Дневник агента-шиппера 007 со шваброй

      Тот миг, когда уборщик выпадает из шкафа заставил двух "голубков" в прямом смысле обалдеть. И юрист-очкарик, пискнув, поспешно начал что-то говорить. А директор тоже был в шоковом состоянии, но судя по тому, как парочка уже давно разобралась со своими развратными делами и мигом кинулась кто куда... Можно было понять, что самого главного Гонегр не увидел. И не услышал, ведру спасибо, обломало. Но надо было сказать, что сейчас оно было очень даже кстати. "Хэй, а кто свет выключил?!"       Мэтью долго не думал, ибо ведро, что было на ноге, каким-то феноменально-магическим образом оказалось на голове... И уборщик без лишних раздумий припомнил, в какой стороне дверь, достаточно комичная картина, как блондин с ведром на голове поспешно поднимается и бросается к вышеупомянутой преграде. Начинает судорожно дергать за ручку, но к его ещё большему разочарованию, он, вместо того чтобы открыть двери... Окончательно их доломал, и вот теперь безвыходная ситуация была подобна настоящим позорным мигам в американских комедиях. Мэтью пал на колени и закрыл глаза, он-то помнит, что в первом выдвижном ящике стола имеется пистолет. Но не проверял, заряжен ли этот агрегат для убийства. Вот тебе и попал. На него уже грозно смотрел сам директор. А юрист натянул на нос очки, единственный на данный момент предмет гардероба и прорычал:       — Звиздец тебе, Гонегр... "Вот это я попал в сей же час, гребанный шкаф, гребанная похоть! Проклятье, да вышвырну я это ведро при первой же возможности. Моя личность раскрыта, у меня была шишка на лбу, мой мозг чуть не взорвали и самое главное то-о-о-о что ожидает мою грешную душу теперь. Ма-а-а-ма! Спаси!" Прошло около полутора часа, двое из высшего света уже успели привести себя в надлежащий вид, однако, факт неудовлетворения и облома самого действа не давал им покоя. Юрист злобно рычал, глядя на сидящего посреди комнаты, на коленках, Гонегра, последний был связан по рукам и ногам. Это постарался начальник. Который вертел в руке пистолет. И вслух говорил:       — Грохнуть или не грохнуть, вот в чем вопрос... На это рассуждение юрист-бедолага тихо пригнулся и шепнул милому на ухо:        — А срок мотать ты хочешь?... Фил? Зеленоглазый невольно вскинул бровь от удивления и зло покосился на своего возлюбленного, прошипев:       — В смысле? Очкарик лишь судорожно дрожа собрал последние силы в кулак, а затем с отчаянием и непревзойденной драматичностью выдал:       — Любовь моя, я вообще экономист, а не юрист. Филип лишь чертыхнулся, поднялся и начал расхаживать вправо, влево, влево, вправо откровенно говоря:       — И как я не заметил?! И куда же я смотрел?! — прохрипел мужчина, задевая своего сотрудника, подчиненного, любовника, а теперь ещё и непроходимого простофилю плечом. Как вдруг у Мэтью сработал режим "сарказм". Уборщик клацнул зубами, свистнул. От такого неожиданного постороннего звука "шкаф" по имени Фил переключился на пожимающего плечами уборщика, который, прицмакивая, смаковал каждое слово:       — Наверное, вы смотрели ему в штаны, или на его сексуальный попец, к слову, декан Джим, вы и правда очень вызывающе смотритесь, когда натягиваете на себя обтягивающие шмотки! Вот теперь терять было совершенно нечего. Оба представителя власти в данном заведении были обезумевшими от злости и вот, вот оно. Допрыгался, доигрался. "Оп, елки-палки, вот тебе сковородец! Я не забуду миг, когда директор напоминал быка, выпущенного для соревнований. Но у меня не было красных тряпок. Я был тряпкой сам. Ибо бегая по кабинету верещал, вопил, пищал, но меня не спасало ничего. Юрист, собака, поставил подножку, и я упал мордой в пол..." А дальше запись обрывается, и просыпается несчастный Мэтью с кляпом во рту. Связанный и перепуганный насмерть. На столе сидит тот самый юрист, разглядывающий бедного уборщика, и тихо вопрошает: — В багажнике его повезем целым, али по частям? Немое молчание. Пленник начинает вырываться, но связан по рукам и ногам на морские узлы, вот и попал. "Черти, памагите, спа-си-те! Ма-ма!",— единственный святой человек не желающий ему смерти — МАМА. Но Мамы тут нет. Никто не спасет. Юрист улыбнулся, закусил губу, и его вновь схватили за подбородок, притягивая к себе. Вот теперь не будь бы кляпа во рту Гонегра, его бы стошнило, ибо это теперь ему не казалось красивым. "Вы ещё на моей могиле потрахайтесь, голуби",— подумал Мэтью, прикидывая, как ему повезет, когда его труп найдет какая-нибудь собачья стая и сожрет, или как какой-то рыбачо-к-ок-ок выловит его руку или голову из реки. Хороший финал. Дошпионился. Багажник так багажник, зато шиканет напоследок, у директора-то джип... При жизни шиковал на маршрутке, на заднем сидении копейки, на заднем сидении шевроле (и то бухой, да связанный), а тут джип! Последний путь хоть и в пакетах, но зато в какой машине. Но волновало также то, кто кровь от обоев отмывать будет? ЕГО-то уже не будет. А потому, перепуганный и дергающийся Мэтью молился и желал, чтобы его спасли... ***       Самое время осуществить план по спасению нерадивого шпиона. Орден Шипперов цветет и процветает, а потому гвардия безумцев нуждалась в учениках, да и наставник самого Ордена, а именно Настоящий Абсолютный Магистр, носящий также прозвище «Фандонмная проститутка» прекрасно знал, что и к чему. Причем настоящий магистр был далеко-о-о-о не похож на беднягу Гонегра, которого связали по рукам и ногам, да намеревались то ли утопить, то ли застрелить, то ли удушить… «Вот и зови меня дальше, малолеткой», — подумал настоящий магистр, заплетая длинные светло-русые волосы с седыми прядями в конский хвост. Поправив ворот своей рубахи, он постоял немного и помялся, якобы кого-то ждет, но левая рука скользнула в наплечную сумку и принялась автоматически выискивать нужную вещицу. «Думаю, если запустить в окошко кирпич, а затем три дымовушки, они не подумают, что происходит. Дальше звякнуть Винчику, пусть вышибет с Никитосом двери, а там посмотрим, унесут ли эти двое просвещенных детей нашего раба-холопа-старика, али нет»… Синяки под глазами явно намекали на то, что магистр уже не спал достаточно длительное время, а ошейник, по которому отслеживается посещаемость, был заменен белоснежной тонкой полосой из кожи, на которой висела подвеска в виде черного кота. Судя по всему, Магистр помимо учебного времени был ещё и чей-то собственностью, а потому надевал ошейник посещаемости поверх этого. Стиснув зубы, прищурив свои темно-зеленые глаза, он лишний раз убедился, что добросит кирпич, который покоился на дне сумки и был удачно стырен со стройки, которая была через дорогу. Именно там магистр познал всю суть таджикского мата и даже парочку слов запомнил, ибо шайтаном его никто не называл ещё ни разу. Магистр уже умудрился и телефон достать, для того, чтобы в нужный миг нажать на кнопку «вызова», и призвать двух демонов из их ватаги. Может, магистр и малолетка, но его няньке, Мэтью, сейчас помощь будет очень нужна, ибо шпионаж это работа опасная, а если у тебя пятая точка в щелку не пролазит, то, что тут ещё поделать… Тот самый мелкий, шурхнул в кусты, которые представляли собой великолепное прикрытие в виде стены. Спасибо садовнику, который тоже в их рядах, но по женской части. Прищурив свои зеленоватые глаза, в которых было намешано почти всех оттенков понемногу, начиная от того самого зеленого и оканчивая темно-карими точечками по краям, белобрысый последний раз точно прицелился. Пришлось спрятать телефон, да и ясное дело потом наберет, главное попасть ТУДА куда НАДО, а не в окно женской раздевалки, которая этажом ниже. Ему хватило получить по шее от Эми Рей с факультета журналистики, которая была размером со шкаф-купе. Вспомнив об этом ужасе, магистр закусил обкусанную нижнюю губу, завел правую руку за голову, и с криком :       — Кто не рискует, тот не бухает! Закинул орудие в нужное окно. Тем временем, немного отойдя от двери. Кто-то сжимал в руках телефон, пока второй боец разбегался, дабы вышибить двери своей ну явно не габаритной тушкой, в отличие от вышеупомянутой Эми, он был куда меньше. Однако, в его голубых глазах был настоящий запал, а судя по тому, как он едва сдерживался можно было судить о том, что адреналин уже дошел до отметки «критично». Пока кирпич летел, Магистр вызывал двух идиотов. Светится кнопка вызова, горит экран на черненьком айфоне и только один контакт «Магистр-пидрила» дает понять, трубку можно не брать. Нужно просто махнуть рукой, дабы бегун бросился к двери. Что собственно человек в длинной черной рубашке и делает… «Операция «спасение няньки» началась». Такого декан и директор не ожидали, возгласа они не слышали, его заглушил звон, грохот и треск стеклопакета, который стоил не малых денег. Кирпич шлепнулся прямо на стол, попутно снося на своем пути статуэтку в виде всадника на коне. Взятка от историков, вроде бы. Теперь её нет. Печально.       Юрист чуть не потерял очки от удивления, Филип спустил курок, Мэтью уже закрыл глаза и зажмурился, думая о том, в какой глуши его закопают. Но пуля врезалась куда-то в стену, продырявив собой копию «Моны Лизы», прямо-таки превратив Джоконду в индийскую красотку с дырой во лбу. Следом за оружием из страны Равшана и Джумшута влетели три дымовые шашки, а стоило противному дыму заполонить собой все пространство — началось невообразимое. Уму не постижимое, действительно достойное всех голливудских фильмов. Это Спарта? Нет. Это журналист и художник. Что могло быть хуже, чем эти двое на манеже? Со всей дури, Винчик вышибает своей тушкой двери и вваливается вместе с ними в кабинет, сшибая с ног директора, который ударяется всем своим телом об пол. Мэтью открыл глаза и в туманности «Магистратуры» разглядел надвигающуюся с ножницами фигуру в огромных очках, с выпуклыми да круглыми линзами. Фигура была облачена во все черно-зеленое, а потому была легко узнаваемой. Рубашка была в два раза больше, чем тот, кто сейчас приближался к уборщику и потом кинулся разрезать веревки.       — Никитос! — крикнул Мэтью, на что существо, которое на самом деле звали не совсем так, шикнуло.       — Закройте рот и валим, — голос был женским, мягким, а тон полный решительности и строгости. В то время, как брюнет, носящий гордую кличку Винчик, вскочил к окну и махнул рукой, сигналя магистру о том, что пора убираться, уже заметил исчезающую фигуру лидера где-то в области шестого корпуса. А теперь слышен звук пожарной сигнализации. Мэтью прихватив ведро и тряпку, вылетел вместе с Никитосом, который посеял очки где-то в кабинете, Винчик выбегал подскоками, и наступил на двери, под которыми был «похоронен» директор университета. А юрист сполз по стене и ничего кроме «е-е-еть!» которое издал Филип не разобрал, да и когда полилась вода он продолжал стучать зубами и мокнуть. Туман потихоньку рассеивался, но кто-то вернулся с писком:       — Ачечи маи! — и, ещё раз наступив на двери, поднял свой главный аксессуар, да вновь Филипп издал пронзительное : «е-е-еть!»… Операция по спасению няньки была завершена. Да и попутно воин в очках утащил блокнот с мега важной информацией, а именно совокуплением декана юридического факультета и директора университета. Который, к слову, числился, как исторический бабник! Или уже мужеложец?... «Еху, Господи! Спасли! Я просто не мог себе представить, что на такое способны ДЕТИ! Обычные дети, которые только-только стали частью Ордена Шипперов. Но… Вынужден признать, на самом деле я не Магистр, я лишь опекун настоящего Магистра, который судя по всему эту операцию организовал. Хороший ребенок, но только когда спит. Я был вынужден вместе с нашей садовницей, у которой он временно живет, приглядывать за ним и другими членами ордена, которых тут половина универа, если я не ошибаюсь. Но Винчик со своим низеньким ростом просто поразил, наверное, выбивал двери головой! А Никиту, который на самом деле Ника, я узнаю только в очках. Как всякий уборщик я не мог не забрать с собой ведро и тряпку, но какой же восхитительный потоп мы устроили этим двум голубым огонькам! Вот это было по-нашему. Когда я и Винчик неслись по коридору, нас уже догонял Никитка, прижимающий к своей груди мою уменьшенную версию Дневника агента 007, и верещал не своим голосом:       — Это был Ной и его командо-о-ос! К садовнику на базу! Днев спасен, а агент дурак! Я покосился на него и подумал, а ведь он прав, иногда привычка перевозбуждаться и течь, как Ниагарский водопад добром не оканчивается. А посему наша троица уже ломанулась к садовнице, а именно на базу цветов, духов, женских лифчиков, фото девочек из раздевалки и чая с домашними печенюшками…»