Croire а son etoile

— Вы можете делать это хоть немного слаженнее?! Сегодня финал, а такое ощущение, что вы впервые на стадионе! — кричала во всё горло Алиса, как самый ответственный team-лидер. Её пальцы нервно отстукивали один известный только ей ритм по твёрдой папке, в которую она крепко вцепилась, боясь подвести всех даже маленькой оплошностью своих подопечных. Да, даже у волонтеров бывает карьерный рост. Русская приезжала в качестве рядового волонтера (сделай, подай, убери, принеси), а на этапе финала она — командный лидер. Жан любезно дал ей возможность под конец покомандовать, ведь она явно это заслужила. Хотя, поначалу у Алисы было ощущение того, что все сжалились над ней только из-за нашумевшей статьи в спортивной газете, которую суют ей в лицо уже не первый день. Сказать честно, некоторые люди и правда считали Алису девушкой небезызвестного футболиста и хотели иметь с этого выгоду. Волну нервных переживаний, которые нахлынули на Алису в один миг, прервала её подруга, что ворвалась в подсобку с неимоверно уставшим видом. — Мне кажется, этот день будет самым сложным в моей чёртовой жизни! — выпалила Жюли и развалилась на угловом диванчике, попутно наливая себе воду из кулера. И правда, ведь сейчас всего-навсего шесть утра. Ночная смена сказывалась не только на эмоциональном состоянии всех волонтеров, но и на их прекрасных лицах: огромные мешки под глазами, отеки, болезненный вид. Алиса боялась лишний раз посмотреть в зеркало, ведь она увидит там то ещё уставшее пугало. А ведь всего через каких-то десять часов на стадион прибудет тот, чьё имя она уже устала слышать отовсюду. Антуан. Когда у русской была хоть секунда свободного времени, она сразу же вспоминала о нем. Об его сообщениях, словах, действиях, связанных с ней. О его смешном, но красивом акценте, глазах, которые сливались с самым ясным небом над Парижем. О губах, которые он так часто прикусывал, будто специально для того, чтобы каждая девчонка у телеэкрана была у него на крючке. Но самое интересное, что при всех его внешних данных, он никогда не вел себя, как пресловутый ловелас. Из-за своего сложного характера, Алиса всегда старалась отдергивать себя от всех этих фанфишно-приторных мыслей о глазах и губах, но ей всё чаще и чаще казалось это невозможным. Она сдалась. Не могла больше казаться неприступной перед ним. — Воронцова, — в помещение вошел такой же озадаченный, как все вокруг, Жан, — можешь сходить в номер и привести себя в порядок. В четырнадцать часов жду тебя без опозданий! Алиса тяжело выдохнула, будто с её хрупких плеч свалилась целая гора обязанностей. Подняв взгляд на Жюли, она еле сдержала смешок. — Жан, а как же я?! — вскинула брови француженка, — я тоже хочу привести себя в порядок! Жюли была похожа на ребенка, которому не достался заветный кусочек торта. Жан объяснил ей, что без её помощи обойтись невозможно, и та, приняв свою участь, устремилась работать с новой силой. Ненадолго со всеми попрощавшись, Алиса направилась в сторону своего номера и уже представляла, как примет контрастный душ и завалится спать. Время на сон становилось всё меньше и меньше, но девушка даже и не думала выходить из ванны, в которую она кинула бомбочку с запахом клубники, что подарила ей Жюли пару недель назад. Ванна наполнилась пеной, и девушка медленно спускалась вниз, пока не оказалась по самые уши в воде. «Чёрт!» — пробубнила она себе под нос, когда услышала, что ей настойчиво звонят. Это оказалась мама, голос которой, кажется, Алиса не слышала целую вечность. Они разговаривали обо всём на свете: о политике, погоде, здоровье, и о том, как поживают любимые Алисины комнатные растения. Но самое интересное мама оставила под конец разговора. — А что у тебя с тем французом? — казалось, что мама Алисы была слегка взволнована, но её дочь оказалась явно не из робкого десятка и была готова к допросу с пристрастиями. — Мам, ничего серьезного, — голос слегка задрожал, — мы просто общаемся. Не могу поверить в это до сих пор! На той стороне линии послышался звонкий смех. — Это же тот самый «Тоша», который стоит у тебя на заставке компьютера? Алиса не смогла сдержаться и засмеялась, ведь она именно так его всю жизнь и называла. Тоша. Как же глупо! Воронцова даже своего кота назвала в честь француза. Щёки стали наливаться ярким румянцем. — Чёрт, мам, не заставляй меня краснеть! Они поговорили ещё пару-тройку минут о делах сердечных. Мама очень хотела узнать подробности всей этой раздутой истории, но Алиса мужественно сдерживала все её атаки. Следующим действием было завалиться спать на ближайшие пару часов. Казалось, что как только девушка накроется одеялом, она сразу окунется в царство прекрасного и долгожданного сна, но не тут-то было. Алиса будто лежала на иголках — то и дело ворочалась и перекатывалась с одного бока на другой. Разные мысли мешали ей успокоиться. Последнее время русская страдала от нехватки сна именно из-за мыслей, которые неустанно лезли ей в голову. «Я правда ему нравлюсь?» «Я правда во Франции?» «Я правда волонтер?» «Я правда не сплю?» И так по кругу. Больше всего Алиса мечтала распрощаться со своей застенчивостью и легкой неуверенностью в себе, особенно в любовных делах. Но в то же время она знала, что именно скромность её украшает и выделяет из нынешнего достаточно распущенного мира. Такая непреступная, слегка холодная и с вечно опущенными глазами. Но Франция её во многом преобразила. Кто бы мог подумать, что Алиса Воронцова способна так по уши влюбиться? Ведь раньше она позволяла себе любить только Шолохова, а теперь предана совсем другому гению своего дела. Хотя, место для Шолохова в её неприступном сердечке всегда найдется. Длинный коридор, конца которого не видно. Я бегу, будто боясь куда-то опоздать. Вокруг уже знакомые лица: Жан, Жюли, ребята. Они такие счастливые, улыбаются мне во все тридцать два. Как же это непривычно, когда мне улыбаются прохожие. Я не могу остановиться, ноги сами несут меня вперед. Я знаю, что впереди счастье. Там точно что-то такое, чего я жду всем сердцем. Огромные двустворчатые двери открылись прямо перед носом. Это поле, матч Франции. Глубокий вдох — пахнет вот-вот испеченными шоколадными круассанами. Я всеми силами пытаюсь понять, что происходит, но мои логические потоки прекращаются, когда симпатичный нападающий Франции забивает красивейший гол со стандарта. Крики, вопли болельщиков. Почему по моей щеке течёт слеза? Антуан. Как же я могла не узнать тебя? Твои родинки на лице, которые всегда светили мне прожектором, на каком бы расстоянии от меня ты ни был. Как же тебе идет эта форма. Как же прекрасны твои глаза. Я чувствую его взгляд на мне, который блуждал где-то в районе ключиц… Воронцова сама не заметила, как поддалась своей усталости. Она проснулась с милой улыбкой на лице, что сразу же отразилось на её настроении.

Антуан.

Француз всё утро пребывал в крайне сложном эмоциональном состоянии. Он чувствовал, что сегодня определенно что-то пойдёт не так, как хочет он, но когда озвучивал свои опасения команде, сразу же получал пенделя от Дешама. Ибо нечего разводить панику раньше времени. — Перестань себя накручивать, — пытался вразумить друга Уго, складывая необходимые вещи в сумку, — все человеческие проблемы идут из головы. Как только ты перестанешь себя накручивать такими пессимистическими мыслями, ты сразу задышишь по-новому. Главное помни, что если ты и на поле выйдешь с такой миной, то победы нам явно не видать. Антуан смотрел в потолок и удивлялся самому себе, точнее тому, что он несёт всё утро. — Дружище, я не знаю, что со мной сегодня! — Гризманн вскочил с кровати и начал носиться по комнате как ужаленный, пока его не остановила входная дверь, в которую тот эпично врезался и от резкой боли в области лба уселся прямо на пол. Льорису оставалось только умиляться такому необычному состоянию соседа по комнате. Он уже не первый день замечает, что Антуан стал каким-то «летящим», что свойственно подростку в период пубертата. — Не думал, что скажу это, но ты такой лапочка в последнее время! Похож на мою жену в период беременности: кушаешь круассаны по ночам, чтобы тренер не заметил, читаешь Ремарка между делом, смотришь мультики. Неужели тебе действительно нравится та… — Так, перестань! — прервал кипера Антуан, — всё со мной нормально, я просто устал. Гризманн и сам не заметил, как уголки его губ устремились вверх. Сидит и хитро улыбается, словно кот, который стащил что-то из хозяйской тарелки и остался незамеченным. Но Уго, когда заметил, что его друг явно отреагировал на его упоминание русской, не смог сдержать смех. — Да ты влип! Причем по самые уши! — «поддержал» Антуана Льорис. Тому оставалось лишь молчать, ведь говорить об этом он был не готов. Да и выслушивать бесконечные подколы коллег по команде слегка надоедает. Гризманн и сам не мог ответить на вопрос, что с ним происходит в данный момент времени. Он на Евро, скоро финал, родственники живы и здоровы, карьера на высшей точке. Все, чего он хотел добиться — добился. Но чего-то ему всё это время катастрофически не хватало. А сейчас есть ощущение, что всё в избытке. Что будет после финала? Все разъедутся по отпускам, по своим родным городам и странам. Возможно, он никогда больше не увидит девушку, которая так сильно похожа на его мать. Но Антуан мужественно подготовился к разлуке и пытался сделать всё возможное, чтобы не думать о том вопросе, который так сильно волнует левую часть его груди. Ту, где сердце. «Я не понимаю тебя, Гризманн. Ты что, решил наконец-таки влюбиться? Или тебе не хватает любовных ласк? Почему так сложно понять?» — крутилось у него в голове. Именно это, а ничто другое, мешало ему сосредоточиться и подготовиться к важнейшей игре. Вибрация телефона заставила его наконец-таки подняться с пола.

«Я надеюсь, что ты прочитаешь это сообщение до того, как поедешь на стадион. Хочу сказать лишь то, что я очень переживаю за всех вас. В частности за тебя. Вы сильные и самые лучшие.»

Антуан уже начал печатать ответ, как последовало новое СМС.

«Черт возьми, почему я пишу про всех, хотя хочу писать лишь про тебя одного? Знай, что ты умница. Хотя, думаю, что ты и без меня это знаешь. Ты всё сможешь. Надеюсь, что ты найдешь время для встречи со мной.»

Седьмой номер сборной Франции перечитывал сообщение снова и снова, пока ещё одна вибрация не вернула его в реальный мир.

«PS. Если ты не найдешь на меня время, то я дам тебе знатного пенделя, мисье Гризманн!»

Французу оставалось лишь расплыться в счастливой улыбке. Он понял, что именно этого ему не хватало всё это время. — Судя по твоему выражению лица, кто-то в этой комнате перестал быть в глухой френдзоне! — не мог остаться в стороне Уго, заливаясь смехом. В него тотчас прилетело три подушки, носок и всё остальное, попавшееся под руку, до чего мог дотянуться нападающий. Решающий матч с каждой секундой становился всё ближе.