Let's pretend

      Комнат оказалось не так уж и много. Меньше, по крайней мере, чем Риз ожидал увидеть. Каждая была разделена непрозрачной ширмой на две равные части, в которых, в свою очередь, стояло по кровати, письменному столу с терминалом и небольшому шкафу, видимо, для личных вещей. Всё это моментально напомнило Ризу о «Гелиосе» — не масштабами, конечно же, этой станции до него было далеко, а именно расположением жилых и рабочих помещений. Только вот на «Гелиосе» сотрудники жили по одному. Здесь же, видимо, размеры базы не позволяли в полной мере с комфортом разместить всех работников. Хотя два человека в комнате — не так уж и плохо. Для Риза всё было совсем хорошо, насколько вообще может быть хорошо в его ситуации. Он был один во всём здании, он был волен выбирать любую комнату, какую вздумается. Это пугало. Нет, не выбор комнат — вынужденное одиночество. Сейчас Риз был бы рад любому (но желательно миролюбиво настроенному) собеседнику. Он был бы не против разговора даже с ВИ — но на то он и есть ВИ, что может ответить только на базовые вопросы, касающиеся станции, а вот поддержать полноценный диалог не в состоянии. Единственный на этой станции ИИ лежал сейчас в кармане брюк Риза, иногда напоминая о себе постоянно выскакивающим хвостом провода. Только вот с ним разговаривать у Риза как раз никакого желания не было. Можно было бы починить повредившегося в процессе эвакуации Дампи — хоть и практической пользы от него никакой и не было, всё же присутствие условно живого собеседника намного облегчило бы пребывание на станции. «Разговаривать сам с собой — диагноз, — думал Риз, идя дальше по коридору в поисках наиболее просторной комнаты. — Разговаривать с неодушевлённым роботом — тоже диагноз. Но полегче». На том он и решил — починить маленького робота по возможности. И пусть воспоминания, им вызываемые, будут не самыми приятными, — станет чуточку спокойнее, не так страшно ходить по хоть и пустым, но всё равно пугающим коридорам покинутой станции.       Наконец нужная комната была найдена — судя по её размерам и обстановке, принадлежала она человеку, занимающему не последнюю должность. Никакого разделения, большая кровать, вместительный шкаф, закрытое тяжёлыми, толстыми ставнями окно, удобный стол и мягкое кресло, в которое Риз поспешил усесться, поворачиваясь вокруг своей оси и рассматривая помещение уже полноценно.       Мягкое покрытие под ногами — но не ковролин, просто что-то текстурированное под него, видимо, призванное смотреться уютно и по-домашнему; вся мебель металлическая, матовая, с фирменными красными вставками; рабочий компьютер с несколькими мониторами усыпан всевозможными стикерами, но то, что на них написано, Риз понять не смог — то ли почерк у владельца был слишком уж неудобочитаем, то ли многочисленные сокращения и цифровые замены делали заметки совершенно непонятными для человека постороннего и непросвещённого. Риз повернулся, смотря на дверь прямо напротив шкафа. Что-то подсказывало, что там была ванная комната, — и догадки подтвердились, когда он, всё же встав с места и осторожно, боязливо потянув створку на себя, приоткрыл её, заглядывая внутрь. Ничего страшного внутри не было — никаких трупов, никакой крови, ничего из того, что уже успел навоображать себе Риз. Была лишь душевая кабинка, раковина с зеркалом над ней и унитаз. Всё выполненное в уже знакомом металле с красными вставками, всё матовое. Если на мгновение удалось бы забыть о том, что он находится на заброшенной базе некогда могущественной корпорации, можно было бы подумать, что вся эта комната — номер какой-нибудь гостиницы среднего класса. Всё чисто прибрано — если не считать пыли, конечно же, — постель аккуратно заправлена, на столе не менее аккуратная стопка документов и рядом — такая же стопка чистой бумаги. Казалось, что владелец может вернуться в любую секунду, казалось, что он отошёл ненадолго — чтобы принести из общей столовой поздний завтрак, а уже потом основательно сесть за работу. Было очевидно, что смертельная битва пришла к работникам базы внезапно, когда никто ничего не ожидал.       Риз вновь подошёл к рабочему столу, тронул пальцем засохшую ручку, поправил остро заточенный карандаш, нажал на кнопку, открывающую массивные ставни, и присел в кресло, задумчиво смотря в стену и обдумывая то, что нужно будет сделать в дальнейшем.       Прибраться везде, где только хватит сил — это определённо. Если он планирует дальнейшее возрождение корпорации, нужно начать с малого, а там, когда дела пойдут в гору, можно будет заняться восстановлением остальных разбросанных по Пандоре баз — с помощью ли нанятой силы, с помощью ли рабочих компаний-союзников — не столь важно, главное результат. Неплохо было бы разобрать бумаги, рассортировав их по степени важности и актуальности, навести порядок в документации, отобрав чертежи перспективных прототипов от полнейшей чуши, настроить системы безопасности, перепрограммировать молчащие внешние турели и настроить слепые сейчас камеры, расположенные по всему периметру базы — причём Риз увидел их ещё тогда, когда всё здание поднялось из-под земли. Сейчас же рисковать собственной безопасностью не хотелось, опытным путём выяснив, с каким любопытством и неприязнью местное население относится ко всему новому, Риз примерно догадывался, какую реакцию у аборигенов вызовет появившаяся из ниоткуда громадина с узнаваемой надписью. И хотя гостями в заброшенном городке были разве что скаги и иногда пролетающие с пронзительными воплями ракки, Риз не исключал вероятность того, что как-нибудь в порядке очередного рейда сюда завалятся бандиты. Или же просто психи, снова решившие устроить пицца-вечеринку в укромном и тихом месте.       Нужно было разобрать беспорядок в главном зале. Сделать что-то с обломками массивной статуи, отмыть бурые пятна с пола — сами трупы Риз оттащил в промышленную печь ещё раньше, — настроить входной интерфейс ворот и запереть намертво те двери, что вели в злополучные коридоры. Не хотелось растравливать воспоминания, не хотелось вспоминать совершенно ничего. И Риз с удовольствием забыл бы всё, что было, с удовольствием бы посчитал всё произошедшее ранее за сон — только вот на самом деле считать так ему не позволяло давящее чувство вины за друзей, которые пропали без вести, удушающий страх за непонятно где находящегося Вона и его судьбу. В конце концов так считать ему не позволяла пульсирующая боль в тех местах, где раньше были порт и рука, и совершенно разрывающая там, где билось сердце.       Риз вздохнул и зарылся пальцами в давно не мытые волосы, вытягивая слипшиеся пряди и с удивлением скашивая на них глаза. Кажется, он на самом деле забыл, сколько времени провёл без нормального душа и сна, кажется, он на самом деле забыл, что такое чистая одежда. Риз встал с кресла, подошёл к шкафу и одним широким движением распахнул створки, смотря на аккуратно упакованную в целлофановые чехлы одежду наподобие той, что он видел у Кассия. Он тронул одну из вешалок, почему-то ожидая, что вещи сейчас рассыплются в пыль, и, когда этого, конечно же, не произошло, подхватил её, сорвал чехол и пошёл в ванную — смывать тяжесть всех прошедших дней.       Вода, на удивление, была, и даже горячая — сложные системы её подвода и нагрева до сих пор работали, чему Риз почти даже не удивился. Разве что только совсем чуть-чуть. Глупо было удивляться, что на буквально законсервированной базе корпорации, которая в своё время была титаном производства, спустя несколько лет всё отлично функционирует как то должно.       Риз быстро разделся, отбросив в сторону совершенно потерявшую вид одежду, и с искренним восторгом влез под великолепно горячие упругие струи, подставляя им лицо и макушку, ноющие от долгой и кропотливой работы плечи и шею. За паз правой руки он не боялся — заглушка, хоть и сделанная на скорую руку, свои функции выполняла просто отлично, так что принятие живительного душа не могло омрачить попадание влаги на пусть и повреждённые, но не потерявшие своей важности контакты внутри.       Вода была чистой, прозрачной, совершенно не пахла железом и была такой великолепной, что Риз даже вслух простонал от того, каким же наслаждением было стоять вот так вот, упираясь лбом в кафельную стенку и чувствуя, как по натруженной и уставшей спине стекают горячие струйки, как омывают они лицо, как застилают глаза и попадают в рот. Риз пошарил рукой рядом с собой, вспоминая, что ещё в самый первый визит видел стоящие на полочке принадлежности для душа в неприметных прозрачных баночках без этикетки — даже самая, казалось бы, привычная реклама здесь скорее всего не приветствовалась, — и взял одну из них, не глядя открывая и выливая добрую порцию содержимого на голову. Совершенно не важно, чем была вязкая и неожиданно приятно пахнущая масса — шампунем, гелем, а может и вообще средством для мытья всяких научно-лабораторных штук, — важно было, что она прекрасно сможет смыть всю грязь, всю усталость, все те тревожные мысли, что уже как несколько недель с комфортом жили в голове Риза.       Риз запустил мыльную ладонь в волосы и взъерошил их, тщательно промывая пряди и затем вновь наливая шампунь на макушку — с первого раза вымыть дочиста не получилось, — после чего уже куда как более осторожно помассировал кожу головы, вспенивая ароматную жидкость и с наслаждением пропуская её белую воздушную массу сквозь скользкие пальцы. Как же он соскучился по таким вещам — всё же поживи добрый месяц, купаясь только в технической воде (причина, почему та вода, в которой он до этого плескался, была ржавой, оказалось проста до невозможности), сразу начнёшь ценить простые мелочи вроде горячего душа и средств личной гигиены. Риз вновь вздохнул и шагнул под струи, смывая пену и дотягиваясь теперь уже до геля — сомнения в предназначении жидкости уже в другой баночке всё ещё были, — после чего вылил добрую его половину на себя, растирая ладонью скользкие потёки и тщательно, почти с остервенением расчёсывая плечи и спину, грудь и шею, бёдра и ягодицы, все те места, до которых в принципе мог добраться одной рукой.       Когда Риз, благоухающий неизвестными, но определённо приятными запахами вышел из заполненной паром комнатки, солнце — или чем бы ни был тот похожий на него свет, — всё ещё было высоко в небе. Неожиданно стало понятно наличие подобных ставен даже в жилых помещениях — даже при всём желании, даже накачавшись стимулирующими веществами, работать больше полутора десятка часов было попросту невозможно, а сутки на Пандоре длились около девяноста часов, поэтому, когда организм уже требовал сна, на планете всё ещё в самом своём разгаре царил день. Вот и приходилось идти на всякие ухищрения.       Риз натянул форменную водолазку, найденное тут же, в шкафу, аккуратно сложенное бельё, штаны и, рванув с кровати покрывало, с наслаждением упал на мягкий матрас, блаженно жмурясь в потолок и недоумевая от собственной несообразительности — и как раньше не додумался сразу же ввести номер?.. Но мыслить об этом сил уже никаких не было, и Риз, сладко зевнув, закрыл глаза, успев, впрочем, в последний момент протянуть слабую руку к панели управления входной дверью и заблокировать её, а также ткнуть в кнопку опускания ставен — свет был слишком ярким, чтобы спать с комфортом. После чего, поёрзав ещё пару секунд в поисках наиболее удобного положения, он завернулся в одеяло и, подсунув руку под подушку, уснул.

________________

      На сей раз ему вновь не снилось ничего. Просто пустой чёрный вакуум, беззвучный и неосязаемый, такой спокойный и умиротворяющий. И только под самый конец промелькнуло в сознании что-то, что мигнуло ярким неоном, проскользнуло на самой грани восприятия и растворилось в непроглядной темноте. Риз, проснувшись, даже определить не смог, что такое ему снилось — слишком размытыми были очертания этого «чего-то» (или всё же «кого-то»?), слишком быстро оно пронеслось, да так, что ни мгновения воспоминаний о себе не оставило.       Риз изо всех сил потянулся, чувствуя приятную слабость в отдохнувших мышцах, зевнул и сел на кровати, откидывая одеяло в сторону и дотягиваясь до кнопки управления ставнями — по ту сторону окна был всё ещё день, что не могло не сбивать с толку — организм, привыкший к комфортному режиму 12/12 (ранее поддерживаемому умными гиперионскими системами климат-контроля), никак не мог смириться с тем, что сейчас эти цифры увеличились почти в четыре раза, установившись на 45/45.       И несмотря на то, что в любое время суток он неизменно сидел на базе, Риз не раз уже задумывался о том, чтобы восстановить освещение городка, но всё ещё сомневался над тем, какой эффект — положительный или отрицательный, — возымеет это действие. С одной стороны ему хотелось знать всё и сразу, знать, что происходит за периметром безопасной базы, знать о каждом пришедшем незнакомце, что вздумает наведаться к нему в гости. А с другой стороны он понимал, что таким образом очень и очень быстро обнаружит себя. И если громадную базу каким-то чудом ещё никто не заметил, то уж её огни посреди темноты заметят все. Всё же электричество в подобных мёртвых городках — большая редкость.       В конечном итоге Риз решил сначала укрепить систему безопасности — настроить турели и защитные механизмы, подключить многочисленные камеры и откорректировать систему звуковых оповещений — те самые громкоговорители, которые он видел на крышах заколоченных со всех сторон домишек. И только тогда, будучи уверенным в собственной защищённости, можно будет и объявить себя. Но всё требовало тщательной настройки. Спутниковые тарелки, обеспечивающие связь, входная панель с видеофоном, внутренние механизмы — всё нужно было калибровать, разбирать и подстраивать под себя, задавать новые параметры и сбрасывать старые, уже устаревшие. На всё требовалось время. Которого у Риза было предостаточно.       Но сначала нужно было починить Дампи. Слишком уж гнетущей становилась тишина, слишком уж давила она на уши. И Риз сейчас ни чуточки не схитрил бы, если сказал, что даже бессмысленные вопли маленького робота будут приятны для слуха.       Малыш сильно повредился при падении с «Гелиоса». Даже тщательной его проверки не требовалось, чтобы понять, что без должного ремонта функционировать он не будет. Риз подобрал его тогда же, когда возвращался на место падения за рукой — корпус маленького робота он заметил не сразу, что-то знакомое мелькнуло среди обломков только тогда, когда он уже собирался уходить. И, конечно же, Риз подобрал его — осознанно ли, бездумно, оттого ли, что сложно было расстаться с подарком, за который в той или иной степени чувствуешь ответственность — неважно. Главное, что теперь Дампи стоял на одном из столов в той лаборатории, которую первое время занимал Риз. Его корпус был разбит и измят, линза треснула и обнажила контакты, с помощью которых робот мог «видеть», многие части просто отсутствовали, напоминая о своём бывшем наличии только обрывками обугленных проводов в местах крепления. Риз не знал, заработает ли он вообще, но по крайней мере на это надеялся — не хотелось оставаться без общества относительно живого существа.       Только вот где достать запчасти? Риз задался этим вопросом, рассматривая то, что осталось от Дампи. Пластины для корпуса он найти сможет, заменить всевозможные соединения и провода тоже проблемой не будет, но вот линза и сломанный ствол мини-турели?.. Стекла на базе не было — разве что только огромные окна, но разбивать их для того, чтобы выточить деталь размером едва ли с ладонь — абсурд; и хоть стволы тоже были — в этом Риз убедился, сунувшись в одно из открытых вчера помещений и найдя целый склад незавершённых прототипов, — разламывать эти самые прототипы не хотелось, мало ли, что путное при должном опыте можно будет потом создать. Разбирать их для сканирования и последующего создания 3D-модели Риз тоже не решился, — а ну как не соберёт обратно, что тогда? Поэтому единственным выходом оказалось отправиться на многочисленные пандорские свалки в поисках нужных запчастей.       Насколько Риз знал, оружейная система Дампи оставляла желать лучшего. Тех выстрелов, на которые он был способен, пусть даже и вкупе с шоковым модификатором зарядов, было явно недостаточно для должной защиты. И поэтому Риз всерьёз озадачился выбором замены для ствола. Нужен был такой, чтобы выдержал нагрузку, которую Риз хотел ему задать, такой, чтобы калибром совпадал с родным, такой, чтобы без проблем вынес усиленные стихийным элементом пули.       И Риз, кажется, догадывался, на что нужно будет ориентироваться.       В конечном итоге, перебрав множество различных вариантов и комбинаций элементного урона, рассмотрев все вбитые в базу данные о пандорском оружии и прикинув примерный наносимый ими урон, он остановился на стволе штурмовой винтовки с коррозийным модификатором патронов — огромная убойная сила и высокая скорострельность сделали бы Дампи компактной машиной смерти. Только вот установка всех этих улучшений могла быть проблемной — Риз никогда не имел дела с оружием, да и что общего может с ним иметь гиперионский программист, стрелявший разве что только из пальцев во время массовых корпоративных «побоищ»? Но задумываться об этом Ризу не хотелось. Загоревшись идеей, он мечтал во что бы то ни стало воплотить её, и неважно, что для этого потребуется. Нужно будет научиться собирать оружие — он научится; нужно будет досконально изучить найденные чертежи больших роботов, конвертировав их размеры в размеры Дампи — он сделает; нужно будет отнять у бандита подходящую винтовку, вооружившись только дубинкой — отнимет. Хотя нет. Последнее уже перебор. Но Риз не сомневался, что и правда будет готов пойти на всё, что угодно, лишь бы не провести остаток жизни в одиночестве.       Потому что этого ему хотелось меньше всего.       Выдвинуться решил немедленно. Непривычно большие цифры на дисплее часов показывали время по-местному уже к вечеру, хоть свет был ещё высоко и сиял ярко. Риз не был уверен, сколько времени ему потребуется, чтобы найти всё нужное, да и получится ли вообще отыскать необходимые запчасти с первого раза. Так что лучше поспешить. Резонным было бы вообще отправиться утром следующего дня, но так долго он терпеть не мог — приступать к уже надуманным делам не хотелось, пока не будет выполнена идея-фикс, иначе не получится ничего, иначе всё будет валиться из рук, а мысли то и дело станут возвращаться к неисполненному.       Риз сложил в найденный тут же рюкзак планшет и парочку яиц, которыми можно будет перекусить в пути, закинул его на здоровое плечо и, поправив повязку на глазу, вышел из комнаты, спускаясь в главный зал и идя к выходу со станции.       Стояла тишина. Такая, что можно было услышать, как почти что бесшумно гудят лампочки, как тихо, на самой грани слуха урчит где-то в недрах мощная система жизнеобеспечения базы, как механически гудит неведомое нечто, природу которого Риз так и не смог определить. И только звук шагов громкой чеканной дробью отражался от высоких потолков.       Перешагнув через развороченные пластины двери, Риз поднялся на поверхность, щурясь на пусть и уже не такой яркий, но всё ещё ослепляющий свет и прикрывая зрячий глаз рукой. В нос ударил запах городка — запах многолетней пыли и разрушающегося металла, запах разогретого покрытия крыш и гниющего мусора, запах испражнений иногда пробегающих мимо скагов. После чистого, пропущенного через всевозможные фильтры воздуха станции эта смесь была оглушающей, да настолько, что Риз ещё несколько минут стоял просто вот так — щурясь на свет и прижимая к носу тыльную сторону ладони, чтобы вдыхать смрад хотя бы через аромат чистой кожи.       Риз осмотрелся, пытаясь найти какие-либо изменения в городке. Но их не было. Давно забытый бандитами и изредка навещаемый только психами, он тихо доживал свои последние годы, медленно разрушаясь под воздействием уничтожающей стихии недружелюбной планеты. Потихоньку оседали облепленные мхом, плесенью и лишайниками домишки, зарастали колючей, жёсткой травой некогда протоптанные тропинки, ржавчиной осыпался металл с заграждений и стен. Время не щадит ничего. А уж время на Пандоре — тем более.       Риз повернул в тесный переулочек, отодвинул набросанные лишь для вида железные листы и, запрыгнув на бампер — иначе попасть внутрь никак было нельзя, — сел в видавшую виды бандитскую машину, что была найдена им брошенной тут же неподалёку. Что заставило аборигенов оставить свой личный транспорт было загадкой ровно до тех пор, пока Риз не заметил на обшивке глубокие, в несколько сантиметров, следы когтей. И нужно было надеяться, что та тварь, которая оставила на прочном металле эти отметины, уже давно забыла про трофей.       Риз повернул ключ в зажигании, переключил скорости и тут же положил руку на руль, медленно затем нажимая педаль газа и осторожно выезжая из закутка — всё же водить с одной рукой было тем ещё удовольствием, но хотя бы возможным. Риз поправил сброшенный на сиденье рюкзак так, чтобы он в процессе не свалился на пол, достал планшет и, кое-как прикрепив его к приборной панели, открыл карту местности, задавая точку направления и затем выезжая на более-менее широкую дорогу, пролегающую в центре городка. Путь предстоял неблизкий, проходящий через недружелюбные местности и даже лагеря бандитов — своеобразный навигатор прокладывал короткий маршрут, но никак не безопасный — безопасный был бы намного длиннее. Но Риз решил, что по возможности будет объезжать отмеченные высоким уровнем опасности регионы, чтобы избежать конфликта — защитить он себя не сможет, да и быстро оторваться от возможной погони не получится — экстремальная езда с одной рабочей рукой была смертельно опасна, особенно если учесть, что никакого оружия при себе у него не было — даже турель, некогда прикреплённая к машине, была выдрана с мясом предположительно той же тварью, что и оставила глубокие отметины на обшивке. Тяжело и страшно было признавать то, что он оказался практически беззащитным перед лицом подстерегающей всюду опасности. Поэтому нужно было быть предельно осторожным.       Риз ехал насколько это было возможно тихо, тщательно всматривался вдаль на предмет недружелюбно настроенной фауны Пандоры и то и дело заглядывал в зеркала заднего вида — чтобы контролировать ситуацию ещё и позади машины. Но его преследовали только клубы пыли, поднимающейся из-под остро рельефных колёс. Навигатор то и дело угасал в целях экономии энергии, поэтому приходилось его то и дело «будить», бросая при этом руль. Нехватка руки никогда не ощущалась так остро, как сейчас. Но так или иначе позади оставалось преодолённое пространство, а впереди его становилось всё меньше. Риз, как и задумывал, старался объезжать точки, в которых конфликта было бы не избежать, он почти протискивался на довольно громоздкой машине между узко стоящими скалами, виртуозно объезжал тут и там расставленные, кажется, на скагов ловушки и быстро проезжал мимо устрашающего вида буровых установок, бесцельно вгрызающихся в бесплодную землю. Ладонь скользила по рулю, а всё тело мелко-мелко тряслось так, что предательская дрожь прокатывалась от макушки до самых колен, неприятно ослабляя всё тело. Ризу и правда было страшно. Он уже думал, что одиночество на базе не такая уж и плохая перспектива по сравнению с тем, что могло ждать его на пути к намеченной цели. Слишком уж непредсказуемыми были эти земли, слишком уж много опасных тайн они скрывали в своих недрах. Путь, безопасный в одну сторону, мог не быть таковым в обратную, многое могло измениться в дальнейшем. И это пугало больше всего.       Однако уже невдалеке показались внушительного размера горы всевозможного мусора, ветер донёс до обоняния запах ржавого металла и дымка коррозии, и Риз понял, что он на правильном пути.       Спустя каких-то несколько минут он припарковал машину в тени опасно накренившегося остова какой-то конструкции, вылез и, подхватив рюкзак, осторожно прошёл вглубь свалки, тщательно выбирая куда поставить ногу и то и дело тихо чертыхаясь от впивающихся в ткань форменного костюма мелких тонких колючек непонятного происхождения. Чего здесь только не было! Разобранные корпуса побитых и искорёженных до неузнаваемости машин, железные двери, осколки окон, разбитое оружие и контейнеры оружейных производителей, какие-то непонятные конструкции, огромные шестерни буровых установок, треснувшие, сочащиеся кислотой и шлаком бочки, озерца этих самых шлака и кислоты, от которых шёл настолько удушающий запах, что Ризу пришлось уйти в другую сторону, продолжив поиски там — даже нахождение рядом с подобным могло стать серьёзной угрозой для жизни.       Ещё раз сверившись с тем, что ему было нужно, он встал на небольшое возвышение, посмотрел сверху вниз на горы всевозможного хлама и, глубоко вздохнув — что было ужасной ошибкой, пары зловония тут же проникли в лёгкие, заставляя закашляться, — спустился туда, где скопление всевозможных стволов было наибольшим. Погнутые штурмовые винтовки, разбитые дробовики, оплавленные пистолеты и револьверы с развороченными дулами — вот среди чего ему было необходимо искать нужные детали, вот что будет в дальнейшем защищать его. Но выбирать не приходилось, и поэтому Риз, ещё раз вздохнув — на сей раз порядком осторожнее, — присел на корточки, об колено закатывая рукав повыше и подтягивая его зубами — испачкать новую одежду вот так сразу не хотелось, — после чего вновь бросил взгляд на планшет, запоминая характеристики. Ошибиться было нельзя.       В мусоре он копался достаточно долго, и если сначала он морщил нос, нечаянно вляпываясь в пятно оружейной смазки, то теперь даже какое-то мазохистское удовольствие получать начал, уже не страшась запачкать и без того грязную как не пойми что руку. Оружия было много. Очень много. Повреждённого, конечно же, попадалось намного больше, но и целого было достаточно, чтобы выбрать из него что-то подходящее. Правда, не под ногами оно валялось, а как раз в одних из тех намертво заблокированных ящиках — бандиты, видимо, не разобравшись, что к чему, попросту выбросили довольно увесистые сундуки на свалку, решив, что тут им самое место. Риз же умудрился как-то открыть один из них — обломав, правда, и без того коротко обкусанные ногти до самого мяса, отчего боль прокатилась до самого локтя, — и найти несколько полезных штучек. Например, желанный коррозийный модификатор. Не сам модификатор в чистом виде, конечно, а пистолет, в котором он был установлен. А ещё щит, который он не преминул тут же повесить на пояс — пусть хотя бы такая защита будет. А вот со стволом выходило всё намного сложнее. Те штурмовые винтовки, что попадались, были либо искорёжены до неузнаваемости, либо не подходили калибром, что было недопустимо.       Однако когда Риз уже, кажется, перерыл всю свалку и решил, что не найдёт здесь больше ничего путного, удача наконец повернулась к нему улыбающимся лицом. Винтовка нашлась. С разбитым прикладом и развороченным прицелом, с оплавленным спусковым механизмом и выдранным с мясом магазином, но, что самое главное — с абсолютно целым стволом. Риз на радостях чуть было не поцеловал оружие, но затем, вовремя спохватившись, что так и заразу смертельную подхватить можно, просто прижал винтовку к груди, баюкая её и осторожно укладывая в рюкзак к пистолету. Яйца с некоторой долей сожаления пришлось выложить, для них просто не было места. Но и без того винтовка не помещалась, дуло так или иначе торчало вверх, не позволяя молнии сойтись, но Ризу уже было всё равно — какая разница, в самом-то деле? Он нашёл всё нужное — модификатор он вытащит из пистолета, линзу выточит из подобранных здесь же осколков, а со стволом и так всё было ясно. Глупо было задумываться о том, как выглядит со стороны его добыча.       Он, присев возле самой дороги неподалёку от того места, где оставил машину, аккуратно раскладывал острые стёкла по кармашкам рюкзака, собираясь затем уже было встать, как вдруг позади раздался насмешливый голос, не узнать который было просто невозможно:       — Неужели это сам Мистер десять миллионов долларов ковыряется в мусоре?       Риз подскочил, обернулся и, сощурившись здоровым глазом, что отозвалось лёгкой болью в повреждённом виске, нахмурился:       — Август.