С чистого листа

Заморозки продлились недолго, в тот же вечер лёд растаял, превратив крутые улицы в потоки холодной воды. А утром внезапно появившееся солнце согрело всё вокруг, принося долгожданное тепло в промозглый Лондон. Многие воспитанники были расстроены тем, что тепло наступило только перед их отъездом, но это было едва уловимо, ведь большинство из них отправлялись в куда более тёплые страны, чем Англия. От шума, царившего в приюте, болела голова, пришлось покинуть комнату и заодно насладиться первым тёплым днём в этом году. Присев на ближайшую скамью в сквере, я осмотрелся вокруг. Дорожка, вымощенная каменной плиткой, вела к церкви, вытоптанная тропа приведёт к задним воротам, которыми не пользуются уже больше пяти лет… и ещё множество дорог, что могут привести в любую точку приюта. Можно сказать, что этот сквер — центр дома Вамми. Я пришел сюда непросто так. Последнее время мне снятся странные сны, связанные с этим сквером. В этих снах, я что-то прячу. Что-то очень важное. То, что никто никогда не должен найти. Никто даже знать об этом не должен. Не знаю точно, что это, но это необходимо узнать. Возможно это просто сон. Но странное ощущение, что всё это было, не покидало ни на секунду. Именно по этой причине я здесь. Когда здесь никого нет, намного проще незаметно проверить это место. Окончательно приняв решение, я направился по едва заметной тропинке в сторону оранжереи. Внезапный порыв ветра заставил поёжиться и плотнее закутаться в шарф. Сегодня тепло, лишь по сравнению с прошлыми днями, всего семнадцать градусов тепла. Лишь зайдя в оранжерею, где поддерживалась постоянная температура, я понял насколько замёрз. Не обращая на это абсолютно никакого внимания, направляюсь к тридцать пятой плите в восемьдесят пятом ряду и пытаюсь поднять её, но внезапно меня прерывают: — Что ты делаешь? — Мелло с интересом наблюдал за мной из другого конца комнаты. Не получив от меня ответа, он откусил от шоколадки небольшой кусок и направился прямо ко мне. — Ну? Внезапно проснулась любовь к агрокультуре, Ниа? Что ты забыл в оранжерее? — Могу спросить то же и у тебя, — холодно ответил я, наблюдая, как лёгкая улыбка постепенно истончается и исчезает с лица Мелло. — Я задал вопрос первый, так что будь любезен ответить, — прошипел сквозь зубы он, яростно откусывая от плитки довольно большой кусок шоколада. — Я просто решил зайти в оранжерею, — как можно более равнодушно ответил я. — Это такая же нелепость, как если бы я решил заняться классическим балетом! — фыркнул Мелло, сдувая челку с глаз, — Придумай что-нибудь более правдоподобное. — Ничего нового я тебе не скажу. А на счет классического балета — думаю, у тебя неплохо бы получилось. — я старался сказать это ровным голосом, но последние слова вышли почти неразборчивым хрипом. Видно, это заставило Мелло не обращать внимания на мою колкость. Он лишь обеспокоенно посмотрел на меня и каким-то странным тоном спросил: — Все ещё болит? — Да. Мелло подошёл ближе и осторожным движением снял с меня шарф. Несколько мгновений он рассматривал результат своего гнева с нечитаемым выражением лица, мне оставалось лишь просчитывать, что он сделает дальше. За все тридцать секунд этого молчания я сумел просчитать ровно девяносто два варианта развития событий — ни один из них не был верен. Мелло аккуратно дотронулся до тёмно-синего следа на моей шее и едва касаясь кожи провел по контуру всего синяка. И так же неуловимо провел тонкую дорожку к затылку, поколебавшись всего секунду, он бережно провел рукой по волосам, словно проверяя насколько они мягкие. Зарываясь тонкими пальцами в волосы, легко перебирая пряди. Неожиданно он притянул меня к себе и крепко прижал, словно от этого зависела чья-то жизнь. Мягко говоря, его действия привели меня в недоумение. Мелло очень странно себя ведёт, хотелось напомнить ему о соблюдении дистанции и оттолкнуть, но от удивления не могу вымолвить и слова. Через несколько мгновений шок от всего произошедшего отошёл на второй план, и как можно более спокойно я задал вопрос: — Мелло, — отлично, голос почти не дрожит, — Что ты делаешь? Стремительно отстранившись, словно только осознал свои действия, Мелло резкими, почти грубыми, движениями обмотал шарф вокруг моей шеи, скрывая её полностью. — Ничего, — тихо ответил он, — Просто забудь. Быстро развернувшись, Мелло покинул оранжерею ни разу не обернувшись. Громкий стук шагов по керамической плитке было слышно ещё ровно девятнадцать секунд. Спустя ещё тысяча семьсот девяносто пять секунд небо потемнело, через четыреста четырнадцать секунд загремел гром. И ещё семьдесят две секунды понадобилось на то, чтобы заметить, что я считаю. Сорок минут пролетело совершенно незаметно. На небе сгущались тяжёлые чёрные тучи, гром угрожающе гремел, сопровождая разряды молний, но ни одна капля дождя не пролилась на землю. Температура понизилась до десяти градусов. Вот и всё тепло. Угольно-чёрное небо не располагало к нахождению на улице, поэтому я поспешил вернуться в приют как можно скорее.