У злодеев не бывает долго и счастливо

      Реджина замерла над кухонной раковиной. Она уже сорвала картонную крышку с круглой коробки с мороженым, и теперь, вооружившись ложкой, находилась в полной боевой готовности. Обычно она избегала подобных соблазнов, придерживалась строгой диеты и делала физические упражнения. В частности из-за того, что снова начала стареть, но события последних недель довели-таки до ручки. Выбор стоял между мороженым и графином бурбона, впрочем, что-то подсказывало, что с последним она разделается сегодняшней ночью.       Зелина побеждена, ничего не подозревающие жители Сторибрука снова в безопасности, а королева всё никак не могла успокоиться. У неё из головы не выходили безумные рассуждения сумасшедшей сводной сестры.       «Она явно вышла не из здравомыслящей половины моей семьи», — отметила Реджина про себя.       И явное тому доказательство — ошибочная вера Зелины в то, что Эмма Свон имеет какое-то отношение к её долго и счастливо.       Реджина с силой воткнула ложку в коробку с мороженым, но прежде чем она успела запихать в рот первый здоровенный кусок, в дверь позвонили. Мелодичный перезвон эхом пронёсся по огромному особняку, которому на роду написано всегда оставаться пустым.       Реджина нахмурилась, но отправилась посмотреть, кто решил почтить её своим присутствием на этот раз. Она взглянула в глазок и нахмурилась ещё больше. Ради всего святого, что Эмма Свон забыла у неё на крыльце?       Она скользнула взглядом по своему отражению в зеркале, висевшем в холле, и машинально провела ладонью по иссиня-чёрным волосам. Макияж почти стёрся, за исключением красной помады, и волосы вроде бы потеряли в объёме, но в целом она выглядела достаточно презентабельно, чтобы встретиться с раздражающим шерифом.       Она мысленно одёрнула себя. Надо прекращать думать в таком ключе. Это больше не её Эмма.       Взяв себя в руки, Реджина открыла дверь. Эмма молча стояла перед ней. Светлые волосы небрежно рассыпаны по плечам, извечные светло-синие джинсы и приталенный топ, подчёркивающий изгибы стройного тела и мускулистые руки. Эмма нервно облизала нижнюю губу. Реджине отчаянно хотелось всосать её и укусить.       Она прочистила горло, пытаясь отмахнуться от неуютных мыслей.       — Да? Что ты хочешь?       Скажи мне.       Эмма слегка раскачивалась взад-вперёд в высоких кожаных сапогах.       — Я рассказала Генри.       — Тебе стоит быть более конкретной в своих словах, мисс Свон, — Реджина скрестила руки на груди, ограждаясь от Эммы. Чем раньше она избавится от женщины, тем скорее сможет вернуться к заеданию своих эмоций.       — Я рассказала правду об этом месте. Обо мне. О тебе.       Броня Реджины пошла трещинами.       — Т-ты сделала это? — её голос предательски дрогнул. — Что он сказал?       — Что мне нужна помощь психиатра, — Эмма робко улыбнулась. — Потом мы изучили всю его книгу, историю за историей, и я провела параллели со всеми в городе. Он всё ещё не поверил, но и не бросился меня переубеждать, так что я думаю, это хороший знак.       Реджина прикусила нижнюю губу.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — Потому что поняла, в Нью-Йорке нам нечего ловить. Я думала, что возвращение пойдёт Генри на пользу, но его дом в Сторибруке. Он принадлежит этому месту.       Реджина шумно сглотнула.       — Эмма, ты уверена? — её эмоции плескались через край.       Эмма опустила руки по швам.       — Его семья здесь. Ты здесь.       — А что насчёт тебя? — прямо спросила Реджина. — Собираешься и дальше околачиваться вокруг?       Уголки губ Эммы дрогнули.       — Не знаю. Если ты меня примешь. Я слышала, есть вакансия в полицейском департаменте.       Реджина остановила рассуждения Эммы сокрушительным поцелуем. Она подалась навстречу, грубо сминая губы, сталкиваясь зубами, буквально вжимаясь в неё бёдрами.       Эмме, не ожидавшей такой прыти, потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Она рукой скользнула к задней части шеи Реджины, пропустила пальцы сквозь шелковистые волосы, привлекая ближе и отвечая на поцелуй.       Реджина рассеянно отметила, что они, вальсируя, потихоньку продвигаются всё глубже в дом. Входная дверь захлопнулась, но ни одна из женщина не выпустила другую из объятий. Реджина постаралась не зацикливаться на том, что сапоги Эммы снова оставили отметины на деревянной двери. Стоило проворным пальцам пробежаться по гладким пуговицам оксфордской рубашки, как многие вещи стали восприниматься проще.       Эмма отстранилась, жадно хватая ртом воздух.       — Просто для ясности, я этого не сделала, потому что подумала, это будет выглядеть… ну, понимаешь…       Реджина изогнула бровь.       — Словно ты пытаешься залезть мне в трусы?       Эмма кивнула.       — Угумс.       — Об этом я ничего не скажу, мисс Свон, — ухмыльнулась Реджина. — Но у меня есть намерение залезть в твои.       Реджина потянула за низ тёмно-синего топа Эммы и сняла его через голову. Белокурые кудри мягко рассыпались по обнажённым плечам, легли ей на грудь, обтянутую чёрным кружевом.       — Волшебно, — королева не удержалась от восхищённого шёпота.       Не оставив Эмме возможности поскромничать или отступить, Реджина дрожащими пальцами расстегнула пуговицу на джинсах и дёрнула молнию вниз.

***

      Эмма не могла поверить, что всё это действительно произошло с ней. Она противостояла и справилась со Злой Ведьмой Запада, сказала сыну, что у него две мамы, что все, с кем он познакомился в Сторибруке — сказочные герои, а теперь обнажённая лежит в кровати Реджины Миллс.       Реджина, не теряя времени даром, потащила её наверх, в свою спальню, где они провели вместе прошлую ночь. Кровать всё ещё была разобрана, а их одежда бесформенными кучами валялась на полу.       Реджина лежала рядом с ней, подоткнув под спину подушку. Её волосы растрепались, помада полностью стёрлась, и Эмма подумала, что женщина никогда не выглядела прекраснее.       — Зачем ты это сделала?       — Ну, ты сделала это со мной первая, а я не хочу быть эгоистичной любовницей, — сказала Эмма. — И мне было любопытно попробовать на вкус…       Реджина деликатно кашлянула. Она почувствовала, как непривычный румянец заливает её щёки. Её едва ли можно отнести к краснеющим школьницам, но в Эмме было что-то, что заставляло чувствовать себя совсем юной. Переродившейся.       — Я не об этом. Зачем ты рассказала Генри правду?       — О… честно говоря, это папина идея, — призналась Эмма. — Честность — это самая лучшая политика, и всё такое.       — Прекрасный принц спешит на помощь, — пробормотала Реджина. — Но ничего не изменилось. Генри так ничего и не вспомнил.       Эмма нежно перебирала длинные тонкие пальцы Реджины.       — Он придёт к этому… как когда-то пришла я.       Губы женщины растянулись в небольшой улыбке.       — Ты действительно так думаешь?       — Эй, произошли странные вещи.       — Как ты в моей кровати?       Бледные щёки Эммы покраснели, и она опустила голову.       — Может быть.       Реджина протянула руку, начала наматывать локон светлых волос на палец.       — Эмма… — заговорила она, но её прервал телефонный звонок. — Чёрт возьми, кто может звонить в такой час?       — Не могу поверить, что у тебя есть фиксированный телефон, — поддразнила Эмма. — Прошлый век.       — Я создала этот город в восьмидесятых. Скажи спасибо, что твоя мать не носит хвост на бок и обтягивающие брюки.       Эмма рассмеялась над образами, возникшими в голове, но Реджина заставила её замолчать, прижав палец к губам.       Реджина подняла трубку с рычага, поднесла к уху.       — Слушаю? — рявкнула она.       Эмма приоткрыла рот и лизнула подушечку её пальца.       Реджина слегка шлёпнула обнажённую женщину в своей постели, вслушалась в взволнованный голос на том конце провода.       — Успокойся, Дэвид. Всё будет хорошо.       Она изогнула изящную бровь и не сдержала самодовольную улыбку.       — Эмма? Не можешь найти? Ты звонил ей на сотовый и в гостиницу?       Эмма свесилась с кровати и схватила с пола джинсы. Телефон лежал в заднем кармане, но она отключила звук. Она сморщила нос, проверив пропущенные вызовы.       — Не переживай, — утешающе сказала Реджина. — Я сейчас же найду её и всё расскажу. Да. Увидимся. И скажи Мэри-Маргарет, чтобы она тоже успокоилась. Я слышу её причитания.       Реджина повесила трубку, и Эмма выжидающе посмотрела на неё.       — Что такое? Что случилось? Что ты должна мне рассказать?       — У твоей матери отошли воды. Ребёнок Прекрасных готов… или готова прийти в этот мир.

***

      — Эй, маленький человечек. Я твоя сестра.       Эмма изумлённо смотрела на крошечное, укутанное чудо в своих руках. Огромные расфокусированные голубые глаза смотрели на неё из-под маленькой вязаной синей шапочки. Эмма боялась держать новорождённого, считала, что случайно уронит или, что хуже, сломает ему что-нибудь, но Мэри-Маргарет настояла.       — Ребята, он совершенен, — прошептала она.       Они с Реджиной приехали в больницу вскоре после телефонного звонка. Мэри-Маргарет родила здорового мальчика. И теперь, измученная, но счастливая полулежала в палате в окружении друзей и родственников.       — Хватит тискать ребёнка, мисс Свон, — заметила Реджина. — Остальные ждут своей очереди.       — Эй, я просто навёрстываю упущенное, — беззаботно отозвалась Эмма. У неё действительно не было нормальной возможности подержать новорождённого Генри, но она не хотела говорить об этом вслух и превращать радостный момент в неловкий.       Её внимание привлёк тихий стук в дверь. Обернувшись, она увидела Генри, смотрящего себе под ноги. У него за спиной маячила счастливая Белль.       — Привет всем! — она широко улыбнулась.       — Белль! Генри! — воскликнула Мэри-Маргарет. — Входите!       Белль слегка подтолкнула Генри, и мальчишка нерешительно переступил порог палаты.       Эмма поудобнее перехватила младенца.       — Эй, пацан. Хочешь познакомиться со своим дядей? Спасибо, что привезла его, Белль.       — Без проблем, — хорошенькая библиотекарша кивнула. — Это и для меня прекрасная возможность познакомиться с новым Принцем.       — Принцем, — эхом повторил Генри. — Надо думать, что всё, что ты мне рассказала… правда.       Эмма нахмурилась. Слишком много информации за один раз, что просто взять и поверить. Она это понимала.       — Каждое слово, пацан.       Реджина шумно сглотнула. Она нервничала и переживала, неуверенная, как вести себя с собственным сыном теперь, когда он знает, кем ей приходится.       — Здравствуй, Генри.       — Привет… Мам, — произнёс он.       — Всё хорошо. Ты… ты не обязан называть меня так, если тебе неловко.       — Я бы хотел тебя вспомнить, — серьёзно сказал Генри.       — Я знаю, дорогой. Но не накручивай себя, — увещевала Реджина. — Ты ни в чём не виноват.       Генри осторожно кивнул.       — Могу я подержать своего… своего дядю?       Улыбка Мэри-Маргарет была такой большой и широкой, что её глаза превратились в узкие щёлки.       — Конечно, Генри.       Эмма осторожно передала младенца сыну, показала, как правильно держать новорождённого.       Убедившись, что всё в порядке, женщина поравнялась с Реджиной.       — Как я и говорила, — прошептала она, так, чтобы только королева её услышала.       — Всегда — печальная перспектива, шериф, — пробормотала Реджина.       Эмма проигнорировала колкость, но лишь по той причине, что очень нервничала из-за вопроса, который собиралась задать Реджине.       — В квартире родителей с рождением ребёнка будет шумновато. И мы с Генри не можем вечно жить у Бабушки.       — Полагаю, ты чувствуешь себя немного обездоленной, — предположила Реджина. — И ты слишком взрослая, чтобы жить в этой неприятной жёлтой машине.       — А у тебя большой дом.       — Я бы сказала, самый большой в городе, — Реджина усмехнулась. — На что ты намекаешь, Эмма?       Свон потопталась на месте.       — Может быть, Генри вернётся в свою старую спальню, а я буду платить тебе за аренду гостевой комнаты?       — Ты не будешь платить мне, Эмма. Это смешно.       — Я не халявщица, Реджина. И я… я не могу сразу начать жить с тобой. Ну, это по типу «Отношения 101» (1), всё такое…       Реджина насмешливо приподняла бровь.       — Ты хочешь начать со мной отношения, мисс Свон?       Эмма нахмурилась.       — Знаешь, ты здорово мне всё усложняешь.       — Как будто ты когда-нибудь облегчала мне жизнь, — парировала Реджина.       — Отлично! — Спасительница в отчаянии взмахнула руками. — Забудь всё, что я говорила.       — Эмма… — уже более мягким тоном сказала Реджина, пытаясь успокоить женщину. — Прости. Я не хотела дразнить.       — Слишком поздно. Момент упущен.       — Прекращай упрямиться, Свон, — поддавшись внезапному порыву, Реджина схватилась за отвороты кожанки, любимой и ненавистной одновременно (совсем как с её владелицей), и притянула Эмму для агрессивного, сокрушительного поцелуя.       Из горла женщины вырвался удивлённый писк, сменившийся приглушённым стоном, когда Реджина провела языком по её нижней губе. Услышав тихое покашливание, она заставила себя отстраниться.       В палате повисла тягостная тишина. Казалось, что даже младенец на руках у Генри смотрит на них.       Мэри-Маргарет, широко раскрыв глаза, переводила взгляд с Реджины на дочь и обратно.       — Что… Что происходит?       — Происходит то, Снежка, что мы с твоей дочерью спим вместе, — как нечто само собой разумеющееся сообщила запыхавшаяся Реджина.       Мэри-Маргарет тихо икнула.       — Реджина хочет сказать, — поспешила вмешаться Эмма. — Что мы вроде как встречаемся. И поскольку наши отношения на начальном этапе, мы были бы благодарны за вашу поддержку, терпение и широту взглядов… Пока мы пытаемся выяснить, что к чему.       — Я не встречаюсь, — усмехнулась Реджина. — Мне не четырнадцать.       — Встречаешься, — с неменьшим упрямством настаивала на своём Эмма. — И ты встречаешься со мной.       — Всё безумнее и безумнее, — пробормотал Генри.       Реджина будто опомнилась. Взволнованно прикусила нижнюю губу.       — Генри, если всё это слишком…       — Ни фига. Ты достаточно жертвовала ради меня. Это как… Ты всегда разрешала мне съесть последний кусок яблочного пирога, хотя я знал, что он твой любимый. Я не собираюсь становиться на пути твоего счастья.       Реджина моргнула.       — Подожди… Откуда ты знаешь? — этого воспоминания не было в книге сказок, и Эмма тоже не могла рассказать об этом сыну, потому что сама не знала.       Генри покачал головой.       — Понятия не имею. Я просто смотрел на младенца и думал, что чертовски странно, когда твой дядя — ребёнок, а бабушка — Белоснежка. А потом вы поцеловались и на меня сразу нахлынули образы. Я будто смотрел фильм, только на самом деле, это были мои воспоминания.       — Поцелуй Истинной любви! — буквально задохнулась Мэри-Маргарет.       — Не будь смешной, — процедила Реджина. — Нет никакой возможности, чтобы я, чтобы… — она беспомощно повернулась к Эмме в поисках поддержки. Губы той растянулись в неком подобии улыбки.       — Что ты любишь меня.