Fall in ..?

- Пап, в этом нет ничего такого! Хосок в трусах закрывается руками от летящих в его сторону предметов, зубная паста на щеке, хрип в голосе – всё ещё оправдывается. - Ты серьёзно, что ли?! – вторит ему отец. – Господи, кого я воспитал? Господи, как так случилось, как же ты от рук отбился? Мать за его спиной качает головой. Она будто протягивает руки к сыну, но тут же их одёргивает, потому что боится. - А сам-то что? – только и говорит брат, как в него летит ваза. Он успевает закрыть входную дверь перед столкновением, и Чонгук слышит звуки шагов по ступеням. Он тогда не понимал смысл сказанной Хосоком фразы, потому что во время последней отцовской попойки ему было семь. Он тогда смотрел, как мать убирает осколки аккуратно, дрожащими губами проговаривая что-то, но всё равно режется и прячет пораненную руку от мужа. Он тогда смотрит на всё это, будто за стеной. Будто его здесь нет, а роль – наблюдатель. Он бы сейчас хотел стать им. Чонгук выдыхает. Он подставляет вместо Хосока Тэхёна, вместо «гея» «наркомана». Дрожащими руками хватается за поручни. Рассвет на крыше – излишний романтизм. Чонгук никогда не был романтиком и не причислял себя к ним. Но ему так не хватает свежего воздуха. Хотя он всё ещё не понимает, чего ему не хватает. Тепло рук Тэхёна он до сих пор ощущает, будто сохранил в картотеке, впитал под кожу. Обжигается при одной мысли о нём – непонятно почему. Он в последний раз был где-то запредельно далёко, вычислял себя среди толпы: всё ещё не знает себя настоящего. Его это так пугает, но он тешит себя мыслью, что это подростковое. Вспоминает, как пришёл в квартиру брата – не надо было, но он всё равно припёрся – ему так хотелось ещё раз к Тэхёну, увидеть его и будто бы по одному его виду понять всё. В Тэхёне он находит понимание всех глобальных проблем. И он действительно нашёл его в нём. Ким тогда на коленях у Хосока сидел, а Чонгук снова почувствовал себя наблюдателем. Из кухни открывается хороший вид на тэхёновские ключицы, а с ракурса брата и то лучше, наверное. Чонгук-то не знает. Хосок так трепетно и нежно смотрел на своего Кима, что Чонгук именно в тот момент и понял, что брат понимает его лучше. «Они как будто созданы друг для друга», - усмехается в мыслях Чона Намджун. Хён тогда говорил про Юнги и Чимина – те дурачились и смеялись вместе, ели мороженое на брудершафт, а Ким очень по-отцовски смотрел на это. Чонгук на них по-отцовски смотреть не будет, но понимать, насколько они идеальны вместе, может. И взгляд Хосока на Кима такой до жути правильный, что Чонгук собирает вещи и уходит, тихо захлопывая дверь, боится помешать этой «правильности». Он почти смиряется с этим, бежит оттуда со всей дури. Легкие уже будто пропитались холодом, будто, если взять их в руки, ледяными будут. А Чонгук бежит до хёновской квартиры, потому что ищет там спасение от... От себя. Он так боится признаться, что так и не нашёл самого себя, что бежит от своей жизни, как подлый трус. Он так боится в этом признаться самому себе даже, хотя очень хочется закричать всему миру, как ему больно. Насколько ему больно. И дело даже не в Тэхёне. Хотя какая-то часть и заключается в нём, но остальная большая часть заключается в Чонгуке. Хён открывает дверь, и Чонгук сразу же влетает в квартиру, запыхавшись, садится на пол. Намджун недоумевает, а Чон тем временем просто пытается не думать о себе, как о самом никчёмном создании на этом свете. Намджун садится рядом, протягивает к нему руку, а Чона тем временем прорывает. Чон берёт руку, глаза жжёт, он не знает, почему. Не знает, почему опускает голову и пытается сдержать всё в себе. Пытается не показать перед хёном свою слабость, но выходит из рук вон плохо. Он даже не осознаёт, как в уголках глаз начинает собираться влага, а затем медленно течь по щекам, как Намджун притягивает его к себе и успокаивающе гладит по спине, но не делает лучше. Ощущая теплые руки Кима, он вспоминает брата и Тэхёна на диване. Ему не плохо от этого, он рад за них, но… Но прямо сейчас он рыдает в руках хёна и не может с этим ничего сделать. - Ну и чего ты разнылся? – шепчет он ему в ухо, когда Чонгук начинает захлёбываться. – Чего мы тут сидим и плачем? Нет ничего в мире, что могло бы тебя сломить. Даже такие глупости, как те, по которым ты плачешь сейчас, не достойны твоих слёз. Знаешь, почему? Потому что этим глупостям нет до тебя никакого дела. Потому что пока ты плачешь, ты не нужен. А когда ты будешь купаться в лучах славы, ты будешь срочно необходим. И чего стоит добиваться? Чонгук не воспринимает сейчас слова Намджуна, как что-то, что может помочь исправить его жизнь, но однажды он вспомнит их и подумает над ними как следует. А пока он шмыгает носом и прижимается к Киму всем телом, потому что страшно до жути: он не знает, что будет дальше с его жизнью. Потому что раньше были планы и развитие событий, а сейчас он не знает, о чём мечтать. У него украли его мечты. *** Чонгуку нужно было время, чтобы всё обдумать и всё понять. Намджун верил, знал, что паренёк умный и сможет разобраться в себе, главное – направить его, а дальше он сможет сам. Хотя и приглядывал за ним, чтобы Чон знал – у него есть те, которые будут о нём заботиться. У Чонгука всё ещё пьющий отец и он всё ещё не знает, что с этим делать, но уже понимает, куда пойдёт его жизнь, если он не перестанет делать из себя героя самой ужасной трагедии. Если честно, в глубине души он всё ещё так считает и хочет, чтобы его пожалели, но ведь никому нет дела до него, так что же? Чон так и не разобрался со своим отношением к Тэхёну, зато теперь он живёт у хёна и улыбается каждое утро не выспавшемуся Рэп Монстру. Для кого-то он самый крутой рэпер из всех рэперов в городе, а для Чонгука он нелепый в своей одежде и до смеха неуклюжий «Намджун, ты снова что-то разбил?». Через неделю он понимает, что ни разу не навестил брата: он не видит в этом смысла. А ещё он понимает, что у него нет времени на Тэхёна. Что всё, что связано с Тэ – это что-то грустное и до слёз, взять хотя бы его историю. А всё, что связано с хёном – тёплое и уютное, иногда даже смешное. Юнги-хён отчаянно пытается зафристайлить что-то по просьбе Чимина, но тот сидит у него в руках и всё время дёргается. - Чимин-а, ты сам меня попросил, ты можешь не мешать? – устало произносит хён. - Прости, Юнги-я, - протягивает Пак и чмокает того в щёку, Мин теряет всякие надежды сочинить что-то. - «Юнги-я»? Разве не хён? – удивляется Ким. Они сидят в гостиной, и Намджун выбирает фильм на совместный просмотр, пока Чонгук разбирает еду на столе, а Юнги пытается развлечь всех перед фильмом своим рэпом. Чимин просто листает новостную ленту. Чимин никогда не делал ничего полезного, а просто был и создавал картину общности. Собственно, от него никто ничего и не требовал. А если Намджун-хён и хотел что-то сказать по поводу, то Юнги-хён всегда затыкал его и говорил, что сделает всё за Чимина. - Мне можно, - хмыкает Чимин и ярко улыбается. Намджун закатывает глаза и продолжает выбор фильма. Чонгуку слишком хорошо с ними, но он знает, что это реальность и что такое возможно. В смысле, с Тэхёном он всегда чувствовал себя фанатом известного айдола, не верил, что может разговаривать с ним и касаться его. С хёнами было всё просто, но Чонгуку так уютно рядом с ними, что хочется просто закутаться в плед до носа и пробормотать тихо: «Я дома». Чимин начинает тихо что-то шептать на ухо Юнги-хёну, когда они уже смотрят фильм, Намджун подозрительно косится на них и бормочет под нос: «Лишь бы не гейская пошлятина, лишь бы не что-то жёсткое». Чону хочется смеяться. - Что ты там ему нашёптываешь? Я надеюсь, вы не успели мысленно потрахаться на моём диване? Можете валить отсюда, если это так, - быстро проговаривает Ким и даже не задыхается после этого, макнэ можно только аплодировать. - Почему ты вечно всё портишь, хёёён? – хныкает Чимин и укладывает голову на грудь Юнги. Тот сдавленно смеётся и целует Пака в висок, шепчет: - Мы ещё вернёмся к этому. Чонгуку не хочется знать, к чему они вернутся, но узнаёт ночью. Утром Намджун-хён ругался опять, потому что «предупреждал их не раз и не два, что его квартира – не место для гейских утех», но Чимин только смеётся и тыкает пальцем в плечо РэпМону, а Юнги пожимает плечами. И тут Чонгук понимает кое-что. За эту неделю он ни разу не вспомнил Тэхёна.