Дочка Мародера

      Нерисса во сне попыталась повернуться на бок, но ей что-то мешало. Что-то большое, тяжелое и… теплое. Девушка тут же распахнула глаза, и ее взгляд уперся в покрытый трещинами потолок. Потолок как потолок, и нет в нем ничего особенного. Но это был потолок не ее комнаты. Взгляд медленно опустился и наткнулся на стену, заклеенную магловскими плакатами с мотоциклами и полуобнаженными девицами.       Нерисса снова зажмурилась, когда чьи-то теплые ладони крепче прижали ее к горячему телу. Спокойное дыхание щекотало живот. Приоткрыв глаза и опустив их, она смогла рассмотреть темную лохматую макушку Сириуса. Мужчина спокойно спал, положив голову ей на живот и крепко прижимая ее к себе. Удивление сменилось шоком, когда Нерисса осознала, что и она, и он — полностью обнажены. Уши начинали медленно краснеть. И пока мозг услужливо подсовывал воспоминания о вчерашней ночи, уши просто горели так, что, казалось, волосы сейчас вспыхнут рыжим пламенем…       Как только они оказались в доме, Сириус сразу же прижал ее к стене и впился в губы жадным поцелуем. Чуть прикусил ее нижнюю губу, его язык по-хозяйски проскользнул между губ, чуть задев ее зубы. Нерисса крепко ухватилась за его плечи, потому что ноги вдруг подогнулись, и она чуть не упала от такого натиска. Но Сириус уже медленно продвигался к ее уху. Его язык прошелся за ее ухом, и по телу прокатилась теплая волна, которая завязалась внизу живота тугим узлом.       — Глупая девочка! Разве можно так играть с мужчиной? — прошептал Сириус, сбрасывая на пол куртку. — Я же не железный! И у меня так давно никого не было, — продолжал шептать он, спускаясь поцелуями по ее нежной шейке.       Нерисса тихо застонала, когда его руки сжали ее ягодицы и прижали ближе к его телу. Она почувствовала, как куда-то в область пояса ей уткнулось что-то твердое. Сириус рвано выдохнул ей в ухо и, подхватив девушку на руки, легко положил ее поперек кровати. Она смутно помнила, как он стянул с нее рубашку и бюстгальтер, как он сам оказался без рубашки. Но помнила его горячую кожу у себя под ладонями, его сухие губы и влажный язык на своей груди, а потом на животе. Потом он медленно стянул с нее шорты, вместе с трусиками.       Он нежно поднимался поцелуями сначала по одной, потом по другой ноге, пока она тихо поскуливала от его слишком неторопливых ласк. Легкое прикосновение его пальцев к ее естеству, и все тело пробивает мелкая дрожь. Низ живота уже давно болит от незнакомого до этого желания. Когда пальцы сменили губы, ее уже всю трясло, пальцы нервно сжали простынь, с губ слетали не сдерживаемые стоны. Она металась, как будто бы в бреду, и единственное, что могла произнести, что помнила — его имя. А потом словно все тело прошибло электрическим током. Она выгнулась, а ее громкий стон не смог заглушить даже его поцелуй. Внизу сжимались какие-то мышцы, о существовании которых она до этого даже не подозревала.       Когда разум немного прояснился, Нерисса распахнула глаза и увидела над собой Сириуса. Он явно уже успел полностью раздеться и теперь просто ждал. Чего именно, она не понимала, но неуверенность в его безумно блестевших глазах объяснила все лучше любых слов. Нерисса решительно притянула его к себе и поцеловала, словно прося продолжения. Сириус шумно сглотнул. Он вошел в нее одним плавным движением, она укусила его за плечо, чтобы не закричать, по щекам текли слезы, которые не удавалось сдержать. Он не двигался, давая ей время привыкнуть. Вскоре она попыталась поудобнее устроиться под ним. Движение бедрами принесло какое-то новое, неизведанное раннее ощущение. Сириус тихо зарычал и качнулся вперед. Еще один укус, потом она скрестила ноги у него на спине.       А дальше было какое-то сумасшедшее наслаждение. Его вдох, ее выдох. Его рычание, ее стон. Его движения, ее покорность. Она отдавалась ему полностью и без остатка, он брал, отдавая взамен себя. Один на двоих стон, когда приблизился финал. Его безумный взгляд почти черных глаз, ее затуманенный взгляд почти желтых глаз. И снова долгий, тягучий поцелуй, когда все закончилось.       Нерисса нервно сглотнула, боясь представить его реакцию, когда он проснется. Она добилась, чего хотела. Спровоцировала его! Вчера она не особо задумывалась над тем, что он может так легко поддаться. Если только он не хотел этого на протяжении долгого времени. Тогда можно объяснить, почему он сорвался. Его слова о том, что у него давно никого не было, подтверждают то, что она просто попалась под руку в неподходящий момент. Во всяком случае, ее желание наполовину исполнилось, и он был ее первым мужчиной. Еще бы и вторая половина сбылась, и большего ей для счастья не надо.       «И не мечтай! Забыла о розе? Он любит другую!» — проснулся внутренний голос. Было бы неплохо сбежать, пока он спит. Да только выбраться из его объятий невозможно. Словно в тиски зажал, как будто боится, что она исчезнет. Мужчина пошевелился. Нерисса тут же закрыла глаза. Пусть лучше думает, что она спит.       Сириус открыл глаза, зажмурился и снова открыл, ничего не изменилось. Пальцы нежно погладили бархатную кожу, словно проверяя, реальность ли это или очередной сон. Сириус сглотнул и медленно поднял голову. «Этого не может быть!» — билась единственная мысль в его голове, пока он смотрел на спящую в его кровати девушку. События вчерашней ночи снова и снова прокручивались в его голове, а он не мог поверить, что действительно сделал это.       Римус его убьет, порвет на части, он даже пикнуть не успеет. Ладно, пусть убивает, плевать на Римуса. Что он ей скажет, когда она проснется? Извиняться бессмысленно. Любые его действия будут бессмысленны! Неужели нельзя было отступить? Сразу после поцелуя. Просто наорать на нее, прогнать… Но ее отзывчивость, стон, запах, покорность, все это только еще сильнее заводило его. Он просто не мог тогда нормально соображать, не мог остановиться. Но она могла, могла оттолкнуть его, закричать, ударить, сделать все, чтобы сбежать, но не отдаваться с такой страстью. Что не так с этой девочкой?       Сириус тяжело вздохнул и скользнул взглядом по обнаженной груди. Да, смотреть есть на что! На тонкой шейке он обнаружил небольшой засос, оставленный им. Нечто подобное наблюдалось и на плечах, и на ключицах девушки. Мужчина немного подтянулся наверх, склонился над ее лицом, стараясь запомнить каждую черточку, потому что знал, что больше она к нему никогда не приблизится. Сириус прикрыл глаза и невесомо поцеловал ее в губы, не сумев побороть желания еще раз прикоснуться к ним.       — Люблю тебя! — слова сорвались с языка прежде, чем он успел это понять.       — Кому ты в этом признался? — Тихий шепот, теплое дыхание коснулось его губ.       Сириус резко открыл глаза и встретился с внимательным взглядом золотисто-карих глаз.       — Себе и тебе, — шепотом ответил Сириус, понимая, что уже давно и безвозвратно пропал в этих глазах.       — Люблю тебя! — эхом повторила его слова Нерисса.       — Кому ты в этом призналась? — с замиранием сердца спросил Сириус.       — Тебе! Сама я об этом давно знаю! — улыбнулась девушка, а в глазах запрыгали смешинки.       — Ты же понимаешь, что все это неправильно, — все же говорит Сириус, надеясь, что она согласится с этим и просто уйдет, перестанет его мучить, а внутренне все еще боясь поверить ее словам. «Это маленькое чудо просто не может любить меня!» — промелькнуло в его голове.       — Неправильно отказываться от взаимной любви, — возражает Нерисса. — Говорят, вместе можно преодолеть любые трудности. — Она смотрит на него, а он видит только затаенную надежду в ее взгляде.       — Я думал, что совратил маленькую девочку, — сглатывает Сириус. — А со мной рядом лежит мудрая женщина, — падая на спину, заканчивает он.       — Маленькой девочкой я перестала быть в пять лет, — фыркает Нерисса, сев в кровати. Теперь он видит ее прямую спинку с выпирающими позвонками и лопатками. — А вот женщиной меня сделал ты, прошлой ночью, — повернувшись лицом к нему, тихо говорит она.       — И теперь я просто не знаю, что сделать, чтобы загладить свою вину, — боясь смотреть ей в глаза, говорит Сириус.       Он чувствует на себе ее внимательный взгляд. Вот, сейчас она встанет, скажет, что он кретин и идиот, что она не хочет его видеть и ей ничего от него не нужно. Потом, вероятно, отвесит ему хорошую пощечину, которую он вполне заслужил, и уйдет, хлопнув дверью. Потом она обо всем расскажет Римусу и тот разорвет его, и даже полнолуние не потребуется. «Зато я знаю свою дальнейшую судьбу!» — меланхолично подумал Сириус.       — Считаешь, что это всего лишь подростковая влюбленность, и в скором времени я начну об этом жалеть? — совершенно равнодушным голосом, спрашивает Нерисса.       — Сложно поверить, что тебя могут любить в ответ, — все же решается посмотреть ей в глаза Сириус. — А я совершенно не достоин твоей любви.       — Достоин, не достоин. А кто это решает? — недовольно хмурится девушка. — Римус считает, что не достоин любви, ты так считаешь. А разве вам решать, кто и чего достоин?       — Рисса, ты не понимаешь… — пытается что-то возразить Сириус, видя бледный румянец у нее на щеках.       — Нет, Сириус, это ты не понимаешь! — качает головой Нерисса. — Я знаю все, что ты можешь сказать, убеждая меня и себя в том, что нам нельзя быть вместе. Но я хочу знать, чего именно ты хочешь. Хочешь, чтобы я ушла, я уйду. Чтобы осталась, останусь. Но не смей врать, хотя бы себе!       — Я могу подумать? — вырывается у Сириуса.       — Думай, не буду мешать, — пожимает плечами Нерисса.       Сириус смотрит, как она быстро собирает разбросанные по комнате вещи. И ему хочется вскочить на ноги, схватить ее и прижать к себе. Зацеловать ее, чтобы у нее просто не было сил куда-то уходить. Ведь теперь она полностью его, только его и больше ничья.       Нерисса подошла к двери и обернулась.       — Ты знаешь, где меня найти! — Все, что произносит она прежде, чем уйти. Но ее взгляд задерживается на прикроватной тумбочке.       Сириус тяжело вздыхает и со стоном роняет голову на руки, когда дверь за девушкой закрывается. Взгляд сам собой натыкается на красное пятно на простыни. Сириус вскакивает на ноги, сдирает простынь с кровати и швыряет ее в камин, находит свою палочку и невербальным Инсендио сжигает тряпку. Отбрасывая палочку на прикроватную тумбочку, мужчина решительно направляется в ванную, где долго стоит под холодными струями воды, бьющими прямо в лицо.       Выйдя из-под душа, он бросил взгляд в зеркало и его губы невольно изогнулись в усмешке. На плечах у него были следы от укусов, нижняя губа тоже была прикусана. Сириус осторожно провел пальцами по этим укусам. Но мысли его были заняты кое-чем другим. Накинув на мокрое тело халат, он вышел из ванной и подошел к тумбочке, на которой лежала его палочка. Его взгляд наткнулся на то, что он до этого не заметил. На тумбочке лежал расцветающий бутон красной розы.

***

      Сириус спустился на кухню в несколько смешанных чувствах, надеясь лишь на то, что никого в такое время на кухне не будет. Его надежды почти оправдались. На кухне, читая газету, сидел Римус. Нервно сглотнув, Сириус прошел к своему месту и сел, бросив на друга настороженный взгляд.       — Ты сегодня поздно, — заметил Римус, переворачивая лист газеты.       — Плохо спал, — буркнул Сириус, вспоминая, что спал намного лучше, чем за все это время. — Где все? — обнаружив, что дома пусто, спросил он.       — Отправились в Косой переулок, за покупками. Дома только Нерисса, — отозвался Римус. — И она явно чем-то расстроена, — сам себе пробормотал он.       — Слушай, я хотел спросить, — немного замялся Сириус, а Римус вопросительно посмотрел на него. — Как мать Нериссы отнеслась к тому, что ты волшебник? — неожиданно для себя спросил Сириус.       — Ну, в первый момент она мне явно не поверила, — несколько удивленный таким вопросом ответил Римус. — А что было дальше, я не знаю. Но, со слов Нериссы, получается, что она все же поверила в это.       — То есть, как это не знаешь? — нахмурился Сириус.       — Понимаешь, она потребовала от меня правду, когда я сказал, что мы расстаемся, потому что я ее не люблю, — вздохнул Римус, вспоминая тот момент.       — И она не поверила в эту отговорку, — поторопил Сириус.       — Не поверила! И я ей сказал, что волшебник, и что у нас сейчас идет война, — с горькой усмешкой продолжил оборотень. — Мне казалось, она сейчас рассмеется и посоветует обратиться в дом для душевно больных. Да только я упустил то, что Кейт обладала удивительно терпеливым и понимающим характером. Она больше ничего не спрашивала, не пыталась понять. Только сказала, что если я передумаю, то она примет меня снова. — Римус отложил газету и уставился пустым взглядом в стену. — Нерисса тоже терпеливая и понимающая. Как и Кейт, она никогда не повысит голоса, не закатит истерику, не даст себе сорваться. Если человек не желает о чем-то говорить, она тут же сменит тему. И первая никогда не спросит о проблемах, даст шанс самому решить, рассказывать или нет. Она ведь долгое время не знала, что я оборотень. Я придумывал разные отговорки и видел, что она мне не верит, но она молчала. Не пыталась узнать правду. — Он резко замолчал и погрузился в свои мысли.       Сириус в полной тишине дожевал свой завтрак, раздумывая над словами друга. То, что устраивать истерики и скандалы Нерисса не собирается, он уже понял, только не смирился. Все его бывшие очень любили поскандалить, даже его мамаша любила, а вот Нерисса предпочитала спокойный разговор, даже когда злилась. Она действительно ни разу не устроила никакой сцены, хотя поводов было достаточно. Видимо, девушка предпочитает все держать в себе, а не вываливать на окружающих. Это, несомненно, плюс в ее характере.       «Терпеть не могу истеричек!» — мысленно содрогнулся Сириус.       — Ладно, Бродяга, пойду я, — поднимаясь на ноги, произнес Римус. — Шоколад закончился! — пояснил он, заметив вопросительный взгляд друга.       — Что она любит больше, книги или шоколад? — задумчиво протянул Сириус.       — Тех, кто ей дорог, — просто ответил Римус, двигаясь к выходу.       — Знаешь о ее боггарте? — тихо спросил Сириус.       — Я его видел! — мрачно ответил Люпин. — Жуткое зрелище!

***

      Нерисса весь день просидела в библиотеке. Книги помогали забыться. С Сириусом она сегодня не встречалась даже во время приема пищи. Внутри нее все просто клокотало от ярости и бессилия. Зачем он ей признался, если все равно готов отказаться от нее? Как же ей хотелось утром наорать на него, ударить побольнее, устроить грандиозную истерику и уйти, громко хлопнув дверью. Останавливало то, что в голове начали проматываться подобные сцены из дешевых бульварных романов, которые любит читать бабушка. Да и не смогла бы она, не такой человек. Она просто не умеет кричать на людей. Да и не поможет крик, куда действенней немой укор и спокойный голос. Так всегда делает Дамблдор, что-то подобное получается у Снейпа, так усмиряет любого Римус. Чем громче кричишь, тем меньше слышат. Она никогда в своей жизни не повышала ни на кого голос.       К концу дня сил читать уже не было. Книга выпала из ослабевших пальцев, а Нерисса разревелась, уткнувшись лицом в колени. Слезы обжигали щеки, плечи тряслись, но она не издала ни звука. Ей казалось, что любой ее всхлип будет слышен во всем доме.       Спустя какое-то время поток иссяк, и она, кажется, задремала, иногда прерывисто вздыхая. Сквозь дрему она почувствовала чьи-то теплые, сильные руки, а потом ее куда-то несли. Девушка обхватила руками чью-то шею и уткнулась носом в чье-то плечо. Где-то в уголке мозга она знала, что это Сириус, который опять несет ее из библиотеки в ее комнату. Такое происходило чуть ли не каждый вечер. Тихий удар ногой по двери. Ее тело оказалось на мягкой кровати. Сейчас Сириус развернется и уйдет, закрыв дверь. Так и есть, тихие шаги и звук закрывшейся двери. Нерисса еще с минуту так полежала на кровати, а потом резко села, распахнув глаза.       — Всегда подозревал, что ты притворяешься, — раздался сбоку насмешливый голос.       — Мне казалось, ты ушел, — вздрогнула Нерисса.       — Я хотел, — присев на край кровати, вздохнул Сириус. — Но не смог.       — Почему? — Она подняла на него свои опухшие от слез глаза.       — Ты плакала, — как-то отстранено заметил Сириус. — Ты ведь обещала мне больше не плакать!       — Так, может, мне смеяться? — немного резко спросила Нерисса.       — Хочешь накричать на меня, ударить? — спросил Сириус, внимательно глядя ей в глаза.       — Хочу! — с вызовом сказала Нерисса.       — Так, накричи, — установив на комнату заглушающие чары, спокойно предложил Сириус. — Устрой скандал, закати истерику. В чем проблема?       — Я не умею! — просто ответила Нерисса.       — Думаешь, остальных этому специально обучают? — не сдержал улыбки Сириус.       — Кто их знает? Говорят, дети любят повторять все за родителями. Вот и получается, мамаши истерят, а дочери повторяют, а потом и их дочери, — фыркнула Нерисса. — Но я не вижу смысла устраивать скандал или закатывать истерику. Чем это поможет?       — Избавиться от того, что накопилось. Успокоиться, — пожал плечами Сириус. — Получить моральное удовлетворение. Я не знаю, зачем это нужно женщинам.       — Я так не могу! — отрезала Нерисса. — Если это все, то можешь идти!       — Это далеко не все! — вздохнул Сириус. — Я могу дать ответ, но…       — Не веришь, что я тебя люблю, — закончила Нерисса.       — И это тоже! Но еще я не хочу ломать тебе жизнь, — качнул головой Сириус.       — Я ее сама себе сломаю без чьей-либо помощи, — буркнула Нерисса. — Не забыл, я ведь дочка Мародера!       — Я ведь не подарок. Со мной сложно! Я могу и обидеть, когда у меня плохое настроение, — все же не удержался Сириус.       — Думаешь, со мной просто? — усмехнулась Нерисса, неожиданно оказавшись у него на коленях.       — Нет, не думаю! — вдыхая ее запах, прошептал Сириус. — Не знаю, чего ты добивалась все это время, но тебе удалось то, чего не удалось дементорам.       — Высосать твою душу? — приподняв брови, спросила Нерисса.       — Свести меня с ума! — усмехнулся Сириус. — Я все время думаю о тебе, постоянно. Мне уже второй месяц не снятся кошмары, но и спокойно спать я тоже не могу. Помнишь, когда ты наколдовала ту розу? Я просто не мог думать о ком-то другом, когда ты сидела так близко ко мне. Целое лето спорил с собой, с внезапно проснувшейся совестью, голос которой подозрительно похож на голос Римуса. — Нерисса хихикнула, уткнувшись носом ему в ключицу. — Я сначала думал, все дело в том, что это просто такая необычная реакция на нормальное общение с красивой девушкой. Когда приехала Гермиона, я наконец признался себе, что дело в тебе, а не в том, что я слишком долго один. Потом Римус меня чуть не придушил, потому что явно догадался о моих чувствах к тебе. Думаю, он считает, что для меня ты просто очередная… жертва, скажем так.       — А вы и правда друг друга недопоняли, — пробормотала Нерисса, положив руки ему на плечи.       — Да, а потом был разговор с Тонкс. Я ей все рассказал! И она просила не торопиться, — хмыкнул Сириус. — До этого Дамблдор тоже сделал довольно неоднозначный намек, насчет тебя.       — А мне Гермиона все твердила, что ты относишься ко мне не как к другу, а скорее, как к любимой девушке, — тихо произнесла Нерисса. — Я не слушала ее, отмахивалась от всех ее доказательств.       — Каких доказательств? — накручивая на палец прядку ее волос, спросил Сириус.       — Ну, твоя чрезмерная забота, то, что ты бросил пить, оставил Кикимера в покое после того, как я попросила. Твой взгляд, когда со мной флиртуют близнецы…       — Этим двоим ничего не светит, — зарычал Сириус, прижав ее к себе. — Теперь ты только моя! Моя, и больше ничья!       — Лисы — свободолюбивые животные! — прошептала Нерисса, а ее пальцы сами начали расстегивать его рубашку.       — А я не ограничиваю тебя в передвижениях. Просто заявляю свои права на эту лисичку! — прошептал Сириус прямо ей в ухо.       — Значит, она теперь принадлежит тебе! Пока ты сам не откажешься от нее, — выдохнула Нерисса, чувствуя его руки у себя на спине. Он уже успел стянуть с нее рубашку.       — Боюсь, я не смогу от нее отказаться! — прошептал Сириус, целуя ее в губы.       Она стянула с него рубашку, провела ладонями по груди, чуть толкая его. Сириус упал на кровать и снизу вверх посмотрел на девушку. Он немного потянул ее за руку, и она оказалась у него на груди. Ее губы растянулись в усмешке, и у него в груди сердце забилось еще сильнее от ее жаркого взгляда.       Поцелуй в губы, тонкие пальчики обвели контуры мышц, мягкие губы спустились к груди, еще ниже. Сириус попытался ее остановить, подтянуть обратно вверх, но она его укусила и зарычала. На пах легла маленькая ладошка. Сириус чувствовал ее тепло даже сквозь ткань брюк и трусов. Ее руки немного дрожат, когда она расстегивает его ремень. Она бросила на него немного неуверенный взгляд, но потом решительно стащила с него брюки вместе с боксерами. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, пока он смотрел, как она нерешительно проводит пальцами по всей его длине. Внимательный взгляд, брошенный на него из-под длинных ресниц, маленький розовый язычок, облизавший губы, возбуждали еще сильнее, если такое вообще возможно.       Он то ли зарычал, то ли застонал, когда ее губы обхватили чувствительную головку. Сначала неуверенно, но постепенно все смелее и смелее, она подводила его к самой вершине наслаждения. Он успел оттолкнуть ее в самый последний момент и впился в ее губы жарким поцелуем, чтобы хоть немного приглушить собственный стон или это был звериный рык. Одним быстрым движением он стянул с нее шорты и нижнее белье. Чувствуя запах ее возбуждения, он сам снова возбуждается. Его пальцы нежно погладили влажные складочки.       — Да у вас тут потоп, мисс Тэйн! — прошептал Сириус ей в ухо.       Ответом ему был еще один укус в шею. Снова толчок в грудь, и он опять лежит на спине. Нерисса медленно насаживается на него, и он еле сдерживает себя от того, чтобы не перевернуть ее на спину и войти в нее одним движением. Останавливает мысль о том, что после вчерашнего ей вряд ли сильно приятно. Но вот он уже наполовину в ней, она тяжело выдыхает и резко опускается, снова стон, уже не понятно чей.       — Какой же он большой! — произносит Нерисса каким-то не своим хриплым голосом.       Сириус молчит, только на лице появляется глупая улыбка, которая тут же исчезает, стоит ей двинуться вперед. В какой-то момент Сириус еще успевает порадоваться тому, что наложил на комнату заглушающее. Эти стоны точно разбудили бы даже портрет его мамаши на первом этаже. И эти стоны еще больше сводят его с ума, даже если бы он хотел, то не смог бы остановить происходящее. Да и кто смог бы? Особенно, когда она так стонет его имя, когда он сам уже на пределе и держится из последних сил, когда она снова его кусает, а ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него. И больше сдерживаться уже нет сил и он просто взрывается в ней.       Минут через пять он немного приходит в себя, но желания шевелиться совсем нет. Она лежит у него на груди и выводит пальцами какие-то символы у него на плечах. Он все еще внутри нее, и она все равно кажется слишком узкой. Сириус нежно погладил ее по спине, и она немного скулит от удовольствия, как лиса.       — Моя маленькая нимфа, — шепчет Сириус, обнимая ее обеими руками. — Никому никогда тебя не отдам!       Нерисса шевелится, поднимает голову и смотрит на него немного рассеянным взглядом почти желтых глаз.       — Ты же не хотел быть со мной, — тихо говорит девушка.       — Хотел, с самого первого дня хотел. Но это не правильно, — вздыхает Сириус. — Но теперь уже поздно что-либо менять. Теперь ты моя, и мне плевать на всех, кому это не понравится. Главное для меня — лишь твое мнение.       — На всех? — усмехается Нерисса. — Даже на Римуса?       — Ну, мы ведь не завтра все ему расскажем, — нервно сглатывает Сириус. — Давай, он убьет меня немного попозже, чтобы я мог успеть хоть немного побыть с тобой.       — Расскажем ему после моего дня рождения, — улыбается Нерисса.       — А когда он? — хмурится Сириус.       — Не переживай, не скоро, — смеется девушка, уткнувшись носом в его шею.       — Лисица! — только и может сказать Сириус, а она снова смеется. — Ну, и что смешного?       — Я читала, что после секса мужчины, обычно, засыпают, — выдает Нерисса. — Кажется, ты исключение, — снова смеется она.       — Я не читал, но с уверенностью могу сказать, что женщин после секса тянет на поболтать, — хмыкает Сириус. — И ты, кажется, не исключение. — Нерисса только фыркает, но молчит. — Правда, я так понимаю, ты бы не обиделась, если бы я сейчас уснул.       — На что тут обижаться, раз так устроено природой? — бормочет Нерисса, поудобнее устраиваясь у него на груди.       — Любая другая на твоем месте обиделась бы, — рассеянно замечает Сириус. — А на утро потом приходиться выслушивать, какой ты черствый.       — Ты поэтому не спишь? Чтобы я завтра утром не обижалась? — скептически спрашивает Нерисса.       — Я сплю! — зевает Сириус. — Уже сплю, красавица…