Breathe

Когда дело дошло до обучения Савады шпионажу, Занзас понял, что проще будет научить обезьяну обращаться с гранатой. У мелкого мусора не было ну совершенно никакого понятия, что такое «не заметно». Вообще никакого. Мужчина поставил перед подростком довольно простую задачу: проследовать за ним из пункта А в пункт Б, так чтобы он этого не заметил. «Не заметил» в случае с Тсунаеши значит — не привлекая внимания. Но он не смог преодолеть и половину пути, чтобы не запнуться, не упасть, чтобы случайно не испугаться собственной тени и не взвизгнуть. К концу дня Занзас был в бешенстве, потому что это был полный провал. — Неужели это так сложно не привлекать к себе внимание? — шипел мужчина, притягивая подростка к себе за грудки. Тсуна был в ужасе. Он понял, что достал мужчину до печенок, и выхода нет, никто не выстрелит в него пулей посмертной воли. — Савада, блять, ты будущий босс, так какого хрена, ты ведешь себя, как виктимная сучка? Тебе, что так нравится быть неудачником? Быть униженным, оскорбленным и использованным? Молчишь?! Хорошо… Занзас толкнул Тсунаеши на кровать, а сам подошел к шкафу, в который недавно перетащил женские шмотки и косметику с первого задания. Он достал оттуда чемодан и подтолкнул его в сторону мелкого мусора. — Переодевайся! Мальчишка с ужасом уставился сначала на чемодан, а потом на мужчину. — Нет! Нет! Я больше не буду наряжаться в бабу! — Слушай, мусор, мои приказы не обсуждаются! Если ты не можешь не привлекать к себе внимание, значит, пойдем от обратного, ты будешь его центром! Шутки закончились! — Я не хочу! — отползая к стене, мотал головой Тсунаеши, — И я не понимаю, почему вы злитесь… — Потому что ты меня достал! — рыкнул мужчина. — А еще потому что мне пришел заказ на миссию, и кроме тебя больше некому сыграть наживку! Но ты не волнуйся, босс Бертолуччи, как раз любит миленьких девчушек с влажными оленьими глазами… — Но я не девочка! — Значит, будешь! — рявкнул Занзас, и открыв чемодан стал доставать оттуда то, что по его мнению сделало бы Тсуну просто неотразимым в глазах большой шишки: платье-свитер крупной вязки, бежевого цвета до середины бедра, черные гольфы чуть выше колен и, как завершающий штрих, черные туфли на танкетке, стилизованные под кеды. Швырнув все это на кровать, мужчина приказал: — Одевайся! В этот раз подросток не стал спорить, и просто молча оделся в предложенные Занзасом вещи. — Сойдет, — сказал он, оглядев результат, — Только смени семейники на плавки, а еще волосы выпрями и ресницы накрась, и тогда даже я перестану думать, что у тебя есть яйца в штанах! Хотя это и так сомнительно… А вот это уже было очень обидно. Подняв руку, Тсуна с размаху залепил Занзасу пощечину и сказал, поднимая платье и стягивая боксеры: — А это, что бы развеять ваши сомнения о присутствии моих яиц! Теперь вы видели не только их, но и мой член! С этими словами Тсуна развернулся и вышел из комнаты, оставляя Занзаса в полном охуевании. *** Несмотря на ссору, миссия была выполнена с блеском. Увидев Тсунаеши в образе Бертолуччи чуть весь стол слюной не закапал, а остальные для него вообще присутствовать перестали. И Занзасу это было на руку, потому что пока этот недоносок обхаживал Саваду, умыкнуть у него флешку и заменить на другую не составило труда. Вот альянс повеселится, когда вместо компромата и точек давления на Вонголу, они будут смотреть групповуху с элементами бдсм. Правда весело было недолго, потому что кислая мина мелкого сбивала весь настрой. Занзас как-то не учел, что за эти пару недель успел привязаться к мальчишке. Что стало уже привычно слушать его возмущения, ругаться с ним, наблюдать за ним и наставлять. И сейчас, когда они сидят в тишине машины, это угнетает. Именно тогда мужчина понимает, что возможно перегнул палку, ведь как бы мило и женственно не выглядел Тсунаеши, он является парнем, и будет им. Но то, что ему идут чулки и колготки, это неоспоримый факт. Наградила же природа такими ногами, что любая девушка удавилась бы от зависти: стройными, прямыми, с плавной линией бедра и трогательными острыми коленками… «Так, по-моему мои мысли пошли куда-то не туда…» — подумал Занзас, выворачивая на главную улицу. *** Даже дома они не нарушили молчания, Тсуна потому что все еще был обижен, а Занзас просто от неумения извиняться. Так бы они наверно и молчали, если бы не природная неуклюжесть мальчишки. Поднимаясь по лестнице на второй этаж он поскользнулся на ступеньке и начал падать назад, прямо на Занзаса, который шел в шаге от него. Секунда. Грохот. И вот они лежат в конце лестницы, мужчина болезненно стонет, но все равно продолжает удерживать одной рукой подростка поперек груди, а другой сжимать его оголившееся бедро. Занзас понимает, что если сейчас он не встанет, то у него встанет кое-что другое, потому что у мелкого просто умопомрачительно мягкая и гладкая кожа, которой хочется касаться. Чтобы хоть как-то сгладить двусмысленность позы, Занзас произнес: — Почему ты такой неловкий? — Ну уж простите! — огрызнулся Тсунаеши и попытался встать, но у него ничего не получилось, потому что ноги из-за гольф разъехались и он только сильнее прижался к мужчине. От чего ситуация стала только хуже. Пальцы Занзаса судорожно сжались на юношеском бедре, а сам он выдохнул тихое и предупреждающее: — Не ерзай! И Савада замирает, чувствуя себя, как кролик перед удавом, и этой передышки мужчине хватает чтобы подняться и помочь встать мелкому. Выдохнув, Занзас думает, взъерошивая волосы на затылке: «Жаль, что этот день нельзя отменить… Я бы хотел забыть это чувство гладкой и горячей кожи под своими пальцами…»