Падение Икара

Было время, он просыпался от боли, ноющей и тянущей в тех местах, где в покалеченную живую плоть входили металлические аугментации, она была несильной и еле ощутимой, но слишком чужеродной и непривычной, чтобы смириться с ней. Ночью он редко спал, его сновидения нечасто можно было назвать спокойными, стакан с виски и пачка сигарет неизменно стояли на журнальном столике, смиренно ожидая возвращения обитателя квартиры. Адам Дженсен снимал осточертевший ему за сутки бронированный жилет и садился на диван, механические руки с присущим им автоматизмом тянулись к разбросанным по стеклянной поверхности сигаретам. Улучшенные до предела человеческих возможностей искусственные легкие не воспринимали некогда спасительный никотин, но он продолжал затягиваться, дымка не застилала при выдохе взгляд и руки, отнюдь, он видел их яркие очертания, каждый палец, любое движение наклона бутылки и перелива темной жидкости в граненый стакан. Он знал меру, никогда не позволяя себе довести себя до неприличного состояния, в котором прибывали большинство своей жизни бездомные в грязных переулках, напиться по-настоящему хотелось лишь после несправедливого увольнения со спецназа, но Меган была рядом, она успокаивала сильней алкоголя, давая надежду на лучшее будущее не без того пессимистичному Адаму. Но ее не было рядом, она ушла с прошедшей давно жизнью, и Дженсену не оставалось ничего иного, как искать нужного спасения в работе. Бутылки лежали пустые на столе, с горлышка упала на паркет одинокая капля, но желанного опьянения не было - система поддержания жизнедеятельности мгновенно очищала кровь от ненужных веществ. Это словно напоминало ему, что Сарифу нужны были готовые к действию сотрудники в любое время дня и ночи, отчего стеклянный стакан от переполняющего человека бессилия разлетался на куски. Ему и в тот момент не было больно, это ощущение не приходило и в ванной, после того, как он смотрел на свое измененное тело в разделенные глубокими трещинами осколки, они не причиняли вреда крепким механическим рукам, рассчитанным на воздействия огня и шрапнели. Может, и хорошо, что Меган больше с ним нет, он не хотел бы видеть без былых эмоций в ее глазах свое собственное модифицированное отражение или понимать, что она не рвет с ним отношения из жалости. Меган всегда была такой, доктор Рид, как уважительно называли ее коллеги, всегда погруженная в свою работу и у самого Адама вызывала восхищение, красивая и умная, в свои тридцать два года достигшая немыслимых высот в карьере. Дженсен как-то раз задумался, что она в нем нашла, обычном копе, вояке, слишком далеком от науки, как и от любой другой области интеллектуального труда, многие сотрудники Сариф Индастриз выражали ей свою симпатию, но у доктора Рид были исследования... и был Адам. Во всяком случае, он хотел думать об этом, подходя к ней и ненавязчиво обнимая сзади, а она по привычке теребила свои бусы, кусая в напряженной мозговой деятельности губы, не реагируя на Дженсена, чтобы не потерять ненароком нить размышлений. Ему и не надо было, просто пусть она знает, что он рядом и всегда сможет рассчитывать на его поддержку и защиту. Но он солгал, позволив террористам расправиться с ней, от этого становилось тошно. Потом появилась первая надежда, заглушающая болезненный вой прошлого, у нее были кудрявые черные волосы и большие синие глаза. Настоящая леди, изысканно владеющая огнестрельным оружием, грациозно передвигающаяся на своих длинных аугментированных ногах. Адам не мог точно ответить себе, испытывал ли он к ней то, что чувствовал к Меган, но она ему определенно нравилась, Катрина Сазерленд была похожа на него, такая же жертва обстоятельств, но принявшая свою кибернетическую сущность с готовностью. А еще эта женщина была той, которая дала ему так необходимое тепло и чистое чувство, то, чего так остро нужно было Адаму. Она без сомнения любила его, но, возможно, даже слишком, раз даже не рассматривая иных вариантов, она кинулась на Куинси Даранта, в последние секунды своей жизни глядя на Дженсена полным любви и сожаления взглядом. Боль разъедала внутренности и в Беллтауэре, Он думал, что там его действительно убьют, уж слишком решительно были настроены эти ребята, от боли трещало все тело, профессиональные удары сыпались на него один за другим. Адам поймал себя на странной мысли, что если они действительно разойдутся до такой степени, что просто проломят ему череп, он не стал бы сильно сожалеть, Сариф найдет себе нового охранного пса и напичкает его железками... но Меган давала ему силы. Одна мысль о ней заставляла с вызовом смотреть на допрашивающих его людей и отпускать саркастичные комментарии, безрезультатно, но с рвением цербера пытаться вырваться из удерживающих его оков. Но все вернулось на круги своя, боль добила его морально, когда доктор Рид действительно взглянула на него, в широко расширенных зеленых глазах было удивление, но не радостное, скорей наоборот. Она не была похожа на жертву, подобно королеве сидя в роскошных апартаментах, она распоряжалась судьбами подопытных, отдаваясь науке всецело, вычеркивая доверие Адама, как и его самого из своей жизни. Было больно и сейчас, руки слушались с трудом, ноги проскальзывали по холодному бетонному полу, каждое движение давалось тяжело. Адам с трудом переворачивается, держась руками и коленями, перед глазами возникает несколько размытых клякс с разорванными краями алого цвета, он отхаркивает накопившуюся в носоглотке кровь, отчего взгляд мутнеет, и он едва не падает. Странно, но его конечности действительно были подобны отмершим кусками железа, такое было с ним уже давно, как во время неудобного сна - когда живые руки из мышц, костей и крови затекали, и чувствительность их была еле ощутима. Адам сам не знал, отчего он не может подняться - он от кружащего вокруг него пространства, или из-за ног и рук, что впервые отказывались служить владельцу. Сделав над собой усилие, Дженсен приподнимается и неловким движением приваливается к стене. Он смотрит на свое тело - уж очень все напоминало Беллтауэр, только не хватало прочного кресла с надежно фиксирующими креплениями. Адам печально усмехается, обнажая зубы с неаккуратным кровавым контуром, трудно представить, сколько он был в отключке, в небольшом помещении не было ничего, напротив него была дверь с небольшим окном, откуда поступал свет. Прошло некоторое время, прежде чем он, держась за стены, с усилием добрался до цели: это был коридор, с расходящимися путями влево и вправо от него, впереди была стена. Дженсен попытался активировать специальное зрение, но, как ни странно, оно не сработало, череда безуспешных попыток не внушала ничего хорошего, смачно выругавшись, Дженсен осел на пол, переводя дыхание. Он прекрасно знал, что он тут делает и зачем, но это все равно было... странно. Но правды в этом мире не любят, здесь почитают ложь, строя на ней корпорации и наживая состояние, и тот, кто мешает этому, обычно не доводит свой замысел до конца. Адам не хотел этого делать, ему не было дела до денег, могущества и прочего, он никогда не просил об этом, лишь открыть миру глаза, как это пытались сделать до него миллионы по всей планете. Он вздрогнул от неожиданности в момент, когда услышал шаги, в тишине помещения, лишь изредка разбавляемой дыханием Адама, они звучали громко и отрывисто, эхом разносясь по всему пространству. Дженсен отполз от двери, в небольшом окошке появились темные очертания фигуры, щелчки замка, слишком прочного, чтобы сломать и скрип двери, слишком массивной, чтобы выбить обычной взрывчаткой. О да, о нем заботились. Теперь фигура человека на пороге видна полностью, но свет из-за его спины и полумрак комнаты скрывают его лицо, однако Адаму это не нужно, он и так знает его, прекрасно понимая, что от него скрывает темнота. Неизвестно, сколько прошло времени, пока он лежал тут, но воспоминания так свежи, словно память поглотила события того дня еще совсем недавно.