Black Lace

Первым признаком была толпа мурашек между лопатками, пробежавшая вдоль задней части ее шеи. За ней следят. Она почувствовала на себе взгляд, прежде чем услышала шипение рации с верхнего этажа. Если сконцентрироваться, она могла бы услышать каждую мелочь, происходящую в ее доме. Нет такой вещи о которой Реджина Миллс не знала бы. Как в своём доме, так и во всем Сторибруке. Взгляд на часы на стене подтвердил, что Генри давно должен спать. Красная дымка гнева начала проникать в вены, и ручка, которую женщина держала в руке, внезапно сломалась. Это не будет продолжаться. Не сегодня. Никогда. Поднявшись из кресла, мэрские нотки внутри Реджины призывали её остаться и ещё поработать, но она заткнула их так же легко, как обычную блоху. Это не было так важно, ведь женщина довольно сильно опережала график по всем проектам, которые требовали ее немедленного внимания. И даже по тем, которые не требовали. Гораздо лучше сорвать планы тех, кто достаточно глуп, чтобы мешать Реджине. Она царственно двигалась по дому, словно королева, какой в действительности и являлась, почти рассеянно выключая свет. Брюнетка хотела быть чертовски уверенной, что мисс Свон узнает, что она поднимается по лестнице и губит "её" украденные моменты с Генри. Поднявшись наверх, Реджина посмотрела на дверь в комнату сына, и тихонечко приоткрыла её. Он лежал отвернувшись от нее, повернувшись на бок и делая вид, что спит. Она колебалась, но на мгновение забыла весь свой гнев, всю боль, и просто наблюдала за ребёнком. Он выглядел таким спокойным. А потом она заметила антенну от рации, торчащую из-под кровати. Пузырь гнева поднялся прямо из желудка. Эта... женщина... вторглась в ее город, похитила ее сына, если не физически, то морально, а теперь, после того, как брюнетка ясно запретила ей видеть Генри, она имеет дерзость шнырять возле ее дома в эту самую минуту. Кусая губы, чтобы сдержать рык, который так отчаянно пытается вырваться наружу, Реджина еле удержалась от того, чтобы ворваться в комнату своего сына и схватить проклятое устройство. Но она не сделала этого. Реджина подавила гнев, буквально рвущийся наружу, ведь она прекрасно понимает, что воровство у Генри сделает его ещё ближе с... этой женщиной... И вряд ли у неё снова получится завоевать любовь мальчика. С беззвучным вздохом женщина отошла от комнаты сына, повернувшись на пятках, и направилась к себе в спальню. Свет в комнате загорается мгновенно. Без сомнения, мисс Свон заметит это и поймёт, что ее разговор был действительно закончен. Если эта чертова женщина, конечно, не лежит в ожидании и не планирует возобновить разговор с сыном, как только подумает, что Реджина спит... Практически подлетев к окну, брюнетка распахнула шторы с такой силой, что сама удивилась, как они не оторвались. Конечно же, она мельком увидела шерифа, прошмыгнувшего обратно за живую изгородь. Развернувшись, она была готова в считанные секунды спуститься вниз по лестнице и разобраться с этой проклятой женщиной здесь и сейчас. Но крошечный проблеск того, что она только что увидела мелькнул в её голове, и брюнетка остановилась. Реджина снова взглянула на окно. Мисс Свон двигалась, когда женщина открыла шторы. Она уезжала. Реджина почувствовала, что мало помалу её злость ослабевает. Но не вся. Она никогда не уходит полностью. Ее гнев занимал много места. Но она уже достаточно научена, чтобы быть способной сдержать его хотя бы на этот вечер. Пусть это подождёт до утра, когда она сможет придумать идеальное наказание за преступление шерифа. Сегодня она была слишком уставшей для этого. Реджине нужно было отдохнуть. И она отчаянно нуждалась в выпивке. Это можно было легко исправить, лишь подойдя к шкафу. Сидр, конечно же, был великолепен. Это был ее рецепт. Несколько больших глотков, глубокий вдох, и брюнетка почувствовала себя немного лучше. Ее взгляд остановился на закрытой двери в ее спальню, за которой находился коридор, ведущий к Генри. Рация молчала, шериф потерпел поражение, битва была выиграна, по крайней мере сегодня. Брюнетка могла расслабиться, хоть и не надолго. Поставив стакан, рука женщины потянулась к спине, захватывая молнию на платье. Как только она заскользила вниз, мэр начала понимать, что мурашки между лопатками не исчезли. За ней все еще наблюдают. По привычке, глаза Реджины метнулись к зеркалу напротив нее. Джина там, конечно же, не было. Это же Сторибрук. Но даже при этом, женщина заметила отблеск света, мелькнувший около изгороди. Отблеск света от стекол бинокля, виднеющийся в отражении зеркала. Мисс Свон все еще наблюдала. Но уже не за Генри, как оказалось. Теперь шериф наблюдала за ней... Интересно. Теперь, когда женщина уже начала раздеваться, ей стало интересно, ужаснётся Эмма, или будет заинтригована? Если первое, без сомнения, было хорошо, ведь шериф быстро уйдет, оставив вмятину в ее живой изгороди, а очередной отблеск бинокля выдаст её. Но если второй вариант... Что ж, этот вечер неожиданно станет чертовски интересным. Реджина медленно продолжила тянуть молнию вниз, открывая своей зрительнице дюйм за дюймом вид на её гладкую кожу. Когда молния опустилась до конца, Реджина довольно долго не позволяла платью упасть на пол, все ещё держа глаза прикованными к блеску в ее зеркале. Эмма еще не ушла. Реджина в полной мере осознавала, насколько хорошо она выглядит. Ее красотой восхищались. И двадцать восемь лет заморозки во времени убедили женщину, что её красота никогда не увянет. Черт, если бы у нее тоже была возможность смотреть, как она раздевается. На самом деле, она у неё была. Это была одна из причин такой любви к зеркалам. Сейчас сердце Реджины колотилось так, как ни разу за последние годы. Даже не так сильно, как перед проклятием. Если Эмма наблюдает за ней... Значит, ей нравится то, что она видит? Возможно, она хочет видеть больше? В голове брюнетки начала формироваться идея, и женщина не могла не рассмеяться про себя от её нелепости. Это было импульсивно, она знала это. Если бы Реджина уже не выпила несколько стаканов сидра, то она, вероятно, никогда бы даже не подумала об этом. Но, в конце концов, не было никаких причин, чтобы не делать то, что она задумала. Реакция блондинки будет стоить того, если все сделать правильно. Если Эмма переборола свою собственную неловкость достаточно быстро, чтобы остаться и смотреть. Тогда... С легкой улыбкой на губах, Реджина, пораскинув мозгами, закончила с молнией. Воздух вокруг нее почти потрескивал от напряжения, когда платье, наконец, упало у ее ног. Убедившись, что её зрительница все еще была там, брюнетка медленно, методично потянулась к застежке на бюстгальтере. Лучше не делать все слишком быстро. Если Эмма собирается смотреть, то нужно убедиться, что она получит адское шоу. Кожа покраснела и покрылась потом. Реджина полулежала на своей кровати после того, как закончила представление. Это было... гораздо интенсивнее, чем обычно, и она знала почему. Осознание того, что за ней наблюдают, добавляло острых ощущений. Это чертовски потрясающе, знать, что кто-то наблюдает за тобой, когда этот самый человек уверен, что ты не знаешь об этом. Реджина поднялась с кровати и направилась к окну. Игра была закончена. Самое время объявить о том, что она выиграла. Черта с два брюнетка исполнит такое представление кому-то, особенно кому-то вроде мисс Свон, и не позлорадствует после. Она подошла к окну с грацией пантеры, держа глаза прикованными к тому месту, где пряталась Эмма. И она усмехнулась. Реджина почти сожалела, ведь она так хотела услышать потрясенный вздох и проклятия, когда Эмма поняла, что была обнаружена. Было бы очень, очень мило. Завершающий штрих в их великолепной маленькой игре. Замечательно. Когда Эмма бросилась бежать, пытаясь скрыться за кустами, Реджина нахмурилась. Черта с два шериф так просто сбежит. Не без официального объявления о победе мэра. У нее есть только несколько минут, пока Эмма будет проезжать мимо ее дома. Думая быстро, брюнетка накинула халат и выбежала в коридор, забегая в комнату сына. Генри уже давно спал. Реджина поняла это благодаря многолетнему материнскому опыту. Пробравшись к кровати, как она планировала сделать до всего этого... Мэр схватила рацию и бросилась обратно в свою комнату. Немного запыхавшись от оргазма и этого внезапного спринта, она открыла окно. Схватившись руками за раму, чтобы немного успокоиться, брюнетка наблюдала, за патрульной машиной, проезжающей мимо ее дома, как будто вообще ничего не произошло. Реджина чуть не рассмеялась и включила рацию, позволяя рации шерифа издать треск, чтобы свести с ума её полуночную зрительницу. Небольшой рывок автомобиля показал, что ей это удалось. - Мисс Свон, - ее голос был немного более сбившимся, чем хотелось бы, но она все равно ничего не могла с этим поделать. Брюнетка прислонилась к холодному стеклу, прижимаясь к нему грудью, вызвав сладкую дрожь по все еще чувствительному телу. - Я вышлю Вам счет за ущерб, нанесенный моей изгороди. Тот факт, что ее великолепная изгородь нуждается в ремонте был и в высшей степени раздражающим, и очень забавным. И даже лестным. Было приятно знать, что она все еще может иметь такое глубокое... влияние на кого-то. Даже если этот кто-то обычно презирает ее. Она ухмыльнулась, и пожелала, чтобы Эмма могла видеть это. Но блондинка все равно слышит это в ее тоне. - Приятно провести остаток вечера. Реджина высунула руку с рацией в окно. Стоит только разжать пальцы, и эта чертова штуковина полетит со второго этажа и разлетится о каменную дорожку. Ее хватка ослабла. Брюнетка колебалась. Внезапно в голове возникло выражение лица Генри, когда он поймёт, что она взяла его вещь. Он будет так зол. Она уже представляет ненависть на его лице ... Ее сын уже презирает ее, отдавая предпочтение блондинке, нежели женщине, которая кормила и ухаживала за ним каждый день в течение последних десяти лет. Ее рука дрожала. Вдруг исчезло чувство власти, ощущение контроля. Она так хотела бросить эту штуку, но будто, разрушив пластик и металл, каким-то образом она разрушит связь между Генри и... ней. Но ничто не могло разрушить это. Хотя Эмма знает Генри всего ничего, она была уже больше связана с ее сыном, чем мэр когда-либо была. И осознание этого делает ей больнее, чем все то, что происходило последние двадцать восемь лет. Ее пальцы сжались. Проклиная все, брюнетка вернула руку обратно в комнату и закрыла окно свободной рукой, глядя на чёртову рацию, будто бы это были гадюки из Аграбы. Такая же смертоносная, на самом деле. Реджина бросила устройство, издавшее протестующее шипение, когда упало на кровать. Все ещё отходя от оргазма, женщина резко вздохнула, обхватив живот, как она обычно делала, когда была расстроена. И только тогда мэр поняла, что все еще была голой под тонким халатом. Она посмотрела вниз на валяющуюся одежду, почти забыв, что произошло... Что она делала, пока Эмма смотрела. Медленная ухмылка распространилась по губам брюнетки. И нагнувшись, чтобы собрать кучку кружева и шелка, она издала крошечный смешок. И вдруг точно знала, что будет делать.

***

Когда Генри спустился по лестнице на следующее утро, чтобы позавтракать, его мать сначала дала ему тарелку с кашей. А затем и рацию. Его брови нахмурились, и Реджина уже почувствовала приближающиеся упреки по поводу того, что она украла его вещь. Так что она заговорила первой. - Немного подумав, я решила, что ты можешь взять это обратно, - начала женщина, и глаза мальчика загорелись не то от волнения, не то от замешательства, и он смотрел на нее со смешанными чувствами на лице. - Но ты обязан ложиться спать вовремя. Понял? Генри быстро кивнул и покрутил устройство в руках, как только она передала его ему. Он быстро сглотнул, и взглянул на мать. - Почему? Реджина улыбнулась, почти неподдельной улыбкой. Воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в голове, и она повела плечами, а улыбка только расширилась. - Потому что, хочешь верь, хочешь - нет, Генри, твоё счастье очень важно для меня. Он не был особо убеждён. - Тогда почему я просто не могу видеться с Эммой? Слегка ухмыльнувшись, Реджина поднялась, выглядя устрашающе даже без каблуков. - Потому что её счастье меня не волнует. А теперь ешь свой завтрак.

***

На детской площадке, Генри заметил знакомый желтый жук, паркующийся на своём обычном месте на приличном расстоянии от площадки. С сияющей улыбкой Генри порылся в рюкзаке, достав рацию и помахав ею, чтобы его родная мать смогла увидеть её. Первой эмоцией Эммы было удивление. Затем смущение. А затем то, что гораздо менее уместно сейчас. Дрожь от воспоминаний пробежала по спине. Сделав глубокий вдох, она включила свою рацию. После случившегося прошлой ночью, Эмма была готова выбросить её. Но она этого не сделала. - Твоя мама отдала её тебе обратно? - выпалила она вместо нормального приветствия. Даже с такого расстояния она могла видеть недоумевающий взгляд на лице сына. - Да, это было странно. Но... Откуда ты знаешь, что она взяла её? - Э-э ... Она вроде как поймала меня около вашего дома прошлой ночью, - Эмма провела рукой по волосам, неловко заерзав в своей машине. Она была рада, что Генри был слишком далеко, чтобы увидеть, как она покраснела. Или заметить тот факт, что ее рука дрожит, вспоминая то, как выглядела Реджина, когда ее пальцы вошли в нее, тот взгляд на ее лице, когда она кончила. И да, даже самодовольную одышку в ее голосе, когда она усмехнулась Эмме через рацию. Эмма задыхалась точно так же. Она подавила дрожь, и ей пришлось просить Генри повторить, когда он спросил о мотивах его приемной матери. Как будто Эмма знала. Она не могла даже объяснить ее собственные. И она, конечно, не могла объяснить неожиданное возбуждение, возникающее каждый раз, когда она смотрела на рацию. Она действительно надеялась, что не будет больше возбуждаться каждый раз, когда придётся использовать эту штуку.