Могло быть и хуже. Я жив! Все мои долги отданы. Умереть я всегда успею, тем более есть множество менее болезненных способов чем те, которые я уже успел почти завершить. Кстати, неизвестно почему не смог. И в этом тоже необходимо было разобраться. Пока что мне намерено не вредили и, даже наоборот, заботились. Нужно выждать. А еще стоит позже заняться заговорами. Желтоглазый куда-то ушел на расвете и вернулся спустя несколько часов к завтраку. Ели все вместе в большой комнате на первом этаже дома. Я сметал со стола все подряд так как внезапно выяснилось, что кто не успел - тот остался голодным. Это с виду я маленький и тощенький. Жру я - будь здоров! Поев все разбрелись кто куда. Большинство покинуло дом, осталось только человек пять. К вечеру я уже хорошо различал в незнакомой речи свое прозвище. Оно звучало как два тявка с попискиванием на конце. Я не обиделся. Как интересно они еще могли назвать меня? Чуть позже желтоглазый назвал свое имя. Оно напоминало задористый рык с целой руладой вконце. Однако у желтоглазого было и прозвище - короткий рык похожий чем-то на боевой клич. Понадобилось много времени чтобы понять их систему имен. Каждый имел имя - длинное и певучее. Прозвище встречалось не у всех и было очень коротким. Еще одной особенностью было то, что при наличии прозвища настоящее имя не употребляли вообще. Однако были исключения, когда человека называли то так, то этак. На пятый день я впервые увидел женщину из рода этих странных людей. Она была невысокой, курносой, с черными как смоль волосами и карими роскосыми глазами. Ее ярко-синее платье было расшито большими цветами и арабесками. Волосы, заплетенные в хитрую косу, украшали ленты всех оттенков синего. Ощущалась она так же как и обычная человеческая женщина лишь с легким привкусом чего-то звериного - отличительная особенность всех встречных здесь людей. Женщина пришла после обеда и найдя взглядом желтоглазого целенаправленно двинулась в его сторону. Я подобрался. От желтоглазого, через нее тянулась старая, но все еще очень крепкая нить Судеб. Женщина подбоченившись вдохнула поглубже и, судя по интонациям, принялась ругаться. О, как она ругалась! Желтоглазый еле успевал вставлять в ее монолог короткие фразы. Другие мужчины периодически поддерживали женщину дружным хохотом в ответ на ее рулады. Видимо, это было дело частое, не несло серьезного характера и приравнивалось к забаве. Женщина собиралась сказать что-то особенно едкое, вдохнула и, увидев меня, поперхнулась. Ее лицо одухотворенное идеей не предвещало ничего хорошего. Я на всякий случай оскалился и предупреждающе негромко зашипел. Кажется, последнее я сделал зря, ибо ее мимолетный взгляд кинутый на желтоглазого обещал почему-то именно ему самые страшные кары. Словив взгляд женщины я полностью обнажил клыки и угрожающе взрыкнул. Не стоит нападать на того, кого я признал равным, таким же как я. Женщина, к моему удивлению, наоборот, жутко обрадовалась. Я смотрел на женщину, ее предвкушающую улыбку-оскал, и внезапно четко так осознал, что эти люди кардинально отличаются от всех виденых мной ранее особой непредсказуемостью. А я снова вляпался. Только в этот раз все будет совсем не так просто.