Black Lace

В очередной раз за день Эмма Свон оказалась нестерпимо возбуждена. За утро девушка уже успела принять холодный душ (перед работой, когда проснулась возбужденной), пробежалась за утренним кофе (в штате Мэн, в гребенном марте, если этого не достаточно, чтобы очистить ее голову, ничего не поможет), тут же выпила весь стаканчик, но прибыв на работу, девушка обнаружила, что все еще возбуждена. Сначала Эмма думала, что это все из-за чертовой рации. После того, как она пообщалась с Генри на детской площадке утром перед школой, она бросила её в ящик и решила больше о ней не думать. Даже простой взгляд на эту штуковину вызывал невообразимо яркие воспоминания о мэре (ее руки, губы, грудь..) Но спустя несколько часов она обнаружила, что ее тело почти при любом поводе напоминает ей о том (темные волосы, откинутые назад вместе с головой Реджины, медово-карие глаза, закрытые в наслаждении), что она видела. И блондинка прекрасно знала, что мэр, черт побери, знала, что она видела. Черт, теперь Эмме нравилось, что Реджина знала, что у неё все время были зрители. Что, конечно, означает, что вся эта хрень была только для неё. Каждый дюйм кожи, каждое содрогание, каждый стон... все для нее. И она понятия не имела, почему Реджина делала это. За исключением намерения свести ее с ума. Даже сейчас, Эмма могла мечтать только о том, чтобы она была тогда в комнате, чтобы в живую услышать эти стоны. Или еще лучше, убрать руку Реджины и заменить её своей, доставляя невозможное наслаждение и вызывая все новые стоны. Довести мэра до вершины блаженства, пока её последний стон, наконец, не примет форму её имени. Боже, ей бы понравилось. И черт побери, она думает об этом снова. И возбуждается. Опять. С расстроенным рычанием Эмма отбросила документы, в которых не делала абсолютно никакого прогресса, и плюхнулась на синий диван рядом с пустой тюремной камерой. - Чертова Реджина! - она выплюнула это настолько едко, насколько была способна, и сразу же поблагодарила богов за то, что была в офисе одна. Она была слишком возбуждена, чтобы работать. Ей нужно было сделать что-то со всей этой напряжённостью, или она действительно может взорваться. Блондинка уже испробовала все, до чего смогла додуматься. Кроме как засунуть руку в штаны и справиться с этим напрямую. И это точно не то, что стоит делать на работе. Ей не за это платят. - К черту правила, - пробормотала Эмма, расстёгивая пуговицы штанов и более комфортно устраиваясь на диване. Во всяком случае, она не может быть действительно полезным шерифом, пока находится в этом диком напряжении. Опустив пальцы под резинку нижнего белья и обнаружив, насколько сильно она намочила красный хлопок её трусиков, Эмма пришла к выводу, что это, по крайней мере, не займет много времени. Блондинка приподняла бедра, расставляя колени достаточно широко, чтобы позволить пальцам наиболее легко проникнуть к жаре и влажности, которые распалились между ног. Пальцы скользнули между складками, и даже такой лёгкий контакт заставил ее прикусить губу, чтобы удержаться от стонов. Она была очень, очень влажной. Ничего не сделав, лишь вспомнив голое тело Реджины, содрогающееся в оргазме на своей кровати, блондинка невообразимо быстро завелась. Эмма наконец-то проскользнула двумя пальцами внутрь, и стон выскользнул из приоткрытого рта. Воспоминания продолжали играть в ее сознании, и дыхание девушки становилось все более рваным каждый раз, когда Реджина стонала в ее голове, каждый раз, когда ее собственные пальцы переплетались с пальцами мэра. Она терла быстрее, желая, нуждаясь... - Реджина... Она уже зашла слишком далеко, чтобы стыдиться имени, вырвавшегося на грани наслаждения. Ее глаза закрылись, что только помогло позволить ее воспоминаниям повергнуть все внутренности в хаос. Она была так близка. Теперь, единственный способ, которым она может иметь надежду на продолжение дня, это буквально вытрахать Реджину из своей головы. Эмма двигалась все быстрее и быстрее, и, снова закусив губу, добавила третий палец, ладонь накрывала набухший клитор с каждым резким движением ее пальцев. Все было слишком быстро, она чувствовала себя на пределе, и ее пальцы задвигались только быстрее, пока она не задохнулась и не застонала, наконец, откидываясь назад в освобождении. И в голове Эммы не проснулось даже капли раздражения из-за того, что имя Реджины снова сорвалось с губ, когда она кончила. Задыхаясь, блондинка замедлила пальцы, а потом замерла, когда оргазм утих, и диван перестал дрожать под ней в такт телу. - Слава богу, - прошептала она в никуда, закрыв глаза и опускаясь на диван. Ее тело все еще трепетало в удовольствии, а дыхание все еще было затруднено. Делая несколько глубоких вдохов, она знала, что, вероятно, останется в таком положении в течение еще нескольких минут, наслаждаясь и давая телу остыть. Облегчённый смешок слетел с губ. ...Подождите. Этот смех принадлежал не ей. - Веселитесь, мисс Свон? Пораженная, она издала слабый визг и выдернула руку из джинсов, отчаянно пытаясь застегнуть пуговицу. Она слишком хорошо знала, чей это был голос. Эмма почувствовала дрожь, и как краски исчезают с лица. Блондинка проглотила ком в горле, прежде чем медленно повернуть голову. Перекинув куртку через плечо, Реджина ухмылялась ей словно кот, который поймал канарейку. - Я знаю, что это сделала я, - промурлыкала брюнетка своим медовым голосом. Эмму снова затрясло, а джинсы девушки все ещё были нараспашку. И скрывать этот факт сейчас уже не было никакого смысла. - Как долго ты.. - она замолчала, на самом деле не нуждаясь в ответе. Особенно, когда Реджина так ухмылялась. - Достаточно долго. И в самом деле, мисс Свон, - произнесла она, - Ваше представление нуждается в доработке. Я позволила тебе увидеть гораздо больше. Ухмылка только увеличилась, когда мэр подошла ближе, не делая никаких попыток скрыть тот факт, что ее глаза голодно блуждали по телу Эммы, задерживаясь на расстегнутых брюках. Блондинка снова покраснела и взглянула в глаза мэра, прежде чем застегнуть джинсы и встать. - Ты не должна была ничего видеть! Будь ты проклята, Реджина! Смутно, Эмма знала, что не имеет права говорить об этом, но она не смогла удержаться. Реджина побуждала её к этому. Мэр только рассмеялась над девушкой. - Немного несправедливо, не так ли, дорогая? После шоу, что я устроила тебе прошлой ночью. Эмма почувствовала румянец, подползающий обратно к щекам, и этот точно не от приближающегося оргазма. - Этого не было... Я не... Ты не должна была знать, что я была там! Как только этот слабый протест оставил губы Эммы, девушка пожалела об этом, и захотела, чтобы слова вернулись обратно в рот. У Реджины, казалось, были другие планы. Она шагнула вперед, вторгаясь в личное пространство блондинки. Мэр была достаточно близко, чтобы можно было попробовать её на вкус, и Эмма попыталась сосредоточиться на её возмущении вместо того факта, что эти губы теперь были прямо перед ней. - Это должно было все исправить? - её развлечение было практически ощутимым. - Вы первая оказались около моего дома и стали заглядывать в мои окна, мисс Свон. Я не помню, чтобы заставляла вас следить за мной. Эмме было немного трудно сосредоточиться, когда Реджина была так близко к ней. Она старалась не смотреть на расстегнутую верхнюю пуговицу её блузки, на участок открытой кремовой кожи и ... да, еще на черные кружева. Пф. Можно подумать, что такая женщина, как Реджина захочет немного разнообразия. Эмма моргнула и заставила мысли вернуться в нужное русло, поднимая глаза и с запозданием понимая, что была ее очередь что-то сказать. - ...Откуда мне было знать, что мэр получает кайф, мастурбируя перед окном? Вот. Это был не такой уж плохой ответ. Реджина усмехнулась и выглядела так, будто изо всех сил пытается не закатить глаза. - О, да, конечно. Потому что середина полицейского участка подходит для этого гораздо больше, - брюнетка просто рассмеялась, и ее дыхание коснулось лица Эммы. Ммм... яблоки. Эмме было нечего сказать. Она просто отвела глаза, пытаясь думать. Это все была вина Реджины. Но она точно не могла сказать ей, что это о ней она думала все утро и, даже когда удовлетворяла себя. Блондинка не знала, когда Реджина шагнула в сторону, но теплое дыхание рядом с ее ухом вернуло её к реальности. - Просто признай это, дорогая. Ты с удовольствием наблюдала за мной. Так и было, но опять же, она точно не собиралась этого признавать. Но мэр была известной упрямицей. Глаза Эммы закрылись, и она едва подавила очередную дрожь в теле. Она действительно должна сказать мэру выйти из её личного пространства, или, черт возьми, из ее офиса. Но длинные пальцы слегка коснулись ее плеча, и эта мысль вдруг показалась менее важной. - Вам понравилось, мисс Свон. Наблюдать, как мои пальцы скользят внутри меня. Ты не могла отвести взгляд от того, как мой палец ласкал клитор, как я сжимала простыни, и как моя грудь вздымалась с каждым вздохом. Ты ничего не хотела больше, чем убрать мою руку, заменить её своей и довести меня до невообразимых высот удовольствия. Ты хотела бы услышать, как твоё имя слетает с моих губ с каждым вздохом. Ты хотела.. - губы Реджины задевали ухо блондинки, сопровождая каждое слово сексуальным хриплым шепотом. - Ты все еще хочешь... трахнуть меня. Не так ли, мисс Свон? Эмма сделала глубокий вдох, и когда она выдохнула, что-то внутри нее сломалось. Ее глаза распахнулись, и блондинка лишила Реджину равновесия, хватая ту за запястья со внезапным всплеском силы. - Меня зовут, - прошипела она и, воспользовавшись секундным замешательством Реджины, завела руки мэра за спину. - Эмма. Карие глаза с яростью впились в блондинку. - Что ты, черт возьми, дела... - Скажи это! - выплюнула Эмма, делая шаг вперед, заводя руки Реджины ещё дальше назад и не заботясь о том, что брюнетка зашипела от внезапной боли, когда её руки врезались в прутья пустой камеры позади нее. - Эмма, - её имя, вылетевшее из уст мэра, казалось проклятием, но для шерифа они никогда не звучали лучше. - Теперь ты удовлетворена? - Реджина имела наглость ухмыляться. Как будто это не она сейчас была в ловушке напротив тюремной камеры. - О, нет, ты из этого так просто не выпутаешься, - усмехнулась Эмма, пытаясь не сдавать позиции. - Нет? - Реджина, казалось, издевалась над ней, выгибаясь назад так, что ее лицо было всего в нескольких дюймах от зелёных глаз, чтобы она могла видеть в них свое отражение. - А что, собственно, значит твоё 'это', дорогая? Губы Реджины были настолько близко, что она была практически готова стереть эту ухмылку с лица Эммы и поцеловать ее. Сильно. Свирепо. Так она и сделала.