Black Lace

Спустя пять минут с начала ужина Эмма решила, что это была либо самая блестящая вещь, которую она когда-либо делала, либо самая глупая. И ее мнение менялось каждую минуту. Она сидела слева от Реджины, потому что мэр, конечно же, сидела во главе стола, а Генри сидел справа от неё. Её место было идеальным, прямо напротив сына, которому она могла корчить рожи, пока Реджина не видит. Эмме также выдавалась возможность тайком наблюдать за мэром. Во время короткой встречи глазами, когда Реджина ставила тарелку перед Эммой, они молча решили, что их разговор будет вращаться вокруг Генри. Или это решила Реджина, а любые попытки Эммы сменить тему были встречены раздражением, если не прямой враждебностью. А затем Реджина мило смотрела на сына, заставляя себя улыбнуться. И разговор в любом случае возвращался к нему. Это было одновременно благословением и проклятием, потому что, как бы Генри не хотел пообщаться с обеими матерями, ему все же очень хотелось, увести Эмму прочь и распланировать следующий этап Операции Кобра. Но это было невозможно. Он также не мог оставаться в неловкой ледяной тишине, которая так часто наступала во время ужина наедине с Реджиной. Генри был слишком взволнован от того, что Эмма действительно была с ними. Так что большая часть беседы крутилась вокруг того, что Генри делал в школе. Что было безопасно, но скучно. И вовсе не соответствовало желаниям Эммы. Хоть она и любит проводить время с Генри, он не был основной целью этого вечера. Все, что она намеревалась получить от ужина с этой (признаться честно, вкусной) едой, это максимально выбесить Реждину. Возможность увидеть Генри была лишь приятным бонусом. И судя по острым взглядам и раздувающимся ноздрям женщины, стоило Эмме открыть рот, это был успех, но не такой, как хотелось бы шерифу. Она хотела, чтобы кровь Реджины закипела. Она хотела, чтобы её глаза почернели от ярости. Это была лишь небольшая расплата за мучения, которые эта женщина причинила ей за последние два дня. И Реджина не сможет убить ее, пока Генри в доме. По крайней мере, Эмма надеялась на это. Но уже через несколько минут, Реджина, казалось, раскусила игру Эммы. Она перестала хмуриться и даже почти улыбнулась, а затем переключила внимание на сына. И не собиралась переключаться, будто бы полностью игнорируя существование Эммы. И это не было весело. Дымясь внутри, Эмма посмотрела на свою тарелку, вырабатывая другую стратегию. И Генри как раз вовремя свернул разговор к тому, как он поругался в школе. - Тогда Ник сказал, что Росомахе просто надерут зад.. - Следи за языком, Генри, - рассеянно, но не грубо, исправила Реджина, продолжая есть свой ужин, а Генри уверенно продолжил рассказ, молча принимая замечание. - А я сказал, что, возможно, так и будет, но он исцелится и вернётся обратно. Затем Ник сказал, что Вейдер просто раздавит его с помощью Силы, - здесь мальчик сделал паузу, чтобы взять вилку с едой в рот, проглотив так быстро, что Эмма ожидала очередного замечания. Вместо этого, из уст Реджины прозвучало: - А какие у него есть на это доказательства? Позвоночник Росомахи сделан из адамантия, так что я сомневаюсь, что его будет легко раздавить, даже с помощью Силы. И я думаю, что его скорость исцеления такова, что любое повреждение, нанесённое Вейдером не продержится очень долго. Я думаю, что в конечном счете, Росомаха просто продолжит наступать. Прошло несколько секунд, пока мозг Эммы осознал, что у Генри не такой высокий голос. Глаза девушки метнулись к Реджине, которая подходила к концу своей речи, и Эмма обнаружила, что ее челюсть внезапно оказалась на полу. Мэр просто подняла безупречную бровь, изволив посмотреть на блондинку в первый раз за некоторое время. - Тут ещё много чего можно сказать в защиту, вы не думаете, шериф? Эмме удалось только глупо кивнуть, и Реджина, ухмыльнувшись, сказала что-то о том, что собирается подать десерт. Она поднялась, и Генри автоматически дал ей свою пустую тарелку. Эмма продолжила пялиться, и Генри пришлось шикнуть, чтобы она выдернула себя из ступора и безмолвно передала свою тарелку слишком довольному мэру. - Что с тобой сегодня? - спросил Генри, как только Реджина вышла из комнаты. Голос у него был встревоженный, а взгляд, как ни странно, напоминал взгляд его приемной матери. - Ничего! - слишком быстро ответила Эмма, радуясь, что ей по крайней мере, удалось вернуть способность говорить. - Просто здесь немного жарковато. - Она стянула с себя кожаную куртку, чтобы доказать, что сказала правду. Не похоже, чтобы Генри купился на это, но мальчик ничего не сказал. Эмма стала играться с кончиком вилки. - С каких пор твоя мама знает все о комиксах и Звездных войнах? Генри пожал плечами, как будто это не было для него чем-то удивительным. - Так было всегда. Она обычно читала их мне, когда я был маленьким.., - он нахмурился, как будто воспоминания о времени, когда он ещё не знал о проклятии.. - Фантастическая четверка ее любимый. Мне они уже не очень нравятся, но мама все еще покупает эти комиксы. Ей нравится Существо. - Мм, - Эмма моргнула, практически поражённая этой новой информацией о женщине, которая... ну... с каждым днём приобретала все новые качества. Но она никогда бы не связала Реджину и Бена Гримма. Доктор Дум, может быть ... Ее мысли полностью сошли с рельсов в результате совмещения "связала" и "Реджину" в одном предложении. Щеки покрылись румянцем, который не имел ничего общего с ''жарой" в комнате, и Эмме пришлось ущипнуть себя. Ее сын все ещё был за столом. Именно в этот момент мэр вернулась с десертом, изогнув брови при виде цвета лица Эммы. Конечно же, она заметила. А вот Генри не заметил, ведь его глаза были слишком заняты тем, что Реджина поставила перед ним. - Мороженое? - засиял мальчик, широко ухмыляясь Эмме и полностью игнорируя свою мать. - Мы никогда не едим мороженное в будние дни. - Это особый случай, у нас гость, - ответила Реджина, слегка улыбаясь энтузиазму сына. Хотя тот факт, что он был направлен не на нее ранил, словно сосулька, вонзившаяся в сердце, и женщина боролась с тем, чтобы не нахмуриться, ставя еще одну чашу перед Эммой. - Я надеюсь, что вам нравится Rocky Road. Разглядывая довольно впечатляющую комбинацию мороженого, взбитых сливок, шоколадного сиропа и вишни, Эмма промямлила: - Э-э ... да. Это моё любимое. - И моё! - сказал ее сын. Реджина только кивнула, ведь улыбка давно ушла с ее лица. Оказалось, что Эмме не хватает её. Мэр просто пробежалась пальцами по изогнутой ложке, прежде чем, наконец, опустить её в мороженое. По сравнению с гигантскими горами сахара и сливок в мисках Генри и Эммы, порция Реджины выглядела ничтожно. - Это точно твое, Реджина? - спросила Эмма, не успев подумать. При упоминании своего имени, мэр вскинула голову во внимании, перемещая взгляд на "гостью". - Я не могу переварить много сладкого. Если бы Эмма не старалась, то, возможно, упустила бы небольшой надлом в голосе женщины и почти незаметное мерцание в карих глазах. Внезапно почувствовав себя неудобно, Эмма поняла, что вторглась в личную жизнь Реджины сильнее, чем когда-либо прежде. И в первый раз, она на самом деле почти пожалела, что пришла. Внимание Реджины снова оказалось в другом месте, она смотрела на мороженое, которое едва попробовала. Чего нельзя сказать о ее сыне, который уже съел добрую треть своего угощения, прежде чем Эмма смогла, наконец, привлечь его внимание. Когда ей это удалось, она дернула головой в сторону мэра, произнося губами "спасибо". Генри потребовалось минута, чтобы понять. - А? Ох. Спасибо, мам, - пробормотал он, опустив голову, прежде чем снова сунуть ложку в рот. Теперь настала очередь Реджины быть в замешательстве, заставляя шерифа задуматься, сколько времени прошло с тех пор, как женщина слышала эти слова из уст Генри. - Пожалуйста, Генри. Но взгляд женщины был направлен не на Генри. Эмма обнаружила, что смотрит в ответ, только чтобы увидеть, как мэр деликатно берет ложку подтаявшего мороженого, подносит ее к губам и смыкает их вокруг металлической поверхности. Глаза, гораздо более темные, чем шоколадный десерт, медленно закрылись, прежде чем ложка, теперь чистая, покинула эти губы, достаточно приоткрытые, чтобы увидеть кончик розового языка. Пульс вдруг участился, и Эмма обнаружила, что наблюдает, как мэр повторяет весь процесс, и закусывает щеку, чтобы не позволить стону вырваться наружу. Не было ни одной чертовой вероятности, что обыкновенный вид поедания мэром мороженого так сильно её заведёт. И самое ужасно в том, что это, вероятно, была даже не игра. Реджина на самом деле была так сексуальна. Нервно сглатывая, Эмма оторвала взгляд, и вернулась к наслаждению своим собственным десертом. Она уловила на себе взгляд Реджины, и даже почувствовала крошечную ухмылку на губах, на которые ещё совсем недавно смотрела. Эмма даже не пыталась повторить сексуальное облизывание ложки. Вместо этого, ее действия больше напоминали то, как Генри засовывает полную ложку мороженого в рот. Генри, к счастью, пребывал в блаженном неведении, слишком сильно увлечённый горой кондитерского наслаждения, находящейся прямо перед ним. Взглянув на сына, Эмма начала есть быстрее, чтобы догнать его. Замороженные мозги, будь они прокляты, стоили того, чтобы не вернуться к стонам из-за проклятой ложки. В выбранном ей месте для сидения была и обратная сторона, и Эмма обнаружила это в тот момент, когда была в предвкушении последней огромной ложки со взбитыми сливками и шоколадным сиропом. Почти проглотив десерт, она почувствовала легкое прикосновение пальцев, скользящих вверх по бедру. Эмма закашлялась, хватая стакан с водой и залпом выпивая его. Генри обеспокоено взглянул на нее, но девушка откашлялась и улыбнулась ему, сказав, что все в порядке. А потом она посмотрела на владельца руки, все еще покоившейся на ее колене, проводя небольшие узоры на ткани джинсов. Съедая еще ложку из почти пустой и гораздо меньшей по размеру миски, Реджина только и сделала, что ухмыльнулась. Ее взгляд кричал, а слова были очевидны даже невысказанными. И как ни странно, Эмма почти могла услышать их в своей голове, повторяя голос Реджины: Ты же не думала, что я так легко сдамся, дорогая? Мэр опустила ложку в теперь уже пустую миску, поднимая бровь. Ее рука сжалась, а ногти впились в джинсы на вершине бёдра. Плоть под ними едва дрогнула, а по коже пробежали мурашки от прикосновения Реджины, и Эмма скрыла стон за очередным глотком почти растаявшего лакомства, застрявшего в её горле. Перемещая ногу вне зоны досягаемости, она со звоном положила ложку в пустую миску, показывая этим то, что закончила. - Это было вкусно, Реджина, - признала она, с едва заметным блеском в глазах, - Спасибо. За напоминания о том, зачем я здесь на самом деле. Мэр лишь ухмыльнулась в ответ, но теперь ее рука была далеко от ноги девушки. - Неужели? - гордо произнесла женщина. Генри не обратил внимания на подтекст и тоже закончил, сразу выскакивая из-за стола. - Мам... Можно Эмма поиграет со мной в приставку перед сном? - Это зависит от мисс Свон, - ответила Реджина с вызовом во взгляде. А с этим ты справишься? ... У Генри есть приставка? Подумала Эмма, прежде чем немедленно исправить себя: Черт, у Реджины и правда есть телевизор? Но внешне она лишь одарила сына лёгкой улыбкой. - Конечно, пацан. Почему бы тебе не пойти одному, пока я помогаю твоей маме с посудой? Она повернулась к мэру, молча принимая вызов. Эмма была полна решимости не проиграть в этот раз. Спорим на твою сладкую сладкую попку, что я справлюсь. Генри на мгновение уставился на неё, как будто это было за пределами его понимания, что посуду моет кто-то ещё, кроме его матери. Реджина тоже выглядела удивленной, но быстро скрыла это. - Ты не обязана, дорогая, если для тебя это слишком. - ... Я могу справиться с посудой, Реджина, - Эмма закатила глаза, но ухмыльнулась в ответ. - Иди, пацан. Генри засиял и умчался прочь. - Окей! У меня будет первый джойстик! Реджина улыбнулась, и даже с руками, полными грязных мисок от мороженого, ей удавалось выглядеть королевой. - Сюда, мисс Свон, - промурлыкала она, направляясь в сторону кухни. И Эмме вновь пришлось задаться вопросом, было ли это действительно хорошей идеей. Находиться наедине с Реджиной Миллс, все еще за несколько часов до их "назначенного времени". Она сглотнула, а затем сделала глубокий вдох, прежде чем последовать за женщиной. Она справится.