У злодеев не бывает долго и счастливо

      Там что-то было… Реджина видела это также отчётливо, как кончик собственного носа. Она сжала щёки и, склонившись ближе к зеркальной поверхности, уставилась на маленькую фиолетовую отметину продолговатой формы на шее с правой стороны.       — Свон, — прорычала королева про себя.       Ей следовало догадаться, что Эмма сделает что-нибудь незрелое и прозаическое, например, оставит засос.       Она раздражённо отстранилась от зеркала. Простенькое заклинание зачарования или дополнительный слой консилера в два счёта справились бы с неприятностью. Но вместо этого Реджина выхватила из верхнего ящика комода сине-красный шёлковый шарф и повязала вокруг шеи.       В дверь приоткрытой спальни осторожно постучали, и Реджина отвернулась от зеркала. На пороге стояла Эмма.       — Да? — процедила Реджина, быть может, слишком резко. Она услышала предательскую горечь в своём голосе. Она вырвалась машинально, что называется, невольно, на эмоциях, но Реджине не было нужды объяснять это Эмме. После того, как они сойдутся в хватке с Зелиной, ни одно из слов не будет иметь значения.       — Все уже здесь, — лицо Эммы было бесстрастной маской. Реджина ненавидела это. Она хотела обхватить Свон руками и стискивать в объятиях до тех пор, пока защитные доспехи, возникшие по её вине, не рассы́плются на части.       Реджина коротко кивнула.       — Я сейчас спущусь.       Эмма засунула руки в карманы никчёмной красной кожанки и зашагала прочь.       Реджина хотела окликнуть её, на ещё один день спрятаться от окружающего мира. Она рассеянно дотронулась кончиками пальцев к шее, в том месте, где шарф скрывал от посторонних глаз след от любовного укуса. Она хотела найти покой в сильных объятиях Эммы; хотела снова пережить события вчерашней ночи, столкнуться с неуёмным любопытством другой женщины.       Но она понимала, что на это нет времени. Прежде всего они должны разобраться с её сестрой.

***

      Повитуха обосновалась на окраине Сторибрука, достаточно далеко, чтобы можно было путешествовать, не пересекая городской черты. В глаза сразу бросалась протоптанная дорожка, от амбара до фермерского домика. Тонкая струйка белого дыма из каменной трубы выдавала чьё-то присутствие.       Крюк стиснул челюсти с такой силой, что надулись желваки на скулах.       — И что дальше? Мы постучимся в дверь и напросимся на чай?       — Мы уже говорили об этом, пират, — прорычала Реджина. — Нам надо действовать с большей хитростью, чем ты привык.       — Ну, я даже не знаю, — нараспев протянула Урсула. — Прогулка по доске (1) для этой ведьмочки была бы в самый раз.       — Мы этого не сделаем, — отклонила идею Эмма.       — Точно! — Урсула закатила глаза. — Я всё время забываю, что мы теперь Хорошие Ребята. Мне понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть.       — Я до сих пор не привыкла, — проворчала Реджина.       — Робин, Крюк, вы зайдёте с чёрного хода, — принялась раздавать указания Эмма. — Урсула, на тебе амбар. Присматривай за ним.       Робин беспокойно переступил с ноги на ногу.       — Я всё-таки думаю, что должен пойти с тобой и Реджиной с главного входа. Эта женщина…       Реджина утешительно положила руку ему на предплечье.       — … она не ровня нам с Эммой, особенно, если мы объединим магию.       Робин провёл пальцами по щетине на подбородке.       — Мне будет спокойнее, если вы…       — Слушай, парень, — вмешалась Эмма. — Я оценила благородный жест, но мы в колоде Героев и Спасителей — главные козыри. А теперь будь хорошим…       — Шериф Свон хочет сказать, — перебила Реджина и, не давая Эмме возможности высказаться, продолжила:  — что нам важно, чтобы вы с Крюком отвечали за последнюю линию обороны. Если Зелина сумеет пройти мимо нас, элемент неожиданности будет потерян. И вы будете нашей единственной надеждой.       Глаза Робина засверкали решимостью.       — К-конечно. Почту за честь, мадам мэр. Приступим, пират?       Крюк недоверчиво посмотрел на Свон, Реджину, затем перевёл взгляд на Разбойника. Но на этот раз удержался от язвительных комментариев, и молча последовал за Робином в сторону заднего двора.       — Последняя линия обороны, серьёзно? — фыркнула Эмма. — Наша единственная надежда?       — Мужчины, нежные существа, мисс Свон. Если десятилетия управления Сторибруком меня чему-то и научили, так это тому, что эго некоторых нужно тешить. Если действительно хочешь получить желаемое.       — Тешить… — эхом повторила Эмма. — Вот, значит, как ты называешь произошедшее ночью?       — Нет, — резко оборвала Реджина. — Прошлая ночь была результатом сдерживаемых годами эмоций. Накопившиеся гнев, влечение и разочарование потребовали выхода.       Зрачки Эммы заметно расширились.       — Оу, — она не ожидала от королевы подобной честности. — И твой, хм, резерв, он теперь пуст?       Реджина решительно направилась к фермерскому домику.       — Даже не близко.       Эмма пустилась за ней, изо всех сил стараясь не отставать.       — Реджина, постой.       — Нет, — невозмутимо ответила та.       Эмма сумела схватить Реджину за локоть, прежде чем они достигли входной двери.       — Нам надо поговорить, — попыталась воззвать к голосу разума Свон. — Мы не можем бороться с Зелиной, когда ты мало того, что плохо подготовилась, ещё и злишься.       — А вот здесь ты ошибаешься, мисс Свон, — Реджина пришла в негодование. — Вот что я собираюсь сделать, — она выставила правую руку вперёд, и над ладонью, облачённой в кожаную перчатку, появился огненный шар.       — А как же план? — Эмма понимала, что хватается за соломинку.       — К чёрту план, — Реджина развернулась и запустила фаерболом в дверь Зелины. — Злая Ведьма Запада не любит воду, посмотрим, как ей понравится огонь.       Деревянная дверь разлетелась в щепки, и Реджина шагнула в зияющий дверной проём. Эмма не отставала от неё ни на шаг.       — Ну же, сестра! — гневно выкрикнула она, почти ликуя. — У тебя гости!       Эмма снова попыталась схватить за локоть, попытаться остановить, но Реджина отмахнулась от неё.       Шипастые каблуки гулко стучали по деревянному полу, пока королева придирчиво изучала скромное убранство коттеджа.       — Выходи, где бы ты ни пряталась! Сейчас же!       — Здесь никого нет, Реджина, — заметила Эмма. — Самое время отступить. И в следующий раз действовать строго по плану.       Реджина мгновение стояла неподвижно, напряжённо вслушиваясь в тишину.       — Она здесь, — пробормотала королева. — Я чувствую.       В следующую секунду до них донёсся громкий мужской крик.       — Крюк и Робин! — воскликнула Эмма.       Женщины бросились к двери чёрного хода и выбежали на задний двор. Робин лежал на спине в огромном сугробе. По его лбу стекала тонкая струйка крови, окрашивая белый снег.       Зелина удерживала Киллиана, прикрываясь им как живым щитом. Рука пирата была выгнута под неестественным углом, и собственный крюк был плотно прижат к его горлу.       Мужчина беспомощно округлил глаза, здоровой рукой он вцепился в предавшую его железку.       — Чёртова ведьма, — выдавил он. — Зачаровала мой собственный крюк.       Зелина смущённо рассмеялась.       — Я думала, тебе приятно касаться себя.       Реджина раскрыла ладонь, создавая новый фаербол. Киллиан буквально задохнулся, когда крюк ещё глубже впился в его кожу.       — Ой-ой, сестрёнка, — проворковала Зелина. — Нам это не нравится.       — Можешь убить пирата, — процедила Реджина. — Мне плевать.       — Реджина! — ахнула Эмма.       Бывшая королева закатила глаза, но огненный шар погасила.       — Прекрасно… — смягчилась она.       Дыхание пирата немного облегчилось.       — Воспоминания вернулись, Зелина, — объявила Эмма. — Что бы ты ни задумала, твой план не сработает.       — Похоже на то. Будучи натурой от природы очень любопытной, мне бы хотелось знать, как именно вам удалось разрушить проклятие… но я не уверена, что мой желудок выдержит подробности, — Зелина поджала губы. — Кстати, симпатичный шарфик, сестра.       Реджина невольно дотронулась до шеи. За последние сутки столько всего произошло, что у неё не осталось времени на раздумья, что способствовало возвращению воспоминаний. Одно проклятие Эмма разрушила поцелуем истинной любви… возможно ли, что Спасительница снова спасла всех? Реджина мысленно одёрнула себя. Нет. Слишком много надежды. Это невозможно.       — Тебе не надо так усердно думать об этом, сестрёнка, — Зелина будто прочитала её мысли. — Такое ощущение, что твоя голова вот-вот лопнет.       — Зачем ты здесь, Зелина? — Реджина проигнорировала колкость. — Чего ты добиваешься?       — Того же, чего и ты, дорогая сестрица. Мести, — глаза Зелины сверкнули. — Получить наконец-то желаемое.       — И что именно ты хочешь получить? — спросила Реджина прямо.       — Твоё долго и счастливо, — Зелина презрительно фыркнула. — К сожалению, мой маленький питомец не смог удержать Эм-му подальше от тебя, — она выплюнула имя Спасительницы с явным отвращением.       — Уолш… — пробормотала Эмма.       Реджина поправила шарф. Что общего может быть у Эммы и её долго и счастливо? Её сводная сестра казалась безумной женщиной, даже звучала сумасшедше.       — Но раз маленький план накрылся, — пропела Зелина. — Мне просто придётся всех вас убить.       Пират отчаянно вцепился в наточенный крюк, когда острие вонзилось глубже в шею. Лицо его стало пунцовым, и мужчина принялся жадно хватать ртом воздух.       Зелина удивлённо взвизгнула; подкравшееся со спины длинное плотное фиолетовое щупальце схватило её за шею, опутало туловище и сдавило.       Урсула вышла из-за амбара, откуда всё это время наблюдала за разворачивавшейся драмой.       — Боже, эта женщина явно из тех, кто любит слушать звук собственного голоса, — пожаловалась она. — Реджина, вы определённо родственницы.       Реджина была слишком взбудоражена, чтобы сообразить остроумный ответ.       — Да заткнись ты, рыбина… — выдавила она.       Губы Урсулы скривились в усмешке, она смерила взглядом Злую Ведьму.       — Обычно в этом месте я сворачиваю шеи, — иронично заметила она. — Но я теперь вроде бы в команде Хороших Ребят, — посмотрела на Эмму и Реджину в поисках одобрения. — Мы всё ещё Хорошие Ребята, да?       Эмма не сдержала рвущийся из груди смешок.       — Ещё утром были хорошими.       Урсула вернула внимание сопротивляющейся ведьме.       — Так что вместо «прощай», я пожелаю «спокойной ночи».       Её щупальце сильнее сдавило шею. Мгновение Зелина сопротивлялась, а потом её глаза закатились назад, и тело обмякло.

***

      Эмма стояла в коридоре, в нескольких шагах от квартиры, которую когда-то делила с Мэри-Маргарет Бланшар. Когда подошла ближе к изношенной деревянной двери, услышала доносящийся изнутри смех. Она два раза постучала, и в то же мгновение веселье прекратилось.       Дэвид осторожно приоткрыл дверь, но, увидев на пороге дочь, распахнул настежь. Эмма скользнула взглядом по серебряному мечу в его правой руке. Интересно, как Дэвид объяснил наличие необычного холодного оружия сыну?       «Ещё одна причина, чтобы покинуть этот город», — подумала она.       — И? — красивые черты лица Дэвида исказились беспокойством. Хотя забота о безопасности Генри и беременной жены превыше всего, Эмма догадывалась, что ему было очень сложно оставаться сегодня в стороне.       — Всё кончено, — выдохнула Эмма. — Зелина под замком.       Дэвид заметно расслабился.       — Слава Богу. Входи.       Эмма не сразу заметила Мэри-Маргарет и своего сына, только, когда они вышли из смежной спальни. Ладонь женщины лежала на плече Генри в защитном материнском жесте.       — Значит, всё закончилось? — переспросила Мэри-Маргарет. Очевидно, мать подслушала её разговор с Дэвидом.       Эмма мрачно кивнула.       — Зелина заключена под стражу. Реджина определила её в одиночную палату в психиатрическом отделении. Мы решили, так будет безопаснее, пока не определимся, что с ней делать.       Ради блага Генри она не стала вдаваться в подробности. Не упомянула, что Реджина надела Зелине зачарованный браслет, чтобы та не могла пользоваться магией. Об этом она расскажет родителям позже.       — Теперь мы вернёмся в Нью-Йорк? — бесхитростно спросил Генри.       Из горла Мэри-Маргарет вырвался сдавленный всхлип. Она попыталась проглотить его, но вышло похоже на икоту. Она зажала рот ладонью.       — Мне… Я на минутку, — выпалила она, прежде чем броситься в ванную комнату и захлопнуть за собой дверь.       Генри выглядел озадаченным.       — Я сделал что-то не так?       — Нет, пацан, — Эмма вздохнула. — Просто беременные штучки.       Дэвид нахмурился.       — Уверен, с ней всё будет в порядке.       — Мы с Генри пойдём, — сказала Эмма. — Надо собрать вещи.        «И со многими попрощаться», — мысленно добавила она.       Генри склонил голову.       — Я только книгу возьму, — с этими словами он припустил по железной спиральной лестнице наверх.       — Ты уверена? — спросил Дэвид, когда шаги Генри стихли. — Уверена, что снова хочешь оставить свою семью?       — Генри ничего из этого не помнит. Он не помнит никого из вас, — попыталась объяснить Эмма. — И да, мы одержали верх над Зелиной, но ты же знаешь, что она не последняя проблема этого города. Что я скажу Генри, когда какой-нибудь огр решит прогуляться по главной улице?       — Ты всегда можешь попробовать сказать правду, — заметил Дэвид. — Между прочим, сначала ты сама не верила написанному в книге Генри.       Эмма прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Я просто желаю своему ребёнку самого лучшего.       Дэвид ответил ей лёгкой улыбкой.       — Потому что ты замечательная мама.       Послышался быстрый топот ног по железной лестнице.       — Готово! — доложил запыхавшийся Генри.       Эмма сузила глаза, заметив в руках сына безразмерный сборник сказок в кожаном переплёте.       — Зачем ты принёс её сюда?       Генри скользнул взглядом по книге, пожал плечами.       — Не знаю. Просто почувствовал, что так правильно.       Эмма осмелилась взглянуть на своего отца, который в ответ лишь приподнял бровь. Она знала, каких действий он от неё ждёт.       — Генри, сядь. Есть кое-что, что ты должен знать. Это связано с этим местом. И с Реджиной, — она помолчала и скривилась. — Проклятье, я даже не знаю, с чего начать.       Мальчишка улыбнулся.       — Как насчёт того, чтобы попробовать с самого начала?       Эмма наблюдала, как Генри бережно кладёт книгу себе на колено. Она глубоко вздохнула и заговорила:       — Хорошо. Давным-давно…