Найденыш

Ррарирг Желтоглазый не ушел. Даже не ответил агрессией на агрессию. Сев по другую сторону от камина он стал что-то увлеченно вырезать из небольшого полена. Я настороженно за ним наблюдал. Скульптор из него был такой же как и из меня, то есть, никакой. Однако ножом он орудовал даже чуть более чем мастерски. Закончив человек привлек мое внимание и оставил свое творение на спиле большого дерева на котором сидел. Дождавшись момента когда в комнате никого не было я одним прыжком пересек комнату, неглядя сгреб фигурку и прыгнул спиной назад в свой закуток. Сердце билось в груди испуганной птицей. Важным казалось сохранить все в тайне. Я неглядя сунул фигурку в карман среди складок одежды. Рассмотреть ее я смог только когда Желтоглазый уже спал. Я беззвучно вынул из кучки одежды фигурку. Это было четвероногое существенно покрытое шерстью, с длинным пушистым хвостом, вытянутой мордой, стоящими торчком треугольными ушами и пробирающим до дрожжи взглядом, прямо как у Желтоглазого. Первым пришел страх - уж больно фигурка своего творца мне напоминала, а потом стало так тепло в груди - это был первый искренний подарок за очень долгое время. Очень-очень долгое время, наполненое отчаяньем. Я почувствовал слежку на следующий же день после моего ввступления. Это было не привычное уже "на поглазеть", а полноценная жажда расправы. Нужного человека я вычислил в течении дня. Человеческих лет на вид ему было шестнадцать, не больше. Жесткие рыжие волосы до плеч, почти незаметные веснушки на слегка курносом носу. Насыщение желтые, с зеленоватым отливом глаза. И концентрированная ненависть в взгляде. По правде, он и не особо прятался. Так, следил чтобы не сильно выделяться. Я знал, он в любом случае когда нибудь сорвется, но пусть это случится на моих условиях. Сложно было создать нужную ситуацию в которой бы он открылся. Я постоянно был под ненавязчивым наблюдением. Тщательно все обдумав, я принял решение выжидать подходящего момента. На крайний случай его можно было довести и спровоцировать у всех на виду. К тому моменту, когда мне объяснили что вместо недели, то есть семидневья, здесь используют декады, то есть десятидневье, прошло чуть более шести этих самых декад. А потом еще и выяснилось что цикл у них длится всего 483 дня и относительно ровно распределен на холодную и теплую часть. Для меня стало настоящим шоком исчисление цикла в днях, прямо как у настоящих людей. Ужас. Я привык что цикл длиться от 3 до 5 человеческих тысячелетий с таким расчетом, что при длине цикла в 3 тысячелетия теплая часть занимает не более одной девятой цикла. Еще одна девятая приходится на смену теплой и холодной частей, а оставшиеся семь девятых Лиррт полностью скована холодом. Чем больше тысячелетий в цикле тем короче часть тепла. В памяти моих предков было время когда цикл был длиной в 7 тысячелетий. Часть тепла была настолько короткой, что даже льды, сковывающие Лиррт не растаяли. Люди из-за короткого промежутка жизни ведут времяисчисление в годах. То есть в циклах Рришрьельтр начиная с полного ее затмения. Такой цикл равен 343 дням. Или семью семь по семь дней, что люди несомненно считали очень сакральным. Может поэтому люди и выбрали именно Рришрьельтр для собственного времяисчисления. Люди начинали свой цикл с полного угасания, аналога абсолютной смерти в их религии, понимании мира. Ладвеги начинали отчет нового цикла с концом периода теплой части, что связывалось с зарождением новой жизни. С похолоданием все ладвеги уходили глубоко под землю, где билось сердце Лиррт и засыпали до наступления следующей части тепла. В это время, рядом с сердцем Лиррт появлялись новые ладвеги, которые тоже спали в ожидании тепла. Ладвеги могли рождаться и в теплую часть цикла если та была достаточно продолжительной, что случалось все чаще и послужило причиной резкого увеличения количества людей, последующей за этим охотой на нелюдей и их вымирания. Следующий казус случился с определением моего возраста. Ладвеги интуитивно знают какие сородичи старше или младше и насколько. Потребность в точном исчислении длительности жизни была весьма условна. Точный возраст мы определяем по кольцам на рожках или по ауре. Но ауру надо было еще видеть, а после произошедшего я не рисковал без острой необходимости приближаться к зеркалам. Так что ответил не задумываясь: что мне шесть колец, на рожках. Женщина, впечатленная моими откровениями, еще несколько дней ходила слишком задумчивой. Я уже начал опасаться, что она еще что-то придумала, когда вечером Желтоглазый спросил на прямую: - Какой твой возраст? Ты не похож на взрослого, но ты уже давно не ребенок. - Не имеет значения, - безлико ответил я. - Почему? - искренне заинтересовался Желтоглазый. - Я - один. - Это понятно. Ты здесь один такой. - Я - один, - твердо повторил я смотря прямо ему в глаза. Желтоглазый нахмурился, внимательно меня изучая. От этого пронзающего взгляда хотелось укрыться, сбежать, но я приказал себе сидеть на месте. - Ты последний? - осторожно спросил он. Вспомнились все те, которые были убиты на моих глазах, которые остались позади, которые спасали меня ценой собственных жизней. Я не знал их имен, не помнил лиц, но я был все еще жив как доказательство что все было не напрасно. Так не это ли самое важное? Я не сломаюсь, выживу чего бы мне это не стоило. Снова. - Я - один, - получилось надтреснуто. Нельзя плакать! Только не в его присутствии. Желтоглазый молча притянул меня к себе и крепко обнял. Как и он сам, его руки были теплыми и пахли травяным мылом и летом. Чем-то родным и до боли знакомым, но память упрямо молчала. - Я не помню каким должен быть, - невольно поделился наболевшим. Этому человеку хотелось довериться, рассказать абсолютно все, но нельзя, - я так долго стремился не выделяться, что забыл... - всхлипы отчаянно рвались наружу. - Не переживай, со временем обязательно вспомнишь. - Его рука, обнимавшая и успокаивающе гладящая по плечу, на мгновение дрогнула. - А если не получится есть и другой способ. - Какой? - Секрет, - человек таинствено, но заразительно искренне улыбнулся. - Подрасти сначала немного! Вождь переложил свою большую и теплую руку мне на голову и взлохматил волосы. Я молча недоверчиво зыркнул из-под отросшей челки, не шевелясь. Ласки хотелось, а вот оповещать об этом желании желтоглазого - нет.