Отрывки

— Я не вернусь домой!!! Пасифика рвала и метала, сильно напугав всех жителей Хижины. Такой разъярённой её ещё никто не видел. Девочка кричала, её тело тряслось от гнева, глаза стреляли молниями, щёки раскраснелись. Она была в бешенстве. — Ни за что! После ужина Форд всё-таки попытался с ней поговорить. Он зашёл издалека, смягчал слова как мог, но едва только Пасифика поняла, к чему он клонит, то сорвалась. И вот теперь она стояла посреди комнаты, переводя гневный взгляд с одного Пайнса на другого. Обстановка всё больше накалялась. — В чём дело?! — наконец, спросила она, посмотрев на Форда. — Вам надоело меня терпеть?! Так бы и сказали! Обида жгла её изнутри. Меньше всего она ждала от Пайнсов предательства. Кто угодно, но Пайнсы не могли поступить с ней плохо. И вот теперь она стояла и не верила обстоятельствам: именно они, именно Пайнсы хотят отправить её обратно в поместье! — Пасифика, дело не в этом, — осторожно начал Форд. — Пойми… Но девочка не желала ничего слышать. Теперь, когда она столько времени жила свободно, в хорошем настроении, без травли и критики — именно теперь её пытаются убедить, что ей нужно домой?! — Что я должна понять?! — перебила она раздражённо. — Как это вообще можно понять?! Я знаю, что я не ваша племянница и не имею права тут жить, но отправлять меня обратно к этим… — она запнулась, — к родителям — да вы хоть представляете, что они со мной сделают?! — голос девочки предательски дрогнул. — Они меня навечно дома запрут! Они будут постоянно меня унижать, ругать, припоминать этот побег! Они меня затравят!!! — казалось, что она вот-вот расплачется. Она прилагала огромные усилия, чтобы сдержаться. Комок ужасно сдавил горло, хотелось просто сесть и, как маленький ребёнок, зарыдать. Она была в ужасе от того, что её хотели вернуть обратно. Снова в эту тюрьму: в тьму, холод, придирки, наказания… — Пасифика, пожалуйста, послушай… — Не хочу я ничего слушать! — выкрикнула она, живо вообразив себе всё, что её ждёт. — А вы?! — они резко повернулась к Дипперу и Мэйбл, которые широко раскрытыми глазами смотрели на подругу: она впервые при них так разбушевалась. — Вы знали про это?! Тоже хотите выставить меня за порог?! — по щекам Пасифики всё-таки полились слёзы. — Мы же друзья! Друзья разве так поступают?! Она не могла этого понять. Не могла. Такие родные Диппер и Мэйбл, и вдруг — выгнать её? — Сиф, мы не знали, что дядя Форд… — робко начала Мэйбл, но запнулась. — Конечно, мы не хотим, чтобы ты уходила. — И мы переживаем, — добавил осторожно Диппер. — Мы понимаем, что тебе трудно с родителями. — И волнуемся! — подхватила Мэйбл. — Я им ничего не говорил, — подтвердил Форд. Пасифика снова посмотрела на него. Из-за слёз она видела довольно расплывчато. Девочка вытерла глаза, но слёзы продолжали бежать по щекам. — Мы все любим и ценим тебя, Пасифика, — сказал Форд. — Да, светленькая, — прозвучал необычно серьёзно и мягко голос Стэна. — Ты же и сама это знаешь, ну. — В чём тогда дело?! — спросила она отчаянно. — В чём?! Если я вам не мешаю, если вы меня любите, то почему я должна возвращаться в поместье?! Форд вздохнул, переглянувшись с братом и племянниками. Его ответа ждала не только Пасифика — его ждали все. Он никому не говорил о своих мыслях, которые мучили его уже несколько дней. — Дело в законе, Пасифика, — ответил он. — Закон на стороне твоих родителей. — Закон…? — переспросила ошарашенная девочка. — При чём тут это? — её голос стал тише. — По закону до 18 лет ответственность за тебя несут родители, — пояснил Форд. Интонация Пасифики его обнадёжила. По крайней мере, она прислушалась и перестала кричать. — Конечно, ты можешь гостить у других, но с их согласия. Пасифика молчала. — Твои родители нас не любят, ты знаешь, — продолжил Форд. — Они против твоего пребывания тут. Боюсь, если ты не вернёшься добровольно, они просто обвинят нас в похищении. — Форд прав, малышка, — печально заметил Стэн. Он тоже понял, о чём говорит его брат. — По новостям каждый день усиленно втирают версию о твоём похищении. Твои родители вполне могут этим воспользоваться. По спине Пасифики пробежал холодок. Это было в духе её семейки: обвинить неугодных им Пайнсов в том, что они украли их дочь. Никого не будет волновать, правда это или нет. Самая влиятельная семья в городе — никто не осмелится им перечить. Разве что Пайнсы или она сама. Но что такое слово Пайнсов против слова Нортвестов? Что касается Пасифики, то к ней родители давно уже не прислушиваются. — И что тогда…? — уточнила она, прекрасно понимая ответ. — Тогда мне и Стэнли грозит тюрьма, — как можно спокойнее ответил Форд. — Тебя вернут семье, а Диппер и Мэйбл уедут к родителям. Она не выдержала. Что-то в Пасифике надломилось: она упала на пол и расплакалась. Теперь она поняла. Форд не хотел выгонять её из дома, он лишь заботился о своей семье. Она не могла допустить, чтобы старшие Пайнсы, которые так тепло к ней относятся, которые впустили её в дом, оказались в тюрьме по её вине. Но это означало одно: ей придётся вернуться к семье. Пасифика плакала страшно, навзрыд. Она сжалась в комочек, сотрясаясь от рыданий. Ей было всё равно, как она выглядит и что происходит вокруг. Девочка осталась один на один со страшным выбором: либо в тюрьму пойдут Пайнсы, либо она сама. И хотя Пасифика прекрасно понимала, как поступит, осознание, что родители снова получат над ней власть, сдавливало её. Она буквально задыхалась от ужаса и горечи, которые её поглотили. Снова поместье Нортвест. Снова дурацкое расписание. Снова постоянные придирки и глупые указания. Снова напыщенные приёмы. Снова страшные наказания. Снова тюрьма.