Let's pretend

      Ризу не спалось. Да и немудрено это было — пережив кошмар падения с разрушающейся космической станции и прохождения сквозь полыхающую атмосферу, он практически перестал спать, слишком яркими были те всполохи воспоминаний, слишком чётко они врезались, почти впаялись в его случае в память, заставляя раз за разом просыпаться от собственного крика, что эхом отражался от стен пустой комнатушки, где кроме кровати и стола не было ничего. Так странно было ночевать здесь, на заброшенной базе некогда могущественной корпорации, а не в уютной комнате на «Гелиосе», в окружении стен, что были увешаны не всегда понятными схемами, графиками и чертежами, а не плакатами с победно улыбающимся Джеком. Джек. От одного звука этого имени, от одной только мысли об этом человеке в голову будто врезались сотни свёрл, что словно бы пытались добраться до ныне пустого места, где раньше находилась программа. Он приходил во снах — невероятно реальный, близкий, вкрадчивый, словно опасный хищник, такой настоящий, что Риз раз за разом просыпался, задыхаясь собственным криком и хватаясь пальцами за зияющий на виске провал вместо порта. Единственным теперь глазом он всматривался в обманчивую темноту комнаты, слушал звуки станции, затаив дыхание и положив руку на бешено колотящееся сердце словно бы в попытке замедлить его чересчур быстрый ход. Но Джека, конечно же, здесь не было, он умер для него там, на обломках «Гелиоса», на обломках самого «Гипериона», — умер в последний раз и, надеялся Риз, теперь уже навсегда. Больно быть преданным кем-то, особенно если этот кто-то — твой герой, которым ты восхищался чуть ли не с малых лет.       Джека не было и не могло быть в его комнате, но что-то опасное чувствовалось в движении воздуха, в том, как тихо гудели и попискивали работающие приборы, как скреблось в вентиляции нечто, что с равным успехом могло оказаться как и гоняемым ветром мусором, так и неведомой, маленькой — и оттого ещё более отвратительной, — тварью. Казалось, что сама Пандора предупреждала Риза бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше, спасаясь от её монстров и кошмаров, от самого её существования. Но Риз оставался на месте, понимая, что, даже сбежав с негостеприимной планеты, от собственных демонов он не избавится.       Риз с силой провёл рукой по лицу, отбросил со лба влажные от пота волосы и посмотрел в дальний угол комнаты, где стоял небольшой стол со всевозможными железками и его старой рукой и портом. В неверном свете ночной лампы приборы и кибернетика выглядели почти что угрожающе, отбрасывая кривые, неказистые и даже страшные тени на голые стены, поблескивая под синеватыми лучами и возвышаясь над столиком. Работа над прототипами шла медленно, — что мог путного сделать Риз с одной рукой и без чертежей исходников? — но всё-таки шла, с забранного с обломков разрушившегося «Гелиоса» протеза руки медленно исчезали гиперионские детали, заменяемые на хромированные титановые пластины, которые парень нашёл в одной из здешних открытых ему лабораторий. Работа по внешней отделке была не столько сложной, сколько муторной, — она требовала частых и тщательных проверок на прочность, большой внимательности при креплении деталей и осторожности в работе с ними, — один неправильно сделанный надрез, и всё придётся начинать сначала, протез, который в дальнейшем будет активно использоваться, не должен иметь никаких дефектов. На то же время, пока шла работа над рукой, он сделал некое подобие заглушки, которая закрывала пустующий теперь паз крепления. Получилось не очень аккуратно, шершавый и не обработанный должным образом материал грозился протереть ткань рубашки до дыр, но жаловаться было грех — хотя бы так, за неимением большего-то. Просто смотреть на неестественные дыры в собственном теле было слишком уж страшно и непривычно.       Что делать с провалом вместо радужки, он не знал. При всей обеспеченности «Атласа» подходящими материалами и инструментами, тех, что требовались для создания и установки глаза, конечно же не было, — в конце концов компания занималась производством оружия, а не высокоточной и высокотехнологичной оптики. С этим вышла заминка. Риз каждое утро смотрел на собственное отражение в осколке зеркала, с отвращением вглядываясь в словно бы огромный зрачок, в котором при должном освещении можно было увидеть жгуты проводов. Жуть. И если с рукой он мог как-то справиться — подсоединить её в принципе не составляло особого труда, — то с глазом и портом так не получилось бы. Слишком тонкой, слишком опасной была эта работа вслепую, слишком много навыков требовала. Навыков, которых у Риза, конечно же, не было.       Риз сел на кровати, зевая и смотря на недавно починенные и настроенные часы. Электронное табло пронзительно-голубым цветом показывало чуть больше четырёх часов утра. Риз поморщился. Теперь он ненавидел голубой цвет, но выбирать не приходилось, — это были единственные работающие часы на всей базе и других пока что не предвиделось.       Он перевёл взгляд на стоящий на небольшой полке сертификат о владении корпорацией. Если всё получится, если ему удастся восстановить былое величие «Атласа», всё будет просто великолепно. Вот только порядок придётся наводить очень и очень долго. Многие двери были закрыты намертво, нужная документация хранилась в запертых не менее надёжно сейфах, а тех крупиц ресурсов, которые были в свободном доступе, едва ли хватало на завершение руки. В свободном доступе, конечно, — Риз знал, что под замками хранится множество материалов, до которых ещё нужно было добраться, получив доступ к системе базы. Работы — даже не требующей физического труда, — было много. Да ещё в главном зале после той знаменательной стычки царил полнейший разгром. Осколки стекла и камня, обломки металла и бурые пятна крови — об этом срочно нужно было позаботиться, что-то сделать. Но у Риза не было сил на это. Сначала с собой бы разобраться.       Компьютеры и сеть сохранились — это хорошо. И хоть выхода в общую Сеть пока что не было, — её скорее всего можно было восстановить, наладив передатчик на крыше здания, — той, в которую были связаны все продолжающие автономно работать базы «Атласа», вполне хватало, чтобы узнавать какую-то статистику происходящего на планете, сканировать её и поднимать старые и чаще всего зашифрованные файлы исследований, которые Риз с огромным интересом каждый раз читал, тратя на это не один час и черпая для себя немало нового. Но не было ничего, что помогло бы ему в поднятии корпорации с колен.       Риз вздохнул и встал с кровати, растирая лицо ладонью и, включая свет, выходя в просторный коридор, чтобы забрать из промышленной холодильной комнаты яйца вроде бы ракков. Его ежедневный рацион не блистал разнообразием, но он даже привык. Человек ко многому может привыкнуть.       Для начала нужно разобраться с протезом и тогда, когда он начнёт полноценно функционировать, уже приступать к восстановлению станции, пусть дело это будет долгим и нелёгким, пусть будет затратным как по силам, так и по средствам. Риз твёрдо решил, что доведёт его до конца, чего бы это ни стоило.       Он вновь вздохнул и, мельком посмотрев в столь ненавистное зеркало, надвинул на слепой глаз сделанную из плотной прорезиненной ткани повязку.

________________

      Весь день он потратил на то, чтобы вновь попытаться частично восстановить руку. Найденных металлических пластин на обшивку категорически не хватало, в то время как плечо было полностью закрыто и отделано, предплечье оставалось оголённым, с торчащими венами жёстких проводов и каркасом. Тех, что остались в доступной Ризу части станции, едва хватило на пальцы и запястье, что тоже было весьма неплохо, но всё же недостаточно.       Риз несколько раз снова обошёл все открытые ему помещения, заглянул в каждый ящик, за каждый прибор, но не нашёл ничего — всё же те ресурсы, которые он использовал, были явно малой толикой того, что имелось в огромном здании с несколькими наземными и подземными этажами. Проблема была ещё в том, что многие комнаты оставались закрыты даже после нескольких лет простоя — не зря же «Атлас» был титаном своего времени как в производстве оружия, так и в защите, — и добраться до них пока что не было ни времени, ни сил.       Хотя время как раз было.       Риз никуда не торопился. Больше никто не дышал в спину, не подгонял своим невидимым, но всегда явным присутствием, не мешал, не лез в жизнь, словно надоедливая муха. Не появлялся из ниоткуда словно бы по щелчку пальцев, но всегда тогда, когда не звали. Риз вздохнул, откладывая отвёртку и потирая ноющий висок. Теперь он свободен от Джека, теперь он может делать всё, что только заблагорассудится, теперь он может не бояться. Не бояться быть задушенным собственной рукой в собственной же постели, не бояться быть расстрелянным турелями или прихлопнутым дверьми, не бояться умереть в принципе. Он жив, у него есть «Атлас», теперь он — хозяин ситуации.       Риз усмехнулся собственным мыслям и, в последний раз бросив на недоделанную руку взгляд, отвернулся от стола, выходя в коридор и идя давно знакомым маршрутом. Он миновал несколько кабинетов и какую-то кладовку, парочку мелких складов с малой ценности ресурсами и ещё энное количество комнат и закутков непонятного предназначения. То, что являлось сейчас его целью, было намного дальше — в самом сердце станции, в самом её центре. Именно там, в глубине всего комплекса, если верить картам на стенах, находились военные лаборатории, где и разрабатывались прототипы. Риз не знал, что увидит, когда массивные, тяжёлые двери откроются, но точно был уверен, что это будет невероятно. Нетронутые запасы ресурсов, деталей и сложных механизмов, чертежи и прототипы в различной степени готовности — если всё получится, если система пустит его в свои жилы, он в один момент станет богаче на несколько миллионов, а то и миллиардов потенциальных долларов — незавершённые прототипы атласовского оружия при должной доработке будут стоить очень больших денег, таких, что вновь поднять компанию до самых вершин не составит никакого труда. Конечно, до уровня «Гипериона» ей ещё будет очень и очень далеко, но всё же какой-никакой, а прогресс. Уж с «Далем» точно сможет посоперничать, в этом сомневаться не стоило.       Дверь была заперта одним из самых надёжных образов — открыть её можно было только через сканер сетчатки, который, конечно же не работал, пока Риз не подтвердил свою причастность к компании. Но он знал, догадывался, что нужно сделать — всего лишь перенастроить охранную систему под себя, показать, кто теперь здесь главный. И сертификат на владение, номер которого Риз заучил наизусть за долгими вечерами рассматривания заламинированной и помещённой в рамку картонки, мог помочь ему в этом.       Найти программу авторизации было делом плёвым, разобраться, куда вводить нужные цифры, было ещё проще. Молчавший до сей поры ВИ ожил, прося ввести новые данные в базу, а после мягко, не меняя приветливого тона оповестил, что, мол, если эти вот самые данные не будут введены в течение двух минут, включится автоматическая система безопасности. Риз вздрогнул, услышав щелчки заряжающихся и набирающих мощность турелей — ВИ не блефовал насчёт них. И Риз поспешил ввести номер — почти что не глядя, только по памяти, он даже не боялся, что ошибётся в одной из цифр отнюдь не маленького числа — слишком хорошо те были заучены, слишком остро врезались в память, впаянные в неё теми бессонными ночами, когда он сидел за столом и, склонив голову, невидяще смотрел в лист. Вот и пригодилось.       Следующим пунктом была привязка систем к владельцу — всё тот же ВИ сообщил, что данные успешно сброшены, и что система рада приветствовать своего нового управителя, который может подтвердить свои полномочия и вступить в полноценные права путём привязки узора сетчатки к сканеру. Риз шагнул к монструозной двери, широко распахнул живой глаз, придерживая пальцами болящие веки слепого, и посмотрел в сканирующий алый луч, что на мгновение ослепил, а после погас. Раздалось характерное гудение отпираемой двери, щелчок и уже куда более приветливый голос виртуального интеллекта. Риз вздохнул, делая шаг вперёд в огромное помещение, открывшееся после того, как дверь с тихим шипением ушла в сторону. Теперь все двери как в этом — так и во многих других зданиях корпорации, связанных в одну сеть, — были открыты для него.       Длинный коридор встретил его запахом затхлости, но сухости, запахом хранящихся металлов и масляной смазки, запахом неизбежно появившейся пыли. Множество дверей радушно горели зелёными панелями, готовые открыться по первому слову, под ногами мягко пружинило какое-то резиновое вспененное покрытие, над головой вспыхнуло уже полноценное, не аварийное освещение. База всеми силами старалась выслужиться перед новым хозяином, показывая, как счастлива его видеть, показывая, что готова предоставить все свои ресурсы. И Риз был рад этому как никогда — наконец-то всё получилось, дело, которое он планировал сделать так долго, было совершено. Если бы кто спросил, он бы и сам не смог ответить, почему тянул так долго, почему не ввёл номер сразу, вынудив себя сидеть в аварийной полутьме и спать на жёстком подобии кровати, когда здесь, в глубине, были не только военные лаборатории, но также и лестница на следующий этаж, где, как услужливо показала вспыхнувшая на информационном табло голограмма, были жилые комнаты сотрудников. Возможно потому, что первые несколько дней он просто лежал на кровати, невидяще смотря в потолок и чувствуя, как оплетают буквально всё тело колючие лианы боли; возможно потому, что всё происходящее казалось дурным сном — воспалённый разум никак не хотел принимать шокирующую очевидность того, что произошло, никак не хотел мириться с тем, что всё, что Риз знал, всё, с чем он был связан, обрушилось с небес на землю почти что в одно мгновение; возможно, наконец, потому, что его эти самые несколько дней просто трясло крупной дрожью, знобило и рвало желчью от одного только воспоминания того, что пришлось пережить, что пришлось почувствовать. И всё это вкупе не особенно располагало к каким-либо действиям.       А потом всё прошло. Просто в один день Риз проснулся с пониманием того, что почти ничего не помнит из совершённого — разум, оберегая своего хозяина, услужливо подкорректировал воспоминания, стёр ненужные, страшные участки, заменив их слепыми зонами белого неведения. Так было правильно, так было безопаснее.       А ещё позже было просто не до того — загоревшись идеей воссоздания руки, Риз корпел над протезом, отсоединяя жёлтые пластины и аккуратно откладывая их в сторону, несмотря на нестерпимое желание бросить в промышленную топку, которая, к счастью, была в соседнем помещении; чинил пробитый железным обломком каркас, менял испортившиеся детали на новые, делал замеры и подгонки; переносил отсоединённые детали в монструозного вида сканер и программировал промышленный — и, к счастью, находившийся в открытой лаборатории — лазер на вырезание новых, точно таких же частей. Только вот чисто металлических, не покрытых ненавистным теперь наряду с голубым цветом.       Так прошло чуть меньше двух недель по времяисчислению «Гелиоса». Он питался яйцами, за которыми пришлось выйти на поверхность, — и лучше было не спрашивать, где он вообще их достал, — спал всего лишь несколько часов ночью и работал весь длинный пандорский день, мылся в явно техническом помещении под струями странно ржавой и пахнущей железом воды и ни разу не задумался о том, что на станции существует ещё что-то кроме его каморки и лабораторий, в которых он проводил времени даже больше, чем непосредственно в кровати. Не до того было. Просто не до того. Организму и разуму требовалось отвлечься на что-то, что не напоминало бы о недавних ужасных событиях, на что-то, что стало бы прекрасной заглушкой для боли как моральной, так и физической. И это «что-то» было найдено в работе.       Порой даже ночами не спя, забывая принять пищу и сходить хоть и в дрянной, но всё же душ, он работал долгие часы, под конец дня валясь от усталости и засыпая на удивление спокойным сном без видений. И это было просто невероятно прекрасно — видеть перед глазами не Джека, не горящие обломки, не возможные страшные смерти друзей, а пустую и совершенно непроглядную черноту.       Риз подобрал с небольшого возвышения прямо перед входом информационный планшет и посмотрел на отобразившуюся карту. База была по-настоящему гигантской. Несколько этажей, огромные лаборатории, отдельный жилой комплекс — настоящий автономный городок, пусть и не такой большой, как полноценный наземный, но по размерам вполне достаточный, чтобы обеспечить всем нужным находящихся здесь учёных. И первым делом Риз, конечно же, направился на этаж выше — очень уж интересно было посмотреть, чем и как жили сотрудники. Да и одежду сменить хотелось, и душ нормальный принять — почему-то сомнений насчёт того, что наверху всё это окажется, совершенно не было.