Breathe

— Умение стрелять из винтовки имеет не меньшее значение, чем искусство перевоплощения, особенно когда нет возможности подобраться к цели на достаточно близкое расстояние, — говорил Занзас, открывая футляр с разобранной винтовкой. — Порой навык обращения с ней, приносит гораздо больше пользы, чем ближний бой… Мусор, ты меня слушаешь? — А? Да, — тряхнув головой, ответил Тсуна. Как-то так вышло, что подросток не заметил, как размеренные, отточенные до автоматизма движения мужчины ввели его в транс, заставив на короткое время выпасть из реальности. — Тогда повтори то, что я сейчас сделал! — произносит Занзас, и указывает взглядом уже на полностью собранную винтовку в своей руке. Савада понимает, что спустя три минуты, после того, как он ничего не сделает, ему придется убегать, ведь Занзас будет в бешенстве, потому что подросток нихрена ничего не слышал, не видел и не запомнил. И это отзывается странным щекочущим чувством внутри. Тсунаеши чувствует азарт. Наверно он сошел с ума, потому что когда через определенное время у него действительно не получается собрать оружие, а глаза мужчины зло прищуриваются, губы Тсуны неудержимо расплываются в улыбке и он отступает на шаг. — Мусор… — предупреждающе шипит Занзас и делает шаг навстречу. — Да, — отзывается подросток, улыбка которого становится еще шире и делает шаг назад. Он точно сошел с ума, думает мальчишка, потому что вид разозленного мужчины почему-то доставляет ему удовольствие и заставляет трепетать сердце. — Меня бесит твоя довольная рожа, — рычит Занзас и срывается с места. Только поймать все равно не успевает. — Простите, — заливается смехом Тсуна, уворачиваясь от загребущих рук мужчины, — ничего не могу поделать, вы очень забавно выглядите, когда злитесь… Тсунаеши понимает, что этого говорить не стоило, но ему словно сорвало тормоза. Напряжение последних дней вырвалось вот в таком вот глупом желании позлить опасного зверя. И в этот раз увернуться не удалось. Но даже в захвате, в шаге оттого, чтобы быть задушенным, он не мог перестать улыбаться. Адреналин и азарт застили глаза мешая здраво мыслить. — Мусор, я смотрю у тебя от свежего воздуха крыша поехала, — горячее дыхание мужчины касается шеи мальчишки. — Намекни мне хоть одним жестом и я вправлю ее на место! Занзас держал Саваду в своих руках и сам себя не понимал. Неделю назад он бы убил мелкого за такое поведение, а сейчас что? Угрожает? Ха! Смешно! Этой угрозе не верит даже он сам, что уж говорить о Тсунаеши, который продолжает все также солнечно улыбаться. И мужчину сводит с ума эта улыбка, иначе как объяснить то, что он прижимается к шее Тсуны губами и оставляет на ней багровую метку. А Савада в этот момент судорожно сжимает удерживающие его руки, нет, не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать. Занзас клеймил его, и это клеймо жгло кожу и перекручивало внутренности, заставляя задыхаться от впервые испытанного к кому-то желания. Для Тсуны это странно. У него трясутся ноги от сладкого тянущего ощущения внизу живота. Тсуну это пугает, потому что объектом его влечения является Занзас. Но страх отступает, когда губы подростка накрывают чужие, горячие и сухие. И в этот момент ясно только одно, они точно сошли с ума.