Дневник агента-шиппера 007 со шваброй

"Хрен его знает какое-число, но точно май. Бог его знает, какая запись!"       И как я ненавижу май, жару и бардак. Бардак особенно, ибо мне его убирать. А ведь я уже и забыл, как пользоваться тряпкой, хотя ладно, черт с ним — вспомню. Не отпадет же от меня кусочек, если я поработаю, верно? И вот бреду по коридору, как предвестник несчастья, говорят баба с ведром пустым — плохая примета. А мужик с полным ведром воды вот это вообще — очень плохая примета! Особенно, если у него руки из одного места, да-да-да, из пятой точки, особенно, если кривые... Хотя, мои вроде не такие кривые, во всяком случае, я так думал. Сегодня местом моего временного проживания стал кабинет декана, ух причем моего бывшего декана... Ух, хорошо то как, можно и по папочкам ненароком полазать, упс... В прошлый раз я много интересного смог откопать и изучить первый курс, не весь, но большую часть так точно! И вот иду по коридору я с ведром полным воды, несу возмездие во имя уборки по приказу хозяина кабинета. Прямо-таки "Лунная швабра, дай мне силу!". Только в моем случае, либо ведро, либо тряпка... А, может и веник, но плевать, что найду то найду. Бреду по коридору с полным я ведром и мысли о шантажике вновь прутся, поделом... Тихо мирно я вчера ухитрился сделать пару простеньких записей. Какой-то парнишка, брюнет, со странной повязкой на глазу (на ней был рисунок заячьей мордашки, м-да, ну и вкус) сталкерил за каким-то импозантным молодым человеком с фиолетовыми волосами. Причем следил за ним постоянно, от кабинета к кабинету, даже в ведро мое залез! Ухты-пухты, в ведро! С его-то ростом, да так, что я даже не заметил, и сунул швабру в ведро, да так, что потом только услышал дикий крик, мол: "Что вы творите?!"... Что-что - работаю, а этого в ведро мне никто не предоставлял, сталкерить надо не так! Но что-то сегодня эту странную парочку не видно. Надо бы вспомнить, как их зовут... Того что влез в мое ведро - особенно, пусть вместо меня полы моет! Когда я добрел до огромной двери, сделанной из дуба, да ещё и с золотой ручкой и табличкой на самой двери: "Деканат", понял — от мажоры треклятые заработали себе на золотые двери и таблички, интересно, а унитазы у них тоже из злата-серебра? Я спокойно открываю двери, зная, что декана моего факультета сейчас нет, верней, сейчас там вообще никого нет, что очень даже хорошо, и ставлю ведро на дорогой персидский ковер, и ведь живут, сволочи. Вообще, деканат это просто целый кабинет, наполненный алкоголем, баблом и раритетными вещицами. Вот например, я частенько получаю от декана награду в виде коньячка, если все выдраю до блеска. И согласитесь, это очень даже хороший плюс в работе уборщика, главное все сделать идеально, так чтобы все это заметили... А в работе шпиона надо сделать все так, чтобы это идеально никто не увидел. Но сегодня я не планирую ковыряться в бумажках, ибо их слишком много, просто наведу порядок. Во всяком случае я так думаю, но интуиция шиппера подсказывает совсем обратное, хотя, бес с ней, время засучить рукава и начать уборку..."       Палящее майское солнце проникало в огромные окна, которые располагались в кабинете декана этого факультета и можно сказать бога всея студентов этого корпуса. Молодой человек засучил рукава своей любимой темно-зеленой рубашки и расстегнул несколько пуговиц на ней. Закусив губу и отметив, что стоило надеть шорты, а не штаны, для того, чтобы было не так жарко и легче работать, уборщик принялся осматривать объем работы. Весь кабинет и правда напоминал огромный музей, состоящий из дорогой мебели, сделанной из темного ореха - больше всего в глаза бросался громадный стол, который и столом назвать было трудно, ибо он весь был завален документами, ноутбук с откусанным яблоком на задней крышке стоял на кипе отчетов, рядом с ним чашка, в которой не так давно находился утренний напиток, а именно горячий кофеек. И тут уборщик начал прикидывать, сколько уйдет времени на один только стол. "Блять!"— громкий внутренний голос описал все положение одним только смачным блядем, ведь если Мэтью откроет хоть один из громадных шкафов, находящихся за этим столом, то рисует подписать себе смертный приговор, хотя бегает быстро. "Работа" заставляет поддерживать себя в хорошей физической форме... "Блять, черт, сука, что за нахуй, я в этом кабинете, напоминающем склад элитного бухла проторчал почти весь день, а смог разгрести только завалы на столе и попутно отрыть несколько конвертиков со взяточками. Но уверен, он уже явно забыл за их наличие, потому возьму-ка положу я эти несколько тысяч долларов себе в кармашек черных брючек, и самое время продолжать..." Он закончил эту запись в мини-дневничке, сидя в огромном черном кресле, сделанном из крокодиловой кожи и пару раз крутанулся в нем, спокойно пряча книжечку в карманчик. Да, у Мэтью было две книги, одна маленькая: "Мини-шипперский дневник", а вторая большая, та, которую он завел ранее. Правда Мини-шипперский дневник был похож скорее на малюсенький неприметный блокнотик с чистыми листочками, куда больше, чем на вторую сокровищницу с самыми откровенными тайнами Мэтью. Ибо малюсенькая книжечка размером с его ладонь имела такое же невзрачное оформление. Если оригинальный максимальный дневник это огромная книга, на 300 страниц (Мэтью очень сильно любит шутку о трактористе, хоть самим не является, к его глубочайшему сожалению), вот оригинальная книга шипперских похождений имеет толстую кожаную обложку, на которой по заказу был нарисован щит, что пересекают швабра и веник, а на самом щите тряпочка, да, именно тряпочка, а под веником и шваброй находилось ведро. Такое вот необычное сочетание реальной работы и того, что скрывается под ней. Стоит сказать, что парень был рад небольшому отдыху, а потом, тяжело вздохнув, хотел было продолжать уборку, как вдруг... За плотно закрытой дверью послышались знакомые голоса. Филлип и Джим, декан и директор, которые в прошлом для парня были предвестниками конца света. Смерть и Мор всея университета, несущие только повестки в военком! "Черт, убрать не успел!",— пронеслось в голове Мэтью, надо было действовать быстро, он вскочил со стула, побежал к окну, схватил ведро и вылил воду из него прямо в окно. И, судя по матам и крикам он вылил эту грязь из кабинета декана кому-то на голову. Паника, он начал искать взглядом место куда можно спрятаться, не то чтобы улизнуть, тут попробуй сперва спрятаться!       — Сложнааааа... — протянул уборщик, выискивая себе место, куда можно влезть. Под стол? Нет. В тумбочку? Жопа слишком большая да и сам не маленький, маленький шкафчик? Оу, нет. Стоп... И тут хаотично мечущийся взгляд светло-золотых глаз падает на огромный шкаф-купе, предназначенный для складирования верхней одежды и обуви. Вот, туда ему и надо. Он быстро схватил ведро, запихнул туда голубую тряпочку и, открывая шкаф влез туда, попутно захватив свое временное оружие для устранения загрязнений и переноса воды. Тяжело вздохнув, Мэтью оставил для себя небольшую щёлочку, чтобы видеть, что будет происходить. Ведь шкаф стоял как раз так, что можно было увидеть стол и диван, на котором обычно сидели посетители этого ходячего мистера Мора. Но сам Мэтью в свои годы сидел на ковре, на коленях, умоляя не сдавать его в военкомат. От таких воспоминаний парень скривился, и закусив губу едва сдержался, чтобы не сказать пару ласковых слов в момент, когда в кабинет вошли двое мужчин. Оба выглядели лет на сорок-сорок пять, если не больше. Его декан, мужчина с очень странным, немного крючковатым носом почесал свой затылок, и плюхнувшись в кресло тяжко вздохнул. Его темные волосы всегда касались плеч, и вечно собраны в хвостик, а сам он никогда, казалось бы, не вылезает из своего стандартного темно-голубого костюма.       — А галстук с феечками походу новый писк моды,— буркнул про себя Мэтью, заметив беленькую удавку с рисунком... что?! Фея Динь-Динь?! О, восхитительно, декан юридического факультета поклонник феи?! Мэтью зажал рот обеими руками, стараясь не заржать на всю. Второй же мужчина, директор, был не таким оригинальным, как его подчиненный. Блондин с идеальной стрижкой под ежика пристально смотрел на развалившегося в кресле Филипа. Мэтью знает, что обозначают такие взгляды. "С этого начинается гей порно",— заключил парень в своей голове и мигом достал маленькую книжечку из кармана, а затем, как предприимчивый шпион ещё и маленький фонарик, который был размером с обычную ручку, включил его и начал держать зубами, попутно достал и ту самую ручку... Зеленоглазый директор уже действительно был похож на изголодавшегося самца, ведь сидеть на диване ему явно было скучно, он оттянул галстук, который, к счастью или нет, не имел какого-либо рисунка... Наверное, к счастью, ибо уже вспомнивший, какое сегодня число тайный шпион с лунным ведром начал фиксировать происходящее. "      Мама-мия сегодня десятое мая, мама-мия, час дня и я вижу новую страницу жизни наших дорогих мужчин. Декан явно уке, учитывая то, что он худощавый и этот галстучек с феей тоже намекает на что-то гейское. Или его племяшка, которую он постоянно таскал с собой на работу решила сделать своему дяденьке оригинальный подарочек. Хотя да, второй вариант звучит более убедительно, его племяшка золотой ребенок, заставит подарочек носить... Я просто однажды имел с ней дело. И вот, вот оно, я смотрю Филипу будет очень весело, стоп, о чем-то говорят, хм, перепишу диалог как есть. Джим смотрит на него так, словно реально хочет завалить и изнасиловать. Но...       — Я смотрю ты таки нашел себе раба, который выдраил твой кабинет до блеска? О, слышали, я моло... стоп, раба?! Какого... так продолжаем, Филип закинул свои грязные туфли из змеиной кожи на стол, от сволочь, от сукин сын, снял со своего еврейского носа очки и прищурил темно-голубые глаза, отвечая на вопрос:       — Нет, он не раб, просто хорошо исполняет свою работу, а что, тебе так сильно хочется увидеть, как я сам драю свой кабинет? О, а я бы посмотрел... стоп, Джим встает и подходит к столу, смахивает с него только что сложенные мною, мною, бумаги... Я конечно за секс, но не за бардак! Убирал все утро, какого хера. Хотя, скорее директорского хера этот стол ещё не видел сто процентов, или видел?..       — А я бы посмотрел, как ты в мокрой рубашке стоишь нагнувшись и протираешь полы, или моешь окна, попутно облизывая стекло, а ещё лучше... Что?! Так... Надо держать себя в руках, не орать, а как я заору, если у меня во рту фонарик? Он хватает Филипа за галстук и заставляет подняться, а затем резко и страстно впивается в эти мужские губы поцелуем. О боже, боже! Господи! Что происходит, Филип вырывается, его руки хватают Джима за плечи, он начинает отталкивать себя от него, но директор, прервав поцелуй дает ему пару секунд передохнуть, а затем снова впивается в губы и теперь ещё и шарит внутри рта своего подчиненного языком. М-м-м-м, ах, горячо, как в Костра-Рика, пика-пика, горячо-о-о-о-о, мне кажется, или шкаф сейчас воспылает вместе со мной? Я уже весь красный и мне трудно дышать, дрожит рука, но я упрямо слежу и записываю. Господи, наш уке проявляет активную партию... они делают кое-что очень плохое, мужчина резко снимает со своего начальника пиджак не разрывая поцелуй. И в какой-то момент его отталкивают от себя, а затем валят на стол... Филип покраснел, посмотрел на двери и тихо шепнул, как-то даже по-женски нежно...       — Шеф, закройте двери на замок, о нас никто не должен знать...       — Как скажешь, миленький, а ты раздевайся. Филип смущенно потупил взгляд в пол, спросив:       — Полностью? Начальник уже пошел к двери, и обернувшись, бросил хищный взгляд на подчиненного, и, судя по всему, раба, по несчастью.       — Если успеешь.       Звучит как вызов, но похоже, у нашего юриста есть навыки раздевания, ибо я только моргнул, а рубашка его уже оказалась где-то на диване... так вот почему тут такой погром постоянно? Штаны упали где-то рядом, но вот трусы, которые были ярко-красными и напоминали мне стринги, мужчина не снял. Я смотрю на это худощавое бледное тело и мне уже хочется даже самому его изнасиловать, никогда не подумал бы что за этой личиной офисной крысы скрывается худое и слегка подкачанное тело настоящего уке, который краснеет и смотрит на то, как его семе или же альфа закрывает двери на замок. Два поворота: "Щёлк"... Выхода нет! Джим медленно шагает обратно и попутно расстегивает свою голубую рубашку, хм, а я знал, что тут пахнет чем-то гейским, но не знал от кого из них двоих. Я весь теку, я весь дрожу, мне кажется, что дразнят не только несчастного Фильку, но и меня. Правда, сам стриптизер о моем существовании не знает. Филип так сексуально облизывается, как настоящая проститутка... И тут я вижу, как Джим начинает расстегивать свои штаны, и я давно заметил, что у него встал. Минута. Две. Я едва подавил свои крики. Вот. Это. Елдак. Большая "шляпка", вот это да, а я и не знал, что у нашего директора такое накачанное и сексуальное тело, вернее, прикидывал, но самое главное... Я не знал, каких габаритов "дудулька" нашего директора и теперь я понял. Фраза :"Он всех поимеет", — имеет буквальное значение. Ох, Отто-сенсей, мне вас жаль, очень жаль, наверное, и вас отымели однажды. Я не могу себя сдерживать, уже кажется, слюни заляпали всю мою рубашку, потому я ненадолго прервался и вытащил фонарик изо рта. Но не прервались эти двое..." Мэтью едва сдерживал себя, ведь наблюдал за тем, как эти двое пытались друг друга дразнить. Стоило директору университета отбросить последнюю деталь гардероба, а именно трусы, как Филип немного переменился в лице. Да, иметь любовника с таким большим преимуществом очень тяжело, особенно если требуют сделать то, что называется стойкой на коленях. Но похоже, сегодня этого не произойдет. Блондин в шкафу едва сдерживался от поросячьего визга, от того чтобы не начать махать книжечкой как веером, ибо в шкафу и правда становилось жарко от того, что он лицезрел. В его глазах отражалась картина, как его обидчика, а именно декана юридического факультета, прижимают к себе, снова целуют и в этот раз настолько развязно, что языки обоих мужчин сплетаются друг с другом и они вновь и вновь разрывают контакт. Брюнет лизнул своего любовника в щеку, а затем, медленно спустившись к шее закусил небольшой участок кожи на ней и оставил отметину. Это немного разозлило того, кто руководил парадом, но волна страсти захлестывала обоих, они продолжали прелюдию, теперь Джим заломил руки своего милого за спиной, лишая всякой возможности коснуться его тела. Потому подчиненный подался вперед грудью, надеясь получить помилование... Мэтью пыхнул, ему стало настолько жарко, что он начал и сам медленно расстегивать рубашку, и сделав это снова принялся записывать все подробности. Попутно матерясь про себя в голове. "Это. Это. То что я просто мечтал увидеть, ихи-хи-хи-хи какие страсти, у-х-ху-ху, я не могу не записывать все это в подробностях, такая жаркая прелюдия, и вот с нашего юриста-еврея хотят выжать все по-максимуму, директор просто берет и оттягивает резинку на трусах во время поцелуя, а потом резко отпускает. Филип просто вскрикнул, как вдруг его снова затыкают, и уже правда начинают стягивать с него последнюю деталь гардероба. Вот! Вот, наверное, смотрели гей порно или учились сами... не знаю, но это точно профессионально. Видать не первый раз ебутся. Горячо, как в мою ночь на Коста-Рика Мокро, как в водах Ниагарского водопада. Сил моих нет, я хочу заорать, и улетаю от этого зрелища куда-то в нирвану. Прощаю даже бардак! Ого, го-го-го, Джим так зло оскалился и с шепотом "К черту твои бумажки" резко смел все со стола, потом подхватил несчастного владельца кабинета, усаживая на освобожденную площадь. Но тот притянул своего начальника к себе и обхватил обеими ногами его пояс. Господи! Я не вижу... одной щелки уже мало-мало-мало! Мало! А, о вижу, слышу грохот, гупание и вот нашего юриста поставили раком так, что он обеими ладонями упирается в стол. Б-б-бл не вижу, так потом запишу!" В какой-то момент Мэтью, желая увидеть причину внезапных стонов юриста-очкарика начал возится в шкафу, и его правая нога застряла в ведре. Это породило грохот из шкафа, но двое мужчин, доводивших себя до взаимного оргазма шум не заметили. А уборщик начал стягивать с ноги железного напарника в борьбе за чистоту и вот... В какой-то момент он извернулся так, что ударился лбом об угол шкафа, а затем начал хаотично размахивать руками в разные стороны, вот одна единственная вешалка дает бедному парню по лбу, словно бросая вызов. Он отшатывается и налегает всем телом на двери. "Святой двор-р-рник нашей бригады,"— проносится в голове парня, в этот проклятый миг, когда он выпадает из шкафа с неистовым грохотом, а на ноге проклятое ведро, а на лбу шишка от рандеву с вешалкой, наполовину расстегнутая рубашка, сам Мэтью красный, как рак, которого опустили в кипящую воду. И единственное, что он выдал во время падения это: — Японский Бог, да вашу мать!