Падение Икара

Звук неспешных шагов становился громче, пока мужчина, появившейся в дверном проеме, приближался к Дженсену; взгляд аугментированных глаз остановился на чистых дорогих туфлях, резко контрастирующих с бедностью и убогостью бетонного пола. - Ты меня очень расстроил, Адам. - Босс,- неестественно хриплым голосом отзывается уже лишившиеся должности начальник охраны, поднимая мутный взгляд на Сарифа. - Я же доверял тебе, сынок, и чем, спрашивается, ты решил мне отплатить? Вопрос нес оттенок риторичности, потому что Дэвид не ожидает ответа, он обходит полуживого бывшего починенного, рассматривая его раны, ушибы, кровавые подтеки с виска и уголков губ. - И ты ничему не удивлен?- с наигранным удивлением добавляет босс. Адам сглатывает, не решаясь при нем сплевывать на не без того грязный пол, вкус специфический, но уже ставший привычным за долгие годы в спецназе. - Я ожидал, что вам не понравится, но не предполагал таких… последствий,- Дженсен поводит плечами, как бы обводя куцее помещение доступным ему способом. - Плохо без аугментаций, правда?- вкрадчиво интересуется Сариф, его глухие шаги за спиной совсем затихают.- Бесполезные железки вместо рук и ног, которые едва слушаются своего хозяина, импланты в голове не работают, только причиняя дискомфорт и мигрень. Люди были такими еще лет двадцать назад - слабыми и беспомощными перед своей собственной сущностью увядания, мы разбили нашу хрупкость, побороли немощность, чтобы ты, в один миг посчитал своим долгом все перечеркнуть? Дэвид значимо повысил голос на последних словах, но это не мешает Адаму расслышать слабый звук механического движения синтетической руки, что в мгновение секунды цепко обхватывает его под подбородком и грубо запрокидывает голову назад, поднимая его с пола на колени. Дженсен сдавленно выдыхает, давя готовый вырваться болезненный стон. - Чувствуешь это, а?- Сариф усиливает давление на горло, частично обхватывая его сильными пальцами, Дженсен хрипит, пытается защититься, но его собственные конечности, словно издеваясь над ним, вяло поднимаются и падают, так и не достигнув цели. – Вся та сила, что ты хотел лишить миллионов… и вся та власть,- еще одно нажатие, от которого темнеет в глазах,- коей ты хотел лишить некоторых. Адам уже на грани, от острого недостатка кислорода в крови сознание неотвратимо ускользает, но Сариф убирает от него свою аугментированную руку, Дженсен падает на пол. - Последнее страшней терять, да, босс?- после приступа сильного кашля усмехается он. - Кремниевые протезы, Дженсен, такими еще пользовались в восьмидесятые! Весь прогресс, слышишь, весь, они хотели уничтожить, сославшись на то, что современные высокотехнологичные аугментации превращают людей в убийц! ООН назвала процедуру аугментирования преступлением против человечества, правозащитные организации охотно их поддержали, правительства ряда государств чуть ли вообще не провозгласили нас террористами, но почти все единогласно признали наши технологии незаконными! Это то, чего ты, мать твою, хотел, Дженсен?! - Если человечеству будет лучше, то да… - Ты бы сдох, Адам,- почти миролюбиво подметил Сариф.- Искусственные органы и конечности спасли тебя. Ты знаешь, некоторые сумасшедшие добровольно удаляли себе их, и не все после этих операций выживали? Ты создал для них и хорошую антирекламу нас, сынок. - И что, босс, вы из-за неблагоприятно сложившейся атмосферы для ведения бизнеса решили превратить Сариф Индастриз в пекарню?- усмехается Адам.- Разорения не избежать, рекомендую подумать о стратегически новой деятельности. - Я все еще зол на тебя, Дженсен,- говорит Дэвид, словно пропустив мимо ушей его едкий комментарий.- Ты едва не лишил меня дела всей жизни, сотни тысяч людей по всему миру работы, и миллионов надежды на полноценную жизнь. И я тебе этого никогда не прощу. - Едва?- сглатывает Адам, с трудом поднимая на него свой взгляд. - Ты многого не понимаешь. По-твоему, один человек сможет пойти против установившейся и сложившейся системы? – он насмешливо изгибает темную бровь.- Отобрать у серых кардиналов этого мира хлеб насущный и выйти победителем? - Значит, деньги все же сильнее всего в этом чертовом гнилом мире,- невесело усмехается Адам,- они эффективней любой пламенной речи и убедительней самого искусного адвоката, корпорации развиваются и процветают, изобретая все более изощренные тиски для людей. Жаль Дерроу промолчал. Признаюсь, я никогда не обладал даром красноречия, но он, как отец всех этих железок смог бы дать весомый аргумент. - Твой Дерроу вообще теперь ничего никому не скажет, ты же убил его. - Что?..- не веря своим ушам, прошептал Адам. - Он застрелился, не вынеся событий, сотворенных собственной рукой на Панхее, но какая разница, довел ты его до этого, или собственноручно выстрелил ему в голову? Суть это не меняет, хотя я предпочитаю второй вариант, он эффективней. Адам тяжело насупленно дышит, у его залитых подпекшейся кровью висков под кожей напрягаются мышцы. - Получается, я не знаю всей подноготной того спектакля, что был устроен в моей квартире совсем недавно. Я предполагал, что последствия будут для меня не слишком хорошими, признаться, на тот момент это последнее, что меня волновало. Ладно, мистер Сариф, что меня ждет, суд? Я в тюрьме? В отместку за мою попытку вы решили повесить на меня убийство? - Знаешь, Дженсен, деньги и власть хорошо, но народ не понимает этого, их мало, чтобы вернуть все на круги своя, людей надо убедить и успокоить, запугать и дать надежду, защиту. Средства массовой информации – самая влиятельная часть нашей жизни… и самая поддающаяся влиянию, заставить их говорить, что надо не составляет особых проблем. После сообщения Дерроу корпорации оказались виновны во всех бедах, и отрицать нечего – вина присутствует, и сделать вид, что ее нет, было бы глупо. Остается изменить лишь причину, найти другого виноватого, правда, сынок? Дыхание Адама сбивается – он начинает понимать, к чему клонит Дэвид. - У тебя нет на это прав,- хрипит он. - Отчего же? На тебя многие заточили зуб, непростые люди. - И какие же против меня доказательства? - Мертвые молчат, не в силах защитить себя, за них говорят живые,- улыбается Сариф,- еще одно правило этого мира, что ты так и не усвоил за тридцать четыре года свой жизни. - Но я же живой!- крикнул Адам, с силой попытавшись вскочить на ноги, но у него не получилось. - Ты убит при попытке к бегству в собственной квартире, как у особо опасного преступника, имеющего обширные связи с террористами, у тебя были найдены неопровержимые улики твоей виновности. Останки были подтверждены по результатам ДНК-теста и уникальным кодом имплантов. Все вышло так, что ты оказался волком в овечьей шкуре, планирующий вместе с преступными организациями все то, что произошло, специально, устроившись в Сариф Индастриз, ты способствовал утечке информации, что пошла совсем не на благие дела. Корпорации не виновны, виновны радикальные движения, и ты, обосновавшийся в их рядах и играющий далеко не последнюю роль. Ты был на Панхее, где все это началось, запустив этот кошмар, убил Дерроу, как свидетеля… народу этого хватило, чтобы начать верить нашим словам. - Почему они меня просто не устранили? Зачем все так усложнять?- обреченно спрашивает Дженсен.- Для чего? - Повторюсь, я все еще зол на тебя, Адам,- интонации в голосе Дэвида приобретают необычные нотки: смеси предвкушения и еле ощутимой угрозы.- Ты едва не разрушил все, чем я дорожил, чему посвятил свою жизнь, предал меня… и я тебе никогда этого не прощу. Сбежать отсюда тебе не удастся - я ослабил твои конечности до разумного предела, чтобы ты смог передвигаться ползанием, импланты и улучшения отключены полностью, двери тебе не сломать, наружу в таком состоянии не выбраться. Ты даже слабее инвалида,- с каким-то странным удовлетворением в голосе говорит он.- Даже если случится невозможное чудо – ты не выживешь наверху, тебя растащат на дорогое и вновь ценное железо, и все еще помнят главного преступника в лицо. Дженсен устало стонет, когда его грубо хватают за волосы снова, пара шагов, эхом отдающихся в пустой камере, и Сариф нависает над ним. Теперь ему кажется, что кончина придет не от удушья, а от перелома прочных шейных позвонков, уж очень сильна была хватка, словно его бывший босс молча выражал все свое отношение к нему. - Я не оставлю просто так, ты плюнул мне в душу, на все то, что я для тебя сделал, предал меня. Смерть для тебя слишком простой выход, я позабочусь о том, чтобы ты понял все свои ошибки и прочувствовал все до конца. И это лишь твой выбор, и лишь твоя вина, ничья больше. Адам облегченно вздыхает, когда чувствует себя свободным от сильной хватки, но ненадолго – удар по лицу не силен для искусственной руки, но от него перед глазами вспыхивает от боли свет. Дженсен падает на пол, рот стремительно наполняется кровью, рассеченная щека неприятно саднит, Дэвид зол, но больше к Адаму насилия не применяет. - Удовлетворены, босс? – с ярко выраженным сарказмом он тянет последнее слово. - Что ты, Адам, как я могу уделять одному из своих лучших сотрудников столь мало внимания?- почти таким же тоном отвечает Сариф, однако раздражение мешает ему точно передать интонации. - Иди к черту Сариф, к черту… чтоб ты сдох… - Плохое пожелание, Адам. Если я отправлюсь туда, куда ты меня отправил, ты сдохнешь тоже, ибо о том, что ты здесь, знаю лишь я… у тебя будет очень незавидная смерть, сынок. Дженсен не отвечает, ему надо время, чтобы понять, что с ним стало. Он даже не знал, где он, и не имел понятия, что его ждет, неизвестность давила внушала почти такой же дискомфорт, как и раны на теле. - Но я исполню твое маленькое желание – я уйду, доставлю тебе удовольствие побыть одному. Адам не поднимает взгляда, но слышит, как Дэвид идет к выходу, шаги стихают, дверь открываются, шаги, закрывается, он уходит, и Дженсен устало расслабляется на полу, чувствуя, как сознание вновь покидает его. Сариф заходит в лифт, и нажимает кнопку, с подземных уровней до пентхауса путь длинный, за это время он медицинскими салфетками стирает с протеза кровь, критически оглядывает жилет, но он был как всегда аккуратен, без единого пятнышка. - Добрый вечер, Афина, собираешься сидеть допоздна?- с вежливой улыбкой интересуется он. - Дэвид, я вас могу поздравить: после угрозы разорения у нас небывалое количество заказов,- она улыбалась от уха до уха.- Корпорация в которой я работаю с самого ее основания все же будет на плаву! - Ни на минуту не сомневайся, что так и будет. - И да, я совсем забыла,- Афина щелкает мышью.- Пришло письмо с Пикус ТВ, они хотят пригласить вас на ток-шоу, в субботу вечером, думаю, вы понимаете, какая тема будет затронута, она весьма щекотлива… - Брось, это могло случиться в каждой корпорации, такой кошмар, после такого уж и не знаешь, как набирать в штат кадры! Народ хочет знать подробности из первых уст, я же почти не давал интервью с тех пор. - Мне Адам всегда казался таким тихим мальчиком, никогда бы не предположила, что он окажется таким…- воспитание женщины заставило ее задуматься в подборе более подходящего эпитета.- И бедный мистер Дерроу, он не заслужил такого. - Отправь в Пикус ответ, что я согласен. Все позади, кучка преступников, гордо именующая себя борцами за чистоту, больше не помешают нам, а от Дженсена я сам не ожидал подобного. И знаешь,- он чуть понижает голос,- я ни капли не удивлюсь, если выяснится, что к нападению на наши лаборатории и похищению сотрудников он тоже имеет какое-то отношение. Он же глава охраны, все это очень странно. Маргулис тяжело вздыхает, начиная печатать ответ. - Не забудьте, завтра с утра вас ждут в Нью-Йорке,- напоминает она,- мисс Малик готова к отлету и ждет ваших распоряжений. - Непременно. Глава корпорации проходит к холлу возле выхода на посадочной площадке, пилот действительно была там, стояла возле автомата. - Малик, полчаса, мы улетаем,- сказал он, проходя мимо. - Да, босс. Фарида не отвлекаясь следила за тем, как маленький пластиковый стаканчик наполнялся кофе. Наполнятся медленно, напиток раздражающе ударялся о стенки, пить совершенно не хотелось, но она свершено мало спала, кофеин должен был убить накатывающий волнами сон хотя бы до прилета в Больше Яблоко. - Выглядишь жутко, Малик,- Фарида дернулась от неожиданности – рядом стоял Притчард.-Будешь забирать свой кофе или ты буравишь его взглядом, пытаясь поднять в воздух силой мысли? - Я задумалась о Дженсене,- призналась она.- Все так быстро и стремительно, последний раз я видела его, когда он выходил из конвертоплана на крышу своего дома, а потом я узнаю, что он… черт, ты во все это веришь? - Какая разница, верю я в это или нет,- отзывается Френк, кидая в автомат монеты,- разве могу я на что-то повлиять? Дженсена этим все равно не вернуть. - Сариф не прав, полиция тоже! Это какое-то абсурдное недоразумение, я знаю Адама достаточно хорошо, чтобы с уверенностью заявить, что он этого не делал! Я… я не знаю, что там произошло, но все то, о чем гудят все СМИ, это самая настоящая травля, Адам не мог быть заодно с теми преступниками или убить Хью Дерроу. Его подставили! - У тебя будет прекрасная возможность сделать это, пока вы полетите в Нью-Йорк, жаль я не увижу того, как это будет происходить. - Я тебя не понимаю, Притчард,- качает головой Малик,- неужели ты так ненавидел Дженсена, что желал ему подобной смерти? Ты же постоянно был с ним на связи, сам видел, что он делал и как работал! - Остынь, Малик, а то в твоей руке кофе скоро кипеть начнет. - Никогда не думала, что ты такой сукин сын, Притчард,- медленным тоном и ледяным голосом отвечает Фарида.- Тебе нужно было башку снарядом на части разнести, а не ему. Пилот сжимает свой стаканчик, кофе выплескивается ей на руку, но Малик не обращает внимания на обжигающую боль, она быстро уходит к взлетной площадке, чтобы дожидаться Сарифа там. Притчард невесело хмыкает, размешивая сахар. - Не ты сидела ночь напролет, проверяя показатели его состояния, замирая, когда пропадал сигнал инфолинка,- еле слышно говорит ей в след.- Кто ты вообще такая, чтобы судить меня и думать, что все обо мне знаешь?