Let's pretend

      Первое, что почувствовал Риз, когда открыл глаза, оправляясь от сильного, сокрушительного удара — это боль. Она пульсировала в скуле отвратительным биением, она ныла где-то в зубах и в самой голове, она растекалась по щеке онемением от большого, распухшего, налившегося кровью синяка, ссадину на котором щипало от прикосновений даже воздуха — что уж там говорить о попадающей пыли. Голова немилосердно болела и гудела, а под полы костюма забивался песок и мелкий мусор. Риз посмотрел перед собой, на странного человека, волокущего его по земле, и мысленно усмехнулся: да уж, принимая приглашение на встречу он и подумать не мог, что та окажется подставой. Нет, такая мысль, конечно же, промелькнула в его голове на какое-то мгновение, но он быстро её отбросил: слишком уж хотелось получить хоть какую-то весточку от друзей. Но сейчас, анализируя всю ситуацию и пытаясь разложить всё по полочкам в раскалывающейся от боли голове, Риз понимал: Фиона действительно была во всём этом как-то замешана, иначе как Незнакомец — так для себя он решил называть этого странного человека, — узнал частоту, на которую были настроены его личные каналы связи, те, через которые он связывался с девушками там, на «Гелиосе»? Риз поморщился и кое-как сплюнул в сторону, пытаясь убрать изо рта отвратительно скрипящий на зубах песок. Вокруг него поднимались клубы пыли, дышать было почти невозможно, и он всерьёз уже опасался, что куда бы ни тащил его Незнакомец, добраться туда живым у него с каждым метром всё меньше и меньше шансов: если он не протрёт до костей себе спину об камни и песок, то уж точно задохнётся. Риз прикрыл глаза, чтобы грязь не попадала хотя бы в них, и поморщился: его протащили прямиком по пучкам какой-то жёсткой, редкой травы, стебельки которой скользнули прямиком по повреждённой щеке, спровоцировав приступ боли настолько сильный, что Ризу пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Он не понимал, почему ему не позволят идти самостоятельно, не понимал, куда его вообще тащат, не понимал, для какой в принципе цели всё это было организовано. Но также понимал, что скоро он узнает ответы на свои вопросы.       И он оказался прав. Насчёт Фионы, по крайней мере: она действительно тоже была здесь, связанная и просто невероятно злая. И, огрызаясь в ответ на её колкости, Риз в глубине души осознавал, что рад видеть её целой и невредимой. Хотелось верить, что она тоже.       А потом был долгий рассказ. Они представляли историю каждый со своей стороны, постоянно перебивали и передразнивали друг друга, обменивались колкостями и саркастичными шутками, наконец, иногда надолго замолкали, пытаясь подобрать слова, чтобы рассказать о наиболее трагичных моментах их истории. Незнакомец слушал внимательно, лишь изредка он вставлял своё слово, чтобы задать какой-то вопрос по поводу того или иного момента, явно ему непонятного, однако далеко уходить от темы он не разрешал — прерывал оглушительным выстрелом в воздух, от которого потом ужасно звенело в ушах и болела голова. Риз чувствовал, как на руках расцветают синяки от слишком туго и усердно затянутой верёвки и как начинают болеть ноги ото сна в неудобной позе и в не самых комфортных местах: привалы делались где угодно и только тогда, когда они с Фионой начинали совсем уж уставать. В эти моменты Незнакомец находил более-менее пригодную для размещения в ней пещеру, заводил их внутрь и вновь крепко связывал, чтобы не сбежали ночью. Фиона презрительно фыркала, Риз жаловался на неудобство и закатывал глаза в ответ на то, как Незнакомец принимался обматывать их верёвками. Руки привычно затекали, а ноги начинали неприятно ныть, стоило только сесть в ту позу, в которой их заставляли спать по несколько часов. Но зачастую Риз не спал, а просто смотрел в своды пещеры или в небо, думая о том, что было и что будет дальше. То, что он наконец нашёл Фиону, пусть и таким немного странным образом, было определённо плюсом, но чего от них хочет этот человек? Выкуп? Тогда зачем расспрашивает о том, что случилось вот уже как несколько месяцев назад? Позабавиться? Тогда зачем выкрал и связывает, ведя день за днём в неизвестном направлении? — Риз, да и Фиона, скорее всего, тоже, с радостью рассказали бы ему историю их приключений. Разузнать о Гортис? Они бы и так, опять же, могли ему рассказать, информация ведь перестала быть секретной после того, как проект был активирован. Мотивы Незнакомца были совершенно неизвестны, и это не могло отчасти не пугать. Риз то и дело ворочался, насколько это вообще было в принципе возможно в сидячем и крайне неудобном положении, невидяще устремлял глаза вверх и, не обращая внимания на маячащего где-то сбоку Незнакомца, думал о том, что сейчас с Августом. При одной мысли о нём сердце неприятно ёкало и кололо, Ризу нестерпимо хотелось связаться с ним, сказать, что всё в порядке, заверить, что он скоро вернётся. Всё же уходить вот так вот, оставив одну лишь записку, было решением не самым верным, но кто же знал? Риз думал, что он быстро отделается и вернётся на базу в худшем случае через несколько часов, но теперь эти часы превратились в дни, а те в свою очередь плавно подходили к порогу недели, и ему было отчего-то ужасно стыдно при одной только мысли о том, что Август сейчас, наверное, переживает за него. Он мог бы связаться с ним по привычной частоте, — сеть покрывала Пандору целиком, она была хорошей в любом её уголке, — только вот у Незнакомца были какие-то приборы, позволяющие поставить заглушки на любые ЭХО-устройства. В этом Риз убедился ещё ранее, когда попытался просканировать их захватчика и наткнулся только лишь на пустое окно с ошибкой получения информации. Так же было и с рукой: интерфейсы не работали, и сама она теперь выполняла функции разве что только простой кибернетической конечности. Риз злился на это, ему не нравилось быть почти ослеплённым без привычного доступа к скрытой информации, но ничего поделать с этим не мог, — только Незнакомец задавал правила игры, а им оставалось лишь беспрекословно подчиняться. Но Риз не думал, что тот действительно собирался их когда-нибудь убить — иначе зачем был весь этот пройденный путь? — но старался его не провоцировать слишком уж часто: оружие в руках неизвестного и то, с какой лёгкостью он его применял, по-настоящему пугало. Риз умел, когда нужно, играть послушного мальчика, — иначе он и не добился некоторых должностей там, на «Гелиосе», — и сейчас это умение пригодилось как нельзя кстати.       Они день за днём шли в одному только Незнакомцу известном направлении, ели жареное на кое-как разведённом костре скажье мясо, от такого приготовления жёсткое, безвкусное и почти резиновое, умывались в редко встречающихся мелких речушках, больше похожих на иссыхающие ручьи, и спали на голой земле. К тому моменту, как они оказались почти в конечной точке их пути, у Риза нещадно болела спина, были содраны ладони и обломаны под самое мясо ногти, а о синяке на лице и говорить не стоило: тот распух настолько, что даже прикоснуться к нему нельзя было: видимо, рана воспалилась, и что с ней нужно было делать, он понятия не имел, только промывал, когда это было возможно, да прикладывал тыльную сторону кибернетической ладони, чтобы унять иногда начинающий разгораться жар. Грязные, встрёпанные, голодные и жутко уставшие, они, казалось, уже были настроены совершенно безразлично к своей дальнейшей судьбе. Риз так точно уже как несколько дней смирился с тем, что никуда от Незнакомца не деться, и если не он его поймает и убьёт, то это сделает природа самой Пандоры, весьма и весьма недружелюбная к путешествующим в одиночку. Да и куда он мог податься, даже если ему удалось бы сбежать? Он смог бы, наверное, связаться с Августом, попросить того приехать, а до того момента спрятаться где-нибудь, но какова вероятность того, что за те часы, пока он не приедет, не случится ничего? Погибнуть здесь можно было за считанные минуты, а то и секунды, и поэтому Риз, в конце концов здраво взвесив все «за» и «против», а также приняв во внимание очередной удар как наказание за неудавшийся побег, решил остаться: с Незнакомцем было по крайней мере безопасно, тот защищал их от скагов и прочей живности, а также добывал еду и находил укрытия. Это в данной ситуации было лучшим решением.       А потом всё завертелось-закрутилось всё настолько стремительно, что Ризу казалось, будто киноплёнку жизни разматывают с такой большой скоростью, что кадры порой просто проскакивают, не воспроизводясь толком и тут же сменяясь следующими. Очередной привал, Крогер, его смерть, таинственный человек в маске — Вон, — последующий путь на построенную станцию, встреча с Иветт и разоблачение Незнакомца. Ризу хотелось истерично смеяться от всего происходящего — таким бредом сумасшедшего ему всё это казалось. Но реальность была настоящей, рука болела от щипков, а объятия Вона и Иветт, с усмешкой сообщающая ему о том, что от него воняет. И Ризу хотелось верить, что это не галлюцинации, вызванные голодом и усталостью.       На базе было уютно настолько, насколько в принципе может быть уютно в здании, построенном из обломков, прошедшихся сквозь атмосферу. Риз ходил по её кривым, гулким коридорам, кутаясь в выданный ему Воном старый, весь во въевшихся пятнах, подранный, но чистый плащ, рассматривал знакомые металлические листы, бывшие некогда обшивкой или частью внутренних конструкций, и поражался тому, что некоторые приборы продолжали работать несмотря даже на не слишком аккуратное падение с огромной высоты. Грузчик дал им передышку в полный пандорский день — привести себя в порядок, насколько это было возможно при имеющихся на станции ресурсах, нормально поесть и отоспаться наконец-то всласть, и Риз был ему за это благодарен. Засыпая в странной, где-то кривой, но добротно сколоченной кровати, он думал о том, как внезапно раскрылась личность Незнакомца, явив того, кого он никак не ожидал увидеть. Злости не было, как и разочарования в том, что им не доверяли, что их обманывали, были только непонимание и искреннее удивление, а ещё восхищение тем, как Грузчик за это время усовершенствовал свою программу до уровня развития человека. Это было необычно, это было непривычно и, если по-честному, немного даже пугающе: в голове никак не хотело укладываться то, что боевой робот, ни для чего кроме сражений и не запрограмированный, каким-то образом самостоятельно снял блокировку ИИ на обучение и развил в себе качества, присущие только человеку. Риз никогда не боялся роботов-рабочих и того, что они, вдруг поумнев, смогут захватить и поработить Вселенную, но этот случай заставил его немного… задуматься. Ночью ему, невероятно уставшему за долгую дорогу, не снилось ничего, во снах была кромешная темнота, такая же, какая и в мыслях. Но, проснувшись, наверное, часов через пятнадцать, Риз почувствовал себя намного лучше. Голова больше не раскалывалась от недосыпа, а перед глазами не кружилась от голода окружающая обстановка, плечи и ноги не тряслись мелко-мелко от усталости, а скула, обработанная какой-то странного вида мазью, которую ему принёс Вон, больше не саднила, только потягивала иногда болью при попытках особенно широко улыбнуться или ещё хоть как-то напрячь лицевые мышцы. Риз потрогал уже начавший немного рассасываться синяк, провёл самыми кончиками пальцев по глубоким ссадинам, наконец-то промытым и затянувшимся корочкой, и сладко потянулся, смотря в щель между пластинами, служившую окном. Над землёй медленно поднимался туманный рассвет, дымка затягивала низину, в которой была построена база, почти что пуховым одеялом, мягким даже на вид и совершенно пушистым. Риз вновь потянулся, подхватил аккуратно повешенную на один из выступов в стене кое-как выстиранную одежду, пахнущую теперь какой-то неясной, но ничуть не противной химией, переоделся и спустился вниз, в главный зал, туда, где уже собрались остальные. Грузчик говорил, что у него есть какой-то план по восстановлению Гортис, и теперь, когда они — Риз и Фиона, — отдохнули и стали способны мыслить здраво, он был готов рассказать о нём.       То, что он затеял, казалось просто невероятным и невыполнимым, но Риз, понимая, что Грузчик ни за что не отступит, только кивал согласно на каждое его предложение, но молчал практически большую часть обсуждений: говорила и рассуждала Фиона, принимала решения тоже она, а ему оставалось разве что только слушать и поражаться решимости Грузчика и бредовости всей затеи. Ему нравилась перспектива открыть Хранилище и сразиться с монстром-стражем, но эта идея была хороша только лишь в голове, в виде фантазий, прекрасных, красочных, но неспособных претвориться в жизнь. Теперь же всё было всерьёз, и то, что Риз так часто себе воображал ещё там, на «Гелиосе», читая статьи об Искателях, обещало действительно случиться с ним. И это не могло не пугать. Вон ободряюще хлопнул его по плечу и улыбнулся, на что Риз криво улыбнулся в ответ, идя следом за Фионой, спустившейся в небольшую залу и теперь явно над чем-то задумавшейся. Он понял, что она выбирала команду, о которой и говорил чуть ранее Грузчик. Сердце ёкнуло, Риз подошёл поближе, чтобы слышать то, что Фиона тихо говорила сама себе, явно рассуждая о том, кто мог бы оказать им большую помощь. И, услышав имя Августа, он почувствовал, как от шеи вниз, по позвоночнику, пробежался холодок, а ноги предательски дрогнули. Он откашлялся и подошёл чуть ближе. Фиона посмотрела на него с подозрением, но ничего не сказала, только кивнула, словно бы соглашаясь с собственными словами, а после повернулась к Грузчику и чуть склонила голову набок.       — Нужны трое, верно? — Тот утвердительно кивнул. — Август, хм, Зер0 и… Афина? Что? — Она повернулась к хмыкнувшему Вону и пожала плечами. — У них хорошие боевые навыки, разве не это нам потребуется?       Вон согласно кивнул.       — Именно это.       — Тогда решили. За кем первым?       Риз сделал пару шагов вперёд, сглотнул, понимая, что ещё чуть-чуть — и он начнёт хрипеть, — и, откашлявшись, наконец подал голос:       — Август, — Фиона с удивлением на него посмотрела, но он только невозмутимо пожал плечами и продолжил: — С ним проблем точно не возникнет, он будет рад м… вас видеть, так что определённо согласится. Лучше начинать с лёгкого, кто знает, как всё будет с Зер0.       Фиона чуть приподняла бровь, но кивнула.       — Хорошо, в этом есть смысл. Вон, — она повернулась к тому, — у тебя есть на чём добраться?       Вон довольно улыбнулся, потянулся было пальцами к переносице, чтобы поправить отсутствующие очки, но вовремя остановил руку, вместо этого зарываясь ладонью в волосы и довольно улыбаясь:       — Конечно.       Фиона улыбнулась в ответ, обернулась на Риза и, кивнув на выход, пошла к двери, выходя затем на улицу и осматриваясь. Вон вышел следом, а за ним и сам Риз. Сердце безумно колотилось где-то в горле, а кончики пальцев похолодели настолько, что казалось, будто он несколько минут держал их в ледяной воде, не вытаскивая. Риз сжал и разжал кулаки, глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул и пошёл за Фионой и Воном к летательному аппарату, подобные которому он видел в симуляции там, на базе, и похожие на который, только вот более аккуратные и ладные, стояли в ангарах на нижних уровнях. Откуда у Вона это средство передвижения он спрашивать не стал — это был бы очень глупый вопрос, — и поэтому просто молча сел на полозья, крепко сжимая кибернетической рукой металлические трубы, сваренные в некое подобие каркаса. Аппарат выглядел ненадёжным, Риз вообще не понимал, как он поднимется в воздух сам и удержит их общий вес, но ему хотелось надеяться, что он не упадёт где-нибудь в пустыне и благополучно доставит их туда и обратно. Двигатель надсадно загудел, заработали турбины, набирая обороты. Риз вцепился в каркас покрепче, поджал под себя ноги, чтобы они не болтались слишком уж сильно и страшно, и подвинулся ближе к опоре, почти что обнимая её и прижимаясь всем телом — высоты он боялся просто до ужаса, а на таком летательном аппарате её страх усиливался ещё и страхом крушения, и поэтому Риз, стараясь не смотреть вниз, поднял глаза, наблюдая за тем, как медленно плывут мимо горы по бокам и чуть впереди. С каждым преодолённым метром сердце билось всё сильнее, всё чаще, все более и более гулко, и Ризу казалось, что его бой можно было услышать даже сквозь шум работающих турбин и двигателя. Он сглотнул, почувствовав, как в горле встал острый ком. Что он скажет Августу? Как объяснит своё исчезновение, а затем вот такое вот странное возвращение? Как ему с ним следует себя вести, стоит ли рассказывать ребятам об их отношениях?.. В голове роились мысли, они не давали покоя так настойчиво и навязчиво, что Риз не заметил момента, как земля стала медленно приближаться — аппарат шёл на снижение.       Полозья коснулись сероватой почвы с лёгким толчком, Риз едва успел поднять ноги, чтобы их не придавило. Он встал, отряхнул костюм от пыли и неловко поправил волосы, смотря в сторону входа в пещеры. Тот казался каким-то непривычно чёрным и почти зловещим, Ризу даже на мгновение почудилось, что оттуда потянуло каким-то холодом. Но на самом деле всё было в порядке. Воздух оставался по-прежнему раскалённым, а от песка поднимался жар — ни единого намёка хоть на малейшую прохладу. Риз сжал пальцы живой руки в кулак, пряча затем их в карман, чтобы не было заметно дрожи и внезапно побелевших подушечек, которые сейчас по температуре напоминали разве что только лёд. Он как можно более непринуждённо выдохнул, вновь провёл уже кибернетической ладонью по волосам и медленно направился в сторону входа, лишь раз обернувшись для того, чтобы посмотреть на Фиону и Вона, которые, впрочем, тут же поравнялись с ним и теперь шли совсем рядом.       — Ты думаешь, он согласится? — Фиона поправила шляпку и посмотрела на небо, тут же сменившееся высоким потолком пещеры. — Мы принесли ему достаточно… неприятностей. Сомневаюсь, что он о нас в принципе что-то слышать хочет, что уж там о помощи говорить.       Риз легкомысленно пожал плечами. Хотелось выложить как на духу всё, что произошло за эти несколько месяцев, объяснить, что это на самом деле не так, но он понимал: пока что нельзя.       — Давай у него и спросим, чего зря гадать?       Фиона кивнула. Тоннель постепенно расширялся, а потолок становился всё выше и выше. Риз сжал ткань брюк внутри кармана, глубоко, но тихо вдохнул и выдохнул и на мгновение прижал ладонь кибернетической руки к сердцу словно бы для того, чтобы поправить расстегнувшиеся магнитные кнопки жилета, а на деле же просто затем, чтобы хоть как-то постараться унять зашедшееся набатом сердцебиение. Фиона сосредоточенно шла вперёд, чуть хмурясь, Вон с интересом рассматривал пещеры. Риз шёл следом за ними, стараясь не отставать, и думал, что он скажет Августу при встрече. «Привет, прости, что сбежал, не попрощавшись, а потом ни разу с тобой не связался. Понимаешь, ха-ха, меня тут похитили немного, и таскали всю эту неделю по пустыне, так что…» Он мотнул головой, осознавая откровенный бред, придуманный вот так вот спонтанно. Риз уже почему-то даже не сомневался, что после этого Август не захочет его видеть, что он разочаруется в нём и при встрече только презрительно посмотрит и промолчит, ничего не сказав. И это пугало даже больше, чем предстоящая битва с монстром из Хранилища. Риз горько усмехнулся сам себе. Вечно он всё портит.       А тем временем они уже поравнялись с баром. Риз скользнул взглядом по знакомой до тянущего чувства в сердца вывеске, осмотрелся и, не обнаружив нигде поблизости Тектора, сделал шаг, поднимаясь по ступенькам. Раз, второй, третий — холодный металл двери под пальцами почти обжигает и кажется, что даже пульсирует, но Риз понимает: это — собственный пульс, бьющийся так громко, так отчаянно, что ощущается не только в висках и груди, но и в кончиках пальцев, но и даже на губах, отчего-то вмиг пересохших. Риз потянул дверь на себя, чувствуя, как моментально темнеет перед глазами. До обоняния донёсся знакомый запах, а слух уловил привычную музыку, доносящуюся из колонок по углам: Риз теперь точно знал, где они располагаются, пришлось однажды помочь Августу их починить, — что-то случилось с проводкой, и их перемкнуло. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и открыл дверь уже шире, смотря прямо перед собой и тут же встречаясь взглядом с Августом, сейчас стоящим возле барной стойки и держащим в руках весьма устрашающего вида биту, за применением которой ему даже как-то довелось понаблюдать. Август замер, не доведя замах до конца, и выпрямился, однако биту не опустил, только голову чуть повернул. Риз отвёл взгляд, смотря на развешанные на стенах плакаты и листовки. На смену негромкой музыке пришла тишина в собственной голове, и она казалось намного более оглушающей, чем даже взрыв снаряда торрговского ракетомёта. Все слова отчего-то забылись, нужных никак не находилось, и поэтому Риз просто стоял, молча, почти не шевелясь и даже, кажется, не дыша, только разве что ткань кармана комкая в кулаке.       А Август смотрел на него почти в упор, не отводя взгляда. Сердце заполошно билось, а в горле встал острый ком, мешающий даже вздохнуть свободно. Риза — этого засранца, сейчас стоящего возле двери и потупившего взгляд, — хотелось огреть по лохматой макушке подзатыльником. А потом поцеловать. Август сжал в пальцах биту, перехватил её удобнее и опустил. За Ризом стояла усмехающаяся одним только уголком губ Фиона, а за ней — тот парень-гиперионец, друг Риза. Вон, кажется. Август не помнил точно. Хотелось задать множество вопросов. Где они все были, почему не связались с ним, почему не дали знать, что у них всё в порядке, где носило Риза чёртову неделю?.. Август тихо выдохнул и усмехнулся, поворачиваясь в сторону посетителей и делая шаг им навстречу. Риз на мгновение поднял на него взгляд, улыбнулся быстро, мимолётно, так, что где-то в сердце остро кольнуло, и вновь отвёл глаза, преувеличенно заинтересованно рассматривая потолок. Август пообещал себе, что если они останутся наедине, — а такое просто обязательно должно было произойти, — он выскажет придурку всё, что о нём думает, а потом поцелует. Да. Именно так.       — Кого я вижу, — протянул Август, закидывая биту на плечо. Фиона кивнула, Вон улыбнулся в бороду, а Риз чуть посторонился, позволяя ему подойти ближе, — как в старые-добрые, ха?       — Можно и так сказать. — Фиона усмехнулась и убрала за ухо выбившуюся из-под шляпки прядь волос. Август хмыкнул в ответ, убирая вторую руку в карман. Риз мельком на него посмотрел, но тут же переключил внимание на Тектора, сейчас взашей выгоняющего через чёрный вход какого-то бандита с протезами обеих ног, которого до этого он за эти самые ноги держал, пока Август примеривался для удара.       — На самом деле ты нам нужен, Август. — На фразу, сказанную Фионой, тот заинтересованно приподнял бровь. — Это очень важно.       — О, да? — Девушка кивнула. — И что же это за дело такое?       Вон сделал шаг вперёд.       — Мы… мы пока что не можем сказать. Но это напрямую связано с… — он понизил голос до шёпота, осмотрелся, словно бы боясь, что его кто-нибудь услышит, и продолжил уже на порядок тише: — …Хранилищем.       Август нахмурился.       — Вы опять пытаетесь ввязать меня в какую-то муть.       Фиона отрицательно покачала головой.       — На этот раз всё точно получится. Я могу это гарантировать.       — Знаешь, — Август сделал шаг чуть ближе, Фиона вскинула подбородок, упрямо смотря ему в глаза, — в прошлый раз ты тоже это гарантировала. И что получилось?       — Всё будет иначе. Обещаю.       Август недоверчиво хмыкнул и потёр переносицу пальцами.       — Назови мне хоть одну причину, почему я должен согласиться?       Фиона пожала плечами.       — Август, — тихо, так, чтобы кроме самого Августа его никто не услышал позвал его Риз и легко тронул за руку. Август нахмурился.       — Я жду.       — Я… не знаю, что тебе сказать, а врать не хочу. Впрочем, это твой выбор, и заставлять тебя никто не собирается. — Фиона с досадой нахмурилась. — Позовём ещё кого-нибудь. Спасибо, что выслушал. — А после она развернулась на каблуках и — Риз готов был поклясться! — хитро улыбнулась. Риз перевёл взгляд на Августа, не спеша идти следом за девушкой, он видел, как тот нахмурился и поджал губы, видел, как тот крепко стиснул пальцами древко биты.       — Ну уж нет, — наконец выдохнул он, делая шаг следом за Фионой и придерживая её за плечо. Та остановилась и повернулась к нему лицом, складывая руки на груди и чуть насмешливо улыбаясь. Август нахмурился, кажется, ещё сильнее, а Риз только быстро закатил глаза и едва слышно хмыкнул. Вот, значит, какая тактика. Сыграть на гордости, показав, что в нём совершенно не заинтересованы. Умно. — «Кто-то ещё» вам не подойдёт.       — Почему же? — Фиона чуть вскинула подбородок, чтобы смотреть Августу в глаза. — Думаю, много желающих найдётся сразиться с монстром из легендарного Хранилища.       — Много-то много, — кивнул Август, соглашаясь, — только вот где гарантия, что они не облапошат вас, забрав все ценности и в конечном итоге пристрелив всю вашу шайку-лейку, чтобы не мешались?       Фиона склонила голову набок и усмехнулась уголком губ.       — Значит, ты всё же предлагаешь свою кандидатуру?       Август дёрнул подбородком.       — Я ничего такого не говорил.       — Но ты вполне явно на это намекаешь.       — Ввязываться в ваши дела у меня нет никакого желания.       — О, да ладно тебе, — Фиона закатила глаза и растянула губы в ещё более широкой усмешке, — хватит ломать комедию, мы оба — мы все, — знаем, что тебе хочется пойти с нами, не так ли?       Август поджал губы, Риз тихо хихикнул в кулак. Происходящее было бы даже забавным, если бы события, определённо последующие за прибытием на базу, не были столь туманно-пугающими и неизвестными. Его всё ещё волновало то, что и как он будет говорить Августу.       А тот вздохнул, на мгновение прикрыл глаза и качнул головой, а после посмотрел на Фиону и кивнул.       — Хорошо, — после чего практически сразу добавил: — Но это только из-за, хм, «сокровища».       — Ну конечно, — хмыкнул Риз, выходя из бара и смотря на то, как Август откладывает биту на ближайший стол, проверяет пистолет и после подходит к Тектору, говоря ему что-то вполголоса. Ризу даже не пришлось прислушиваться или гадать о том, насчёт чего был разговор: Августу было нужно, чтобы кто-то подменил его, пока он будет отсутствовать. Закончив с этим, тот подошёл к двери и вышел на улицу следом за остальными. Они с Ризом были в самом хвосте их небольшой группки: Фиона с Воном ушли на десяток шагов вперёд, о чём-то тихо переговариваясь, а Август, кажется, намеренно шагал много медленнее, чтобы идти рядом с ним, Ризом. Но он молчал. Молчал, не говоря ни единого слова, держался на расстоянии вытянутой руки, разве что только изредка поглядывая на него. А Ризу хотелось задать ему множество вопросов: спросить о том, действительно ли он согласился на всю эту авантюру лишь из-за возможной награды; узнать, что с базой; расспросить о том, что он делал, пока его не было, извиниться, в конце-то концов! Но Август молчал, не говоря ни единого слова, и Ризу оставалось только молчать в ответ: заводить разговор первым он не осмеливался, чувствуя свою очевидную и бесспорную вину.       Так, сопровождаемые лишь отзвуком собственных шагов где-то под высокими потолками пещеры, они дошли до летательного средства.       — «Стервятник»? — Август чуть приподнял брови и хмыкнул.       — Ага, — легко согласился Вон, залезая на место пилота и берясь за рукоятку управления.       — Была у нас парочка таких, — Август примостился где-то сзади, складывая ноги по-турецки и опираясь на них локтями, — маневренные заразы, не собьёшь их.       — Тогда почему «была»? — Фиона села на полозья с левой стороны и крепко ухватилась за остов. Август нахмурился.       — Пьяные идиоты врезались в гору, решив полетать на ночь глядя.       Вон фыркнул, Фиона тихо хмыкнула, а Риз прыснул в кулак, усаживаясь на полозья справа. Вон, убедившись, что все готовы и все крепко держатся, потянул рычаг на себя. «Стервятник» плавно поднялся в воздух, на мгновение загудев двигателями, а затем набрал высоту и тронулся с места. Риз смотрел на то, как проносится под ногами сплошной сероватой лентой земля и совершенно не замечал и не чувствовал того, что Август сейчас пристально смотрел на него, думая о чём-то своём.       На базу вернулись достаточно быстро, впрочем, по сути окончательно вернулся только Риз, — Фиона и Вон отправились за другими участниками их грандиозной кампании. И, как только «Стервятник» вновь поднялся в небо, взметнув за собой облачко пыли, Риз сделал шаг к дверям базы, слыша, как идёт следом за ним Август. Они вновь молчали. Август хмурился, Риз кусал губы и то и дело осматривался, ища знакомые лица и с удивлением их находя. Девушка из отдела контроля готовой продукции, парень-уборщик из его, Риза, отдела, программистка, вносившая правки в системное обеспечение Грузчиков, — видеть всех их, одетых в некое подобие брони из металлических пластин вместо деловых костюмов, и держащих в руках оружие и какие-то инструменты вместо папок с документами и совершенно обыденным инвентарём было, мягко говоря, непривычно. Непривычно, но не странно. Риз поражался, как удивительно эти люди, ещё, кажется, совсем недавно разговаривавшие о том, какой ужасный в офисе кофе, вписались в дикую, опасную среду Пандоры. Он качнул головой сам себе и, проходя мимо большого зала, приветственно махнул рукой Иветт, сейчас что-то объясняющей кучке бывших гиперионцев, на что та махнула в ответ и коротко улыбнулась, вновь затем возвращаясь к своему занятию. Риз быстрым шагом прошёл мимо что-то обсуждающих людей, свернул в длинный, немного кривой из-за покорёженных обломков, его составляющих, коридор, и пошёл к той комнате, в которой он и ночевал накануне. Август шёл за ним, кажется, шаг в шаг: Риз слышал, как мерно стучат подошвы его ботинок по металлическому полу в такт его собственных. Он слышал его дыхание, слышал, как позвякивают на его поясе небольшие ножны с коротким, едва ли в ладонь длиной, но остро наточенным ножом. Риз вздохнул и, с трудом подавляя в себе желание обернуться и наконец посмотреть на Августа, толкнул дверь комнаты и зашёл внутрь. Щёлкнула, закрываясь, створка, раздался звук задвигаемого засова. Август встал у него за спиной. Риз смотрел в зияющую в стене щель, заменяющую окно. Он понимал, что теперь они одни, что теперь можно наконец-то начать разговор, но… не мог. Он попросту не знал, что можно было сказать, как возможно было оправдать свой поступок, как объяснить всё, что творилось в душе. Риз глубоко вдохнул, словно бы собираясь с силами, и нервно усмехнулся, опуская взгляд на собственные пальцы, сейчас в привычном уже жесте комкающие и сминающие подол пиджака.       — Я… Представляешь, в то утро мне пришло ЭХО якобы от Фионы, — нет, оно на самом деле было от Фионы, то есть, с её коммуникатора, но отправляла не она, — а потом меня похитили — это было странно, хах, меня ещё никогда не похищали! — и потом вот это вот всё, и мы собираем команду, и… — он посмотрел на нахмурившегося Августа, сделавшего шаг в его сторону, — я лучше помолчу.       А Август только сейчас понял, как же он соскучился по этому придурку. По его голосу, по его дурацким интонациям, по его быстрой речи; по его волосам, вьющимся около самой шеи мягкими локонами, по его глазам, сейчас неловко опущенным в пол, по его татуировкам, виднеющимся из-под расстёгнутого воротника рубашки; по его рукам и нелепым движениям, по его невозможно длинным ногам и нежной шее. Он соскучился по нему всему и сразу. Былых злости, раздражения и обиды, появившихся было в момент чтения записки и осознания того, что Риз вот так вот просто ушёл, больше не было, — остались только невероятная, щемящая сердце нежность и какое-то призрачное, почти эфемерное ощущение счастья. Август сделал ещё один шаг к Ризу, взял его лицо в ладони и резко, почти на грани с грубостью прижался своими обветренными, искусанными губами к его — искусанным не меньше. Риз вздрогнул, моргнул несколько раз, а затем вцепился в капюшон его жилета — крепко, цепко, почти отчаянно; он чуть приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй, а затем прижался ближе, теснее, так, словно бы пытаясь раствориться в нём, Августе. А сам он гладил Риза по шее и затылку, ерошил его волосы, оглаживал скулы и гладкие щёки, линию челюсти и плечи, бока и спину, он касался, касался, касался его, стараясь с лихвой восполнить все те дни, пока он волновался за него, не зная, где искать, все те дни, когда он засыпал и просыпался один, все те дни, когда он с горьким отчаянием думал, что больше никогда его не увидит. Риз отвечал ему, хватался за его жилет и скрёб по жёсткому материалу пальцами, сгребал его в кулаки и комкал, притягивая его, Августа, ещё ближе, хотя было уже некуда, жмурился так крепко, что за его веками вспышками расцветали всполохи сверхновых.       И отстранились друг от друга они только тогда, когда воздуха стало катастрофически не хватать.       Риз дышал глубоко, редко, стараясь восполнить недостаток кислорода, он облизывал чуть покрасневшие губы и смотрел в сторону, не решаясь встретиться взглядом с хмурящимся сейчас Августом. А тот вновь взял его лицо в ладони, провёл большим пальцем по губам, стирая с них блестящую слюну, а после излишне серьёзно сказал, нахмуриваясь чуть сильнее и принимая вид почти что грозный:       — Это во-первых.       Риз поднял на Августа взгляд, быстро скользя глазами по его лицу словно бы в попытке понять, какие чувства тот сейчас испытывает. Он ожидал увидеть злость, раздражение, обиду, в конце-то концов, но увидел только нежность и… печаль? Риз вновь посмотрел в сторону, а после крепко обнял Августа, прижимаясь к нему всем телом и устраивая голову у него на плече: уютно, тепло, правильно. Именно так, как надо.       — А это — во-вторых, — тихо продолжил он, бормоча ему куда-то в плечо. Август обнял его в ответ, потрепал по голове и замер, удерживая его в своих объятиях.       И, казалось, вместе с ними на это мгновение замер и весь мир.       Август коротко, трепетно поцеловал Риза в висок и чуть отстранил его от себя, желая наконец-то рассмотреть. Он, хмурясь, провёл пальцами по ранке на его скуле, смотрящейся неправильно, почти страшно на светлой, чистой и холёной коже. К собственным синякам, порезам и ссадинам он уже давно привык, да так, что даже и внимания на них почти уже не обращал, но видеть подобное на Ризе было странно, почти страшно. Он был не из того типа людей, которых украшали шрамы и всевозможные боевые отметины, совсем нет, а ещё он был определённо не из тех, кто смог бы в одиночку благополучно прожить на Пандоре хотя бы несколько её длинных дней. Август быстро, едва уловимо улыбнулся и вновь легко коснулся губ Риза своими. Этого засранца непонятно почему хотелось защищать, спасать изо всех передряг, в которые он попадал и, несомненно, и дальше будет попадать, и постоянно присматривать за ним, чтобы тот не натворил дел, которые потом придётся очень и очень долго разгребать. Риз вдруг сжал пальцами его, Августа, запястья, и заглянул ему в лицо, чуть хмурясь:       — Август, я… — он отвёл взгляд, но затем вновь его поднял, — мне так жаль. Мне очень жаль. Прости, прости, пожалуйста.       И Август сначала не понял, за что Риз извинялся, но затем осознал: он просил прощения за смерть Вэллори. Август вновь крепко его обнял и коснулся губами виска, чуть хрипловато затем шепча:       — Ты ни в чём не виноват, тебя там даже не было.       Риз покачал головой, но ничего не ответил, только устроился щекой на плече Августа и вздохнул, на мгновение прикрывая глаза. Август мягко погладил его по голове, спустился ладонью на спину и сделал шаг назад, утягивая на кровать. Он осторожно сел, а затем и лёг, подгребая Риза под бок и тесно его к себе прижимая — тепло, уютно, как тогда, долгими пандорскими вечерами и днями, когда они теснились вдвоём на кровати и читали один на двоих комикс про очередных супергероев. Август вздохнул, Риз повернулся к нему лицом, обнимая в ответ и чуть улыбаясь.       — У нас ещё много времени, — тихо произнёс он куда-то в шею Августа. Тот коснулся губами его макушки.       — Расскажешь мне, что было?       Риз кивнул.       Он рассказывал долго, в основном какие-то отдельные моменты их невольного путешествия, то, что они видели по пути, то, что ему пришлось за эти дни пережить. Август слушал внимательно, не перебивая, только хмурился в моменты, когда Риз рассказывал о том, как Грузчик иногда бил его, когда он, Риз, ему чем-то не угождал. История была короткой, не так уж много всего более-менее стоящего рассказа произошло за эту неделю, и поэтому вскоре настала очередь Августа говорить. Он рассказал о том, как закрыл базу и как вернулся в бар, как отправлял на его, Риза, поиски целые группы, как сильно скучал и как не мог зачастую заснуть, невольно представляя страшные картины того, что могло случиться. А Риз в ответ на это только и мог, что тяжело вздохнуть и вновь попросить прощения: сейчас, когда Август сам рассказал, что чувствовал, вина навалилась с новой силой, буквально сжигая изнутри и не давая дышать из-за внезапно появившихся в груди нематериальных, но весьма ощутимых острых шипов. Он вновь вздохнул, прижался к Августу чуть ближе и прикрыл глаза, удобно устраивая голову между его плечом и шеей. А тот только обнял его в ответ, коротко чмокнул в макушку и погладил по спине, смотря в низкий, неровный потолок. На губы внезапно просилась счастливая улыбка, и Август тихо хмыкнул, скашивая глаза на задремавшего у него под боком и теперь едва слышно сопящего Риза. Кажется, всё постепенно возвращалось на круги своя.       Сам Август так и не уснул — всё то время, пока Риз дремал, он бездумно рассматривал комнатушку, параллельно думая о том, что же будет дальше, тогда, когда они победят этого монстра из Хранилища, да и если победят вообще. Почему-то благополучный исход операции был под большим сомнением, Август видел, что было в прошлый раз, когда Гортис пыталась сражаться с ним, но, несмотря на это, ему хотелось надеяться, что на этот раз всё пройдёт благополучно.       Примерно через два часа с улицы послышался звук двигателей «Стервятника» — вернулись Фиона и Вон. Август осторожно разбудил Риза, который, оказывается, сам уже начал просыпаться от достаточно громкого звука, а потом поднялся с кровати, поправляя сбившийся жилет и одёргивая задравшуюся майку. Риз встал за ним следом, поправил волосы, потёр подушечками пальцев живой руки заспанные глаза и вздохнул, зевая. Август коснулся его ладони своей, Риз ободряюще сжал его пальцы.       — Всё будет хорошо, — Август поднял его руку и коснулся губами исцарапанных костяшек, — мы надерём задницу этому ублюдку, заберём сокровища, и ты сможешь профинансировать «Атлас», ни к кому больше не подлизываясь.       Риз улыбнулся.       — А ты? Ты разве не хочешь, ну, не знаю, много денег?       Август пожал плечами.       — Здесь, на Пандоре, они не имеют такой большой ценности, как на тех же Эденах, например. Так что если и тратить — то уж точно не на местные развлечения, — усмехнулся он, отпуская Риза и шутливо подталкивая того в сторону двери. — Пойдём. А то твоя подружка — Иветт, да? — подумает, что я тебя убил.       Риз рассмеялся.       — Ну а кто тебе виноват, что от твоего вида только такие мысли в голове и возникают?       Август усмехнулся.       — Иди ты.       Риз усмехнулся в ответ и показал ему язык, быстро выскакивая затем за дверь и уворачиваясь от шлепка по обтянутой штанами заднице. Август хмыкнул и вышел за ним следом. В большом зале уже слышались явно что-то обсуждающие голоса.       Когда они присоединились к стоящим там друзьям, Вон что-то обсуждал со своими «детьми», подключал какие-то мониторы и выводил на них нужные изображения. Риз тихо подошёл и остановился прямо напротив большого экрана, висящего у них над головами, Август встал рядом. Заметив, что все собрались, Вон вздохнул, быстро улыбнулся и начал рассказывать план. Афина одобряюще кивала, Фиона задавала вопросы по тактике, которой им с Сашей следовало в дальнейшем придерживаться, а Риз, насколько мог заметить иногда поглядывающий на него Август, то и дело бросал быстрые, мимолётные взгляды на стоящего рядом с ним Зер0, сейчас чуть склонившего голову набок и с явным интересом рассматривающего представленные на мониторе схематические изображения того, куда, кому и как нужно было двигаться и что делать. Август нетерпеливо переступил с ноги на ногу, он не мог знать, что их ждёт на самом деле, получится ли следовать плану в точности до единого действия, смогут ли они победить, но он чувствовал, как где-то в груди зарождается восторг от происходящего и чистое предвкушение того, что должно было случиться вот уже буквально через несколько десятков минут. Но когда дело дошло до назначения ролей, он чуть нахмурился: не хотелось, чтобы Риза бросали в самое пекло, но, к счастью, Вон, кажется, был такого же мнения, — Август быстро усмехнулся, — Риз просиял лицом от слов про то, что он станет главной мотивацией и поддержкой всей их команды, — а затем облегчённо выдохнул: этот дурик был, несомненно, вне опасности. По крайней мере, пока что.       А затем началась подготовка. Обитатели базы забегали, засуетились, что-то настраивая, подключая и проверяя, Вон давал указания и сам непосредственно участвовал в подготовке. Август ощущал, как покалывает самые кончики пальцев от ожидания чего-то просто невероятно эпичного и до ужаса восхитительного: то же самое ощущение было перед дракой, — когда адреналина в крови настолько много, что кажется, будто она вся состоит из него — чистого, жгучего, придающего просто невообразимые силы. Август быстро обернулся на Риза и, увидев, что тот просто так стоит возле какой-то панели управления, рассматривая её со всех ракурсов, огляделся по сторонам, после подходя к нему и за рукав утаскивая в какую-то комнатушку сразу же налево после выхода из большого зала. Риз непонимающе на него посмотрел, а после чуть улыбнулся. Август притянул его к себе и коротко поцеловал в лоб. Риз обнял его.       — Будь осторожен, — чуть отстранившись тихо прошептал он.       — Обещаю, — ответил Август, запечатлевая быстрый, нежный, мягкий и почти что невесомый поцелуй на кончике его носа. Риз вновь улыбнулся, на мгновение обнял его крепче и после разомкнул объятия. Пора было начинать.       А затем события обрушились такой сокрушающей лавиной, что казалось: отвлекись от них всего на какую-то долю секунды — и снесёт, собьёт с ног, поглотит, похоронит под своей многотонной массой. В ушах гремел перекат рассыпающихся камней и рёв Путешественника, земля дрожала от его тяжёлой поступи, а на языке ощущался землянистый привкус поднимаемой им и Гортис пыли. Август, сцепив зубы, крепко держал руль, то и дело посматривая на Гортис, которая, кажется, пока что неплохо справлялась стараниями Риза. Он пытался не думать о том, что может случиться, если тот не успеет увернуться от тяжёлого каменного кулака, он пытался не обращать внимание на то, как переходила Гортис из атакующей позиции во всё более защитную, он пытался отмахиваться от мыслей о том, что Риз может запросто погибнуть там, внутри. Он только всё так же крепко держал руль и изо всех сил старался сосредоточиться на собственной задаче. Отвлечь, увести в нужное место, помочь Ризу. В висках пульсировала кровь, кончики пальцев похолодели, земляной привкус на языке стал совсем уж отвратительным, он смешивался с непонятно откуда взявшимся металлическим запахом крови в носу, заполнял, кажется, весь рот, и это было просто мерзко. Август понимал, что всё на самом деле не настолько уж и ужасно, он понимал, что всё это — лишь его воображение и навязанные напряжённой ситуацией ощущения, но не мог не кривиться. Уши заложило от громких звуков, и Август не был уверен, сможет ли он услышать даже собственный крик, не говоря уже о бормотании Вона в наушнике связи, которыми тот всех их снабдил. Глаза резали мельчайшие попадающие в них песчинки, дышать из-за поднимаемой Путешественником пыли стало совершенно уж невозможно. Август закашлялся. Нужно, нужно было довести дело до конца, плевать на собственные ощущения, плевать на то, что глаза слезятся и совершенно ничего уже не различают в мельчайшей каменной взвеси, плевать, что всё тело трясёт от переполняющего кровь адреналина, плевать на всё это — задача превыше всего. Он вдавил педаль газа в пол, направляя машину в сторону монстра, и зарычал сквозь зубы. И рык этот раздался в унисон с рыком Путешественника. Август смотрел на него и не видел многотонной массы камней, он не видел грозящей опасности, он не видел неровного разлома пасти, оскалившейся в вытесанной в камне ухмылке. Он видел цель. И ничего кроме.       А после лавина событий, до этого разогнавшаяся до скорости умопомрачительной, невозможной, замедлилась, словно застыв в один миг. Битва Гортис, в которой он принимал непосредственное участие, гладкость кнопок под пальцами, фиолетовый свет на щеках и макушка Риза чуть впереди. Всё было разбито словно на отдельные кадры, сейчас проматывающиеся в сломанном кинескопе: удар, ещё один, земля в небольшом окошечке чуть выше уровня головы сходит с ума в перекате; рокот Путешественника, звук работающих систем Гортис, удар, удар, ещё один, затишье и внезапно оказавшийся слишком близко от лица пол. Щека от падения саднила, руки дрожали от напряжения. Август поднял голову, смотря на поднимающегося с корточек Риза. Взрыв, звук набирающего мощность луча, грохот, с которым он врезался в камень. А затем — вновь карусель земли в окошечке перед глазами, грузные, тяжёлые шаги и всполох светового меча в руках Гортис. Августу казалось, что он попал в один из тех комиксов, которые так и остались лежать на столе в комнате Риза там, на базе «Атласа»: слишком уж странной была реальность, слишком уж невозможным было всё происходящее. Но обломки Путешественника были самым что ни на есть настоящими, и жар, исходящий от Гортис — тоже.       А следующие несколько минут растянулись почти до бесконечности: раненая Саша, едва сдерживающая слёзы Фиона, откровенно всхлипывающий Риз и горький ком где-то в собственном горле. Август понимал, что они не в чёртовом комиксе, что не может откуда ни возьмись взяться целебный эликсир, способный вылечить даже самую тяжёлую травму в доли секунды, что не может та, у которой сломан позвоночник и перебиты кости на ногах, подняться с земли. Он понимал. И не мог поверить в произошедшее далее. С губ сорвался нервный смешок, Август потёр лоб ладонью и повернулся в сторону Риза, сейчас с открытым ртом смотрящего на то, как окутывают тело Саши красноватые искорки. На его щеках блестели невысохшие слёзы, а на скуле красовался очередной свежий синяк. Август, пока всё внимание было обращено на Сашу, быстро провёл большим пальцем по влажной дорожке на щеке Риза. Тот улыбнулся и шмыгнул носом. Августу хотелось обнять его и не отпускать больше никуда.       Но отпустить пришлось. Риз рвался посмотреть что там, за аркой, и Август не мог его удерживать. Он исчез в золотистой вспышке в одно мгновение, всполохи переливающегося холодного свечения поглотили его за какую-то секунду. А затем потянулись часы. Долгие, выматывающие часы невыносимого ожидания. Август ходил по станции, то и дело поглядывая в окна на то, нет ли каких изменений в арке, и не вернулся ли Риз, но из раза в раз ничего не менялось, а сердце отвратительно цепко сжимала тревога. Августу начинало казаться, что своим изгибом перевёрнутой «V» арка насмехается над ним, что протуберанцы золотого сияния складываются в отвратительную ухмылку, но это были лишь игры разума, уставшего, почти измотанного ожиданием.       Но они вернулись. Вернулись тогда, когда совершенно уже стемнело, когда в низине собралась туманная дымка, а каменная пыль, продолжающая взвесью виться в воздухе, осела на землю. Об этом доложил дозорный, приставленный Воном следить за входом в Хранилище как раз для того, чтобы не пропустить момент, когда Риз и Фиона вновь ступят на сероватую пандорскую почву. Август изо всех сил старался не бежать, он шёл быстрым шагом. Саша убежала далеко вперёд, и теперь крепко обнимала сестру, почти повиснув у той на шее и чуть приподнявшись на носочки, а та обнимала её в ответ. Риз стоял чуть поодаль, не решаясь мешать воссоединению семьи, на его губах играла лёгкая улыбка, и сам он, хоть и выглядящий измотанным и совершенно уставшим, казался каким-то… спокойным? Август преодолел последние шаги, отделяющие его от Риза, взял его лицо в ладони и поцеловал. И прежде, чем Риз ему ответил, он успел услышать удивлённый возглас Саши и короткий, смешливый выдох Фионы. Но ему было всё равно. Он целовал Риза, его губы, щёки и скулы, его подбородок, нос и лоб, его веки и виски. А тот улыбался, морщился словно бы недовольно, но цеплялся пальцами за его, Августа, жилет крепко-крепко, как цепляется утопающий за брошенный ему спасательный круг.       И Август понимал, что каждый из них стал этим спасательным кругом для другого.       — Расскажешь мне, что ты там видел? — наконец отстранившись спросил он, проводя большим пальцем по губам Риза. Тот улыбнулся и кивнул.       — Обязательно.       А дальше всё происходило как в ускоренной съёмке. Делёжка добычи, обмен частотами коммуникаторов, обещания всегда находиться на связи, долгие, крепкие объятия и прощание. И после — привычно проносящиеся мимо пейзажи Пандоры, ветер, бьющий в лицо и знакомая до боли в сердце местность.       Станция встретила их привычной тишиной и полнейшей темнотой, тут же, впрочем, вспыхнувшей освещением. Длинная лестница наверх удивительно коротка, а огромный коридор невероятно мал. В комнате свежо от вечерней прохлады, темно и невероятно, просто до звона в ушах тихо. А Риз только сейчас понял, насколько же он соскучился по всему этому. Он обернулся к Августу, сейчас стоящему прямо позади него, и не успел ничего сказать, как вновь был утянут в поцелуй — страстный, жадный, почти остервенелый. Август зарывался пальцами в его волосы на затылке, прижимал к себе так близко, так тесно, что, казалось, было трудно сделать даже самый неглубокий вдох, а Риз обнимал его в ответ, совершенно не желая отпускать.       Это — буйство чувств.       Это — экспрессия тоски и любви.       Это — отчаянное желание быть рядом.       — Не бросай меня больше.       — Обещаю.       И в эту ночь они наконец-то вновь вместе — так, как правильно, так, как привычно, так, как совершенно и определённо необходимо. Риз впервые за долгое время засыпал, чувствуя себя в безопасности, чувствуя, как крепко обнимает его Август, чувствуя его дыхание на собственной шее и руку на собственном же боку, и это было так восхитительно, так долгожданно и желанно, что в груди щемило от… счастья. Да. Именно так.       А утром, называемым таковым только лишь условно и являющимся по своей сути ещё глубокой ночью, он проснулся от прикосновений к собственному лицу.       — Знаешь, — с лёгкой утренней хрипотцой вдруг начал лежащий рядом с ним и приподнявшийся на локте Август, почти невесомо поглаживая костяшками его щёку, — в детстве мы с мамой отправились на рынок. Я тогда не умел завязывать шнурки, и всё время останавливался, чтобы их поправлять, а мама не замечала и продолжала идти без меня. И я помню её удаляющуюся спину, как она шла без оглядки, а я не успевал за ней и то и дело спотыкался. И как-то раз крикнул ей: «Мама, мама! Подожди!», но она не остановилась ни на секунду, пока я старался её догнать.       Он убрал упавшие на лоб Риза мягкие, чуть волнистые прядки, коснулся его скулы самыми кончиками пальцев и провёл дальше, за ухо, поглаживая нежную, чувствительную кожу.       — Иногда мне кажется, что я так же бегу за тобой, а ты всё дальше и дальше от меня.       А Риз подался навстречу прикосновениям, перехватил ладонь Августа своей и нежно, до одури ласково потёрся о неё своей щекой.       — Если и убегать — то вместе с тобой, — тихо сказал он, улыбаясь. Сердце заколотилось отчего-то сильнее, громче, так, что казалось, будто в тишине комнаты оно стучит набатом. Риз, хоть и зная, что Август из-за полумрака в комнате видеть его не мог, отвёл взгляд в сторону, тихо, тепло хмыкая. — Я тебя никогда не оставлю.       — Обещаешь? — вдруг хрипло спросил Август, сглатывая и неосознанно придвигаясь к Ризу чуть ближе, проводя ладонью по его обнажённому и чуть прохладному от свежего воздуха в комнате плечу. Он чувствовал, понимал, что сейчас происходило что-то очень важное.       — Всем сердцем, — тепло вновь улыбнулся Риз ему в ответ, за что сразу был утянут в крепкие, такие уютные и желанные объятия. Август тихо хмыкнул ему в ухо, коротко поцеловал в лоб, а затем, чуть приподняв его голову, легко, осторожно и просто до одури и невозможности нежно коснулся своими губами его — чуть приоткрытых, тёплых, мягких и улыбающихся.       Ему казалось, нет, он знал, что ему только что признались в любви.