Седьмое небо

Наркоз полностью вышел из Матвея примерно посреди ночи. Легкая сонливость еще чувствовалась, но, в общем, спать мальчику хотелось уже не так, как днем. Шатен поднял левую руку и положил ее на голову ночному визитеру. То, что рука была по локоть в бандаже, парня даже не удивило. Он вообще думал, что после таких отцовских "нежностей", его сразу отправят в деревянную бандерольку. Но, на счастье молодое тело оказалось живучее. Кончиками пальцев Матвей погладил короткие жесткие прядки, тем самым заставляя их обладателя зашевелиться и повернуться к нему лицом, сладко посапывая дальше. Матвей ласково улыбнулся и убрал руку назад. Он давненько уже не видел эту смешную мордаху во сне. Матвей скучал по тем временам, когда он частенько ночевал у двоюродного брата, пока отца не было дома. Узнай Владимир, что его сын проводит больше времени чем положено у родственников бывшей жены, то перспектива оказаться на улице выглядела как отдых, чем то, что ждало бы его дома в таком случае утечки информации. А если бы мужчина еще и увидел, чем там занимается со своим братом его сыночек, то можно было бы сразу менять прописку на постоянное место жительства… на кладбище. Вот такой вот у него был папочка, типа современный инквизитор на все нетрадиционное и ненормальное по его собственным меркам. У мужчины был особенный дар – раздувать проблему до масштабов чумы и при этом убедительно продвигать в массы свои видения этой проблемы. Обычно, это действовало на таких же самовлюбленных засранцев как он. Нормальные и умные люди старались держать таких типов на расстоянии, всего лишь умело задав несколько вопросов во время непринужденной беседы. За всеми этими мыслями, Матвей и не заметил, как снова задремал. Палату уже вовсю освещало рассветное солнышко. За дверью в коридоре слышались приглушенные голоса и топот ног. Через несколько минуть в палату вошли и легким шагом направились к кровати мальчика. Матвей открыл глаза и увидел молодую медсестричку. - Доброе утро! – бодро поздоровалась девушка, протирая ватой смоченной спиртом градусник. Матвей поспешно приложил указательный палец к губам и тихо шикнул, стреляя глазами в спящего паренька. - Как мы себя чувствуем? – уже зашептала она, улыбаясь этой картине, и наклонилась к пациенту, чтоб поместить градусник. - Как с большого бодуна, - попытался пошутить Матвей, и, судя по смешку девушки, ему это удалось. - Ну, мы и не с такого бодуна вытаскивали людей, и тебя подлатаем, - подмигнула медсестричка. - Смотри, градусник запищит, когда закончит измерять температуру, у меня вас таких с бодуна на этаже много, поэтому я вернусь через пару минут. Твой доктор будет в 8:30 и зайдет к тебе перед пятиминуткой. Если вдруг почувствуешь себя плохо, вот пульт, - девушка указала на кусок пластика чуть выше ладони, которую сжимал Максим, - Красная кнопка вызов медсестры, треугольные регулируют подъем кровати. Убедив девушку не будить сладко посапывающего брата, Матвей проследил, как она скрылась за дверью, и на минуту прикрыл веки. Окружающий мир воспринимался все еще сонно и мутно, и парень предпочел не нагружать мозг, а просто немного понаблюдать за Максимом. Он снова провел кончиками пальцев по темному «ёжику» брата и чуть поколебавшись, опустился к щеке, дотронулся до нижней губы и провел по ней указательным пальцем. Веки Максима задрожали и приоткрылись. Он сонно моргнул и шумно выдохнул носом. Матвей же резко зажмурился. Не сейчас, когда в голове мутный и липкий туман. Парень еще не был готов встретиться лицом к лицу с братом, и вести разъяснительные разговоры, о чем бы они ни были. А то, что Макс захочет выяснить много чего, особенно об их отношениях Матвей понимал четко как день, и никакой наркоз не избавит его от этих мыслей о предстоящих разборках.