One day

      Первые пару шагов Никита делает пошатываясь, но потом приходит в норму и, дойдя до стойки, властно хватает свой телефон.       "Именно властно, - подумал Гена,- ведь Альфа всегда остается альфой. А мне приходится напрягаться, чтобы стать Rickey F. В сущности, мой образ ничем не отличается от Лехи Медь".       Никитина рука на его плече: -Пошли? - чуть хрипя, спрашивает - но больше утверждает - он.       Холодный воздух немного освежает, к слову, слишком холодный для майской Москвы. Питерский ("пидорский"). Гена поежился от ветра, забравшегося под футболку. Проходя Крымский мост, он сфокусировал взгляд на громадном памятнике Петру Первому, что возвышался в конце Музеона, и вспомнил, как руки Никиты ложатся на его плечи в "семнашке" во время очередного батла; и эта мысль отчего-то согрела. Парень оторвался от самокопания и посмотрел на своего друга, все это время молча идущего рядом: Никита смотрел по сторонам, будто пытался что-то найти. "Ответы",- пронеслось у Гены в голове, и он понял, что как и прежде, они делали одно дело. -Холодно, - выдохнул Гена, проведя рукой вдоль седой прядки, и даже такая мелочь не укрылась от взгляда Альфы, который прекрасно знал, что друг делает так, когда нервничает. -Не по-московски, - ответил Никита, смотревший теперь больше сквозь Гену, чем на него, и потому пропустил улыбку на губах друга. -Читаешь мысли,- на грани слышимости ответил Гена. -Почему ты так и не покрасил свою прядку?- резко спросил Никита, прервав вновь готовящееся обрушиться долгое молчание. -Она мне не мешает, - пожал плечами Гена.

***

      В прихожей было темно, а тишину нарушали лишь звуки из открытого окна. Гена потянулся к переключателю, но рука замерла на нем, так и не включив свет. Почему-то все его естество говорило, что так будет легче сказать. Да только что говорить-то?       Самокопание - вещь не из приятных, но необычайно полезных. Ты можешь идти ночью через Крымский мост под шум машин, проезжающих рядом, но внутри тебя что-то перекраивается, будто опытная швея перешивает твою душу тебе по размеру. -Я люблю тебя, - Гена и сам не знает, вопрос это или утверждение, говорит ли он это Никите или в пустоту. И, смотря куда-то перед собой усталыми глазами, он включает свет и на какое-то время замирает.       Гена медленно, будто боясь спугнуть, поворачивается к Никите, постепенно переводя взгляд с пола на друга: вот уже видны руки, скрещенные на груди, крепкая шея, борода и... улыбка?       Никита смотрит Гене прямо в глаза. Он не знает, почему тот сказал это и почему сейчас, но возникает чувство, будто с этим переключателем щелкнуло что-то в нем самом; и Никита смотрит на Гену, отбрасывая Alphavite и Rickey F, Никита смотрит на Гену и улыбается ему, как чебурашка улыбался своему крокодилу в старом советском мультфильме.