Бесстрашие

Юнги приходит через несколько часов, хлопает Чонгуку по плечу в знак приветствия, и здоровается шепотом, потому что на койке около окна спит Чимин, и младший грозит Мину пальцем, просит не шуметь. Старший присаживается на стул около Чонгука и интересуется о здоровье и о том, как вообще под машину угодил, как не заметил. Чон неоднозначно пожимает плечами, рассказывает и радостно сообщает, что сегодня выписывается из больницы и возвращается домой вместе с Чимином.    — Он классный, — Юнги кивает в сторону Пака, натыкается на хмурый взгляд Чона.    — Но не твой, — предупреждает Чонгук и в шутку смотрит слишком серьезно.    — Не ссы, я не претендую, — поднимает руки в знак примирения и слабо улыбается. — Просто рад, что у вас все хорошо.    — Дальше будет тяжело, — вздыхает Чон, посматривая на мирно спящего Чимина. — Но я его не оставлю.    — Он не похож на того, кто боится людей.    — Чим говорит, что он такой, когда я рядом с ним, — младший улыбается уголками губ, вновь вздыхает. — Ты просто не видел, как он ведет себя в толпе.    — Это можно... Вылечить?    — Вылечить можно все, что угодно, только для этого нужно желание и силы, — рассуждает Чон, точно зная, что может помочь. — Моя цель – подтолкнуть его хотя бы на мелкие действия среди людей, а еще быть рядом и помогать.    — Эх, мелкий, ты здорово втюрился, — Юнги пихает младшего в бок, ухмыляется.    — Мне стоит отрицать? — Гук делает по-смешному задумчивое лицо, и старший тихо смеется в ответ. Парни прощаются за несколько минут до того, как Чимин открывает заспанные глаза, видит перед собой младшего, улыбается и потягивается жмурясь. Чонгук склоняется над ним и вопросительно заглядывает в глаза.    — Готов свалить из этого ада с белыми стенами? — усмехается, слышит тихое хихиканье в ответ и улыбается шире. Чимин кивает несколько раз и растерянно охает, когда получает требовательно-нежный поцелуй. Чим хватается руками за футболку, царапает плечи, закрывает глаза и отвечает прерывистым дыханием через нос и робкими движениями губ.

***

Они возвращаются к Чимину в квартиру, когда стрелки на часах медленно движутся по направлению к отметке, предупреждающей о полуночи. Чонгук скидывает рюкзак в коридоре и раздевается, помогает сделать то же самое сонному Чимину. Старший почти уснул в такси, и это, думает Чон, даже на руку.    — Пошли спать, — тихо шепчет и аккуратно кладет свою ладонь Паку на талию. — Иначе ты сейчас свалишься прямо здесь. Чим мычит что-то в ответ, позволяет крепко обхватить себя за талию и уложить на кровать. Чувствует, как младший ложится рядом и накрывает одеялом, прижимает к себе. Ему нравится. Ощущать тепло чужого родного тела, касаться ладони, что покоится на талии, слышать тихое дыхание за спиной — это окрыляет, вызывает улыбку, но Чимин откладывает эти мысли, жмется ближе и погружается в сон. К Чонгуку сон не идет — он задумывается, и в мыслях у него неоновым светится важное «Что дальше?». Понимает, что дальше — сложно, но убеждает себя в том, что преодолеть смогут, если захочет Чимин. Важно даже маленькое, едва уловимое желание в его голосе, действиях, взгляде; и младший жизнь готов положить ради того, чтобы помочь и вытащить из дерьма, в которое однажды старшего окунули с головой. Целеустремленности и силы Чонгука хватит на двоих, но здесь нет выгоды, нет плюсов, просто немного больше рвения, с помощью которого можно подтолкнуть Чимина на жизнь. Чонгуку старший нравится любым: с проблемами или без них, веселый или грустный, испуганный или нет, но он хочет, чтобы Чимину было легче, и если они оба постараются, так и будет. Младший аккуратно проводит ладонью по подтянутому животу Чимина, выдыхает и пытается заснуть. Он должен поговорить с Чимином и убедить. Попросить, если будет нужно. Но пока что, Чон просто зарывается носом в волосы Пака, вдыхает и слабо улыбается — все получится, и он об этом знает.    — Я бы хотел ходить в магазин или в кино, — задумчиво тянет Чим и смотрит в окно. Там солнце и безоблачное небо с намеками на счастье, но лучи не попадают в комнату Чимина. — Даже просто выйти на улицу и улыбнуться людям.    — Если ты этого правда хочешь, то мы почти победили, — младший улыбается в ответ и следит за взглядом Пака. — Однажды мы вдвоем сможем пойти по тротуару, беззаботно улыбаясь и ни о чем не думая. И ты не будешь бояться.    — Точно?    — Только если захочешь победить свои страхи.    — А люди не сделают мне больно?    — Нет.    — А ты? — младший отрицательно качает головой, но Чим хмурится, смотрит с недоверием. — Пообещай.    — Обещаю. Чимин морщится, пытаясь увернуться от навязчиво-нежных поцелуев, жмурится и смотрит на Чонгука. За спиной младшего, на рабочем столе, часы показывают три часа ночи, Чимин не понимает, почему так рано. Он вопросительно смотрит, натыкается на улыбку.    — Прости, — Чон виновато улыбается и гладит старшего по волосам. — Мне не спалось, а потом ужасно захотелось поцеловать тебя. Чим потирает заспанные глаза, смотрит на младшего вновь и чувствует прилив бодрости, желание встретить новый день.    — Еще поспишь? — предлагает Чонгук и слабо улыбается, посматривает на помятого после сна старшего и думает о том, что он сейчас красивее, чем обычно.    — Нет, — Чимин отвечает слабым шепотом, прикасается ладошкой к щеке Чона, а тот немного удивляется – старший никогда не прикасался первым. — Гукки?    — Что?    — Почему я не боюсь, когда ты рядом? — спрашивает Пак и смотрит слишком серьезно. — Ты знаешь?    — Нет.    — А я знаю.    — Почему?    — Потому что люблю тебя, — Чим прикрывает глаза и признается на выдохе, выдыхает и после почти не дышит – ждет. Чонгук замирает и всматривается в испуганное лицо Чимина. Тот впервые напуган ожиданием и тем, что чувствует. Младший теряется, не понимает, а потом улыбка сама по себе расцветает на тонких губах, и он резко тянет Пака на себя, прижимает к груди и целует в макушку.    — Я сейчас готов просто зацеловать тебя до смерти, — судорожно шепчет Чон, рвано выдыхая. Чим тихо смеется, отстраняется, и между ними на несколько секунд водружается тишина. Чонгук смотрит старшему в глаза, улыбки не спадают с лиц, а зрительный контакт становится напряженным, отчасти материальным. Младший поворачивает Чимина на спину, нависает сверху, заглядывает в глаза, хмурясь, и видит там то же, что чувствует. Чон задает немой вопрос и, получив ответ, наклоняется и терзает губы в поцелуе, вкладывает в него все рвение и счастье, облегчение от услышанного. Чим поддается и неожиданно чувствует, насколько горячо становится внутри, и насколько накалилось тело младшего. Подсознательно чувствует, что будет, если он сейчас не сможет оттолкнуть, но эта мысль мелькает в голове несколько миллисекунд, исчезает и рассеивается, а он понимает, что отталкивать не хочет. Боится, потому что с Чонгуком все впервые, даже объятия. А Чонгук знает, понимает и чувствует, поэтому отстраняется, заглядывая в глаза.    — Я не стану делать этого, если ты не захочешь, — младший из последних сил пытается переубедить, скорее, себя, но снова чувствует прикосновение ладони к своей щеке.    — Ты не сделаешь мне больно? — смотрит, а в глазах желание со страхом пополам.    — Обещаю... Чонгук снова прижимается и целует, руками медленно блуждает по телу Чимина, оглаживает бока и задирает край футболки. Чим жмется доверчиво и обхватывает шею младшего руками, чувствует, как тело покалывает от огня в глазах Чонгука и силы в его крепких руках. Чон выцеловывает линию скул, поцелуями спускается на шею, прикусывает под подбородком, после нежно касаясь губами. Чимин начинает дышать рвано, прерывисто, прикрывает глаза и позволяет широким ладоням оглаживать свое тело, пробираться под футболку и легко щипать внизу живота. Чонгук медленно снимает со старшего футболку и аккуратно кладет ее на пол, губами едва ощутимо скользит по груди, наигранно случайно задевает напряженный сосок и краем глаза видит — Чим закусывает губу. Для старшего все впервые, он знает, поэтому действует медленно, расчетливо, акцентирует на каждом прикосновении и наблюдает за реакцией. Чим пытается все свое внимание переключить на эмоции и ощущения, но их слишком много, он утопает и теряется, видя перед собой лишь Чонгука, который поцелуями опускается к низу живота и прикусывает около выпирающей косточки, проводит носом до пупка, целует еще раз и отстраняется. Он снимает с себя футболку, не прерывая зрительного контакта со старшим, кидает ее в сторону. Младший стягивает с Пака ночные шорты и ухмыляется незаметно, когда видит, как Чим сводит колени. Чон наклоняется, целует в уголок губ, на мгновение переплетает пальцы со старшим и шумно выдыхает. Он дарит бесконечное множество поцелуев, пока Чимин не доходит до предела терпения. Чим царапает короткими ногтями шею, мажет пальцами по оголенной обнаженной спине. Тело горит в местах, которых коснулся Чонгук, а на местах укусов разгораются пожары и с хрустом откалываются целые континенты. Чим запрокидывает голову, хмурится от наслаждения и неслышно стонет, когда младший вновь скользит теплым языком по соскам и прикусывает около, в опасной близости. Чимин готов кричать, потому что Чонгук нежен и заставляет верить, заставляет любить. Младший снимает с себя широкие шорты, остается в одних боксерах, и теперь они на равных. Чонгук задает старшему немой вопрос, не может унять волнения и впервые не уверен в том, что раньше делал так профессионально, но Чимин кивает в ответ и смущенно шепчет непонятное «Можно?...» Чонгук не понимает, но потом чувствует мягкое прикосновение пальцев к своему подтянутому прессу и ухмыляется — видит восторг и все еще неудовлетворенное желание, которого с каждым глубоким взглядом становится больше. Чон перехватывает ладонь Чимина, целует каждый палец по отдельности, прижимает за запястье к кровати и вновь нависает над старшим, едва касаясь носом его щеки. Чим дрожит, когда чувствует, как младший свободной рукой скользит по внутренней стороне бедра, поднимает ладонь все выше и накрывает ей возбуждение, обтянутое боксерами. Пак стонет уже громче, и Чонгуку нравится слышать, как надрывается голос старшего. Нравится, как Чим теряет контроль вслед за ним. Чонгук спускается ниже, заглядывая в глаза, и снимает со старшего боксеры, обдает дыханием его член, рвет все установленные правила и забитые шаблоны, слышит несдержанный скулеж. Чимин крепче цепляется пальцами за пальцы младшего, чувствует прикосновение чужих губ к своей плоти и громко стонет, прикусывая нижнюю губу. Ему стыдно опускать взгляд вниз, потому что Чонгук творит невообразимое: языком очерчивает головку, берет постепенно и почти не стыдится пошлых движений губами, действуя уверенно. Делал ли он так с кем-то еще? Чимин знает, что Чонгук не девственник уже тысячу раз, но точно знает, что такое он делает с кем-то впервые, и это льстит чуть больше, чем заставляет метаться по подушкам и стонать от приятных ощущений. Чон заглатывает все увереннее, а потом чувствует предел Чимина и отстраняется, облизывая губы. Чим тянет его на себя и целует впервые сам и этим вызывает у младшего улыбку — он так благодарит, а это значит, что ему понравилось. Пак расслабляется и млеет от полученных ощущений, сжимает пальцами простынь. Чонгук пользуется моментом, вновь скользит взглядом по обнаженному поистине прекрасному телу и снимает с себя боксеры, натыкается на очередной восхищенный взгляд, усмехаясь. Чон вдруг вспоминает о самом главном, виновато смотрит старшему в глаза.    — Бля, у меня нет смазки, — шепчет младший и указательным пальцем убирает выбившиеся пряди с влажного лба Пака. — Мне труднее сдерживаться, но одно твое слово и мы прекратим. Ты все еще хочешь...? Чимин краснеет, кивая, и это так не вовремя умиляет, что младший позволяет себе тихий смешок в изгибе шеи старшего, кусает нежную кожу и ставит руки по обе стороны от головы Чимина. Гук склоняется над взволнованным лицом Чимина, целует мокро, с неприличным причмокиванием. Затем просит старшего смочить пальцы слюной, наслаждается тем, что видит, и чувствует, что еще пару движений Чимина языком, и он позорно кончит прямо сейчас. Чон вынимает пальцы из влажного теплого рта и приставляет их к анусу Чимина, мягко надавливает и вводит по отдельности, растягивает и целует в щеки, шепчет что-то, что действительно успокаивает. Через несколько достаточно резких движений пальцами и поглаживаний по влажному проходу, Чим оказывается достаточно растянут, и Гук вынимает пальцы, подтягивается вверх и нависает над Чимином. Младший отвлекает Чима на поцелуй и даже прощает больной укус за губу, когда резко входит в него одним движением. Чиму кажется, что его разрывает пополам разрядом молнии, бьет током и обдает холодной водой одновременно, он громко кричит и чувствует влагу в уголках глаз.    — Тише... — шепчет младший и нежно касается губами: открытой шеи, линии скул, щек, губ, прикрытых век и напоследок целует во взмокший висок, обдает лоб судорожным дыханием и едва сдерживается. Чимин узок до невозможности, девственен, невинен и чист, и от одной мысли о том, что собственная плоть сейчас находится в его теле, отдается в рассудке мутным дурманом. Чим прислушивается к непривычным ощущениям и морщится, все еще чувствует, как сжимается от неожиданной вспышки боли. Он чувствует Чонгука внутри себя, чувствует, как теперь их тела стали одним целым и не только в физическом смысле — старший чувствует немного большее. Пальцы подрагивают от понимания того, что Чонгук — первый. Чонгук присвоил, захватил и теперь вряд ли отпустит. Чон видит, как гримаса неприязни на лице Чимина сменяется чем-то большим, и слабо двигает бедрами второй раз. Чим морщится, еще не понимает ощущений, но позволяет вторгаться в свое тело, а спустя пару толчков подается навстречу самостоятельно. Он скользит пальцами по сильным рукам Чонгука, затем проводит ими дальше и вспарывает спину младшего, цепляется и извивается под ним, прогибается в спине. Чонгук плавно проникает в тело Чимина раз за разом все глубже, после ловит губами громкий стон и двигается в одном направлении. Чимину кажется, что его возносят до небес, а потом резко опускают вниз, на уровень дна самого глубокого океана. Его словно разбрасывает на частицы с каждым новым толчком Чонгука, а потом с каждым поцелуем частицы соединяются, и он дрожит от близости, пытается заглушить стоны. Чимин возбуждает. Нереально. И Чонгука просто рвет что-то изнутри, заставляет ускориться, но пытаться вынырнуть из волны возбуждения, сменить страсть страстной нежностью и всмотреться в помутневший взгляд Чимина. Старший не сдерживает стоны, царапает спину одной рукой, сжимает простынь — другой. Он чувствует трепет и огромное желание, когда Чонгук задевает внутри что-то чувствительное и нежное, поэтому мечется по постели, подвиливает бедрами, почти ничего не видит — в глазах мутно от накатившего дыма не просто секса, но любви. Чонгук врывается в податливое тело, доводит возбуждения до самого пика, издает что-то, похожее на рык, и кусает старшего под ключицей, оставляет там след, напоминающий о желании. Чим чувствует, как тело изнемогает и начинает дрожать в приближении оргазма. Он стонет громче, а потом вовсе срывается на крик, крупно содрогается, сжимает пальцами плечи младшего и изливается себе на живот, откидываясь на подушки. Чонгук прикусывает губу, чувствует, как Чимин сжимает его член внутри себя, стенки вокруг его плоти сокращаются, и он делает еще пару отрывистых движений, толкается и кончает глубоко в старшего, не в силах выйти из него. Он касается взмокшим лбом тяжело вздымающейся груди Пака и выходит из него, заваливается рядом и тяжело дышит, пытается прийти в себя. Чим находит руку Чонгука и легко касается своей, устало улыбается и чувствует, как щеки краснеют вновь не вовремя.    — Пиздец, как я люблю тебя.    — Не ругайся, — бубнит Чим, но улыбается откровенно, не скрывает и жмется к боку, прикрывает обнаженные бедра тонким одеялом. В один момент ложится неудобно, и в пояснице отдает глухой болью. Чим болезненно хмурится и шипит.    — Прости, — Чонгук смотрит виновато и кладет ладонь старшему на поясницу, нежно поглаживает и помогает лечь так, чтобы было удобнее. Чимина разрывает от эмоций до сих пор, он впервые готов свернуть горы или накинуться на младшего с удушающими объятиями, что обязательно обещает себе сделать сегодня днем. Он смотрит на часы, а на тех уже почти четыре утра, Чим зевает и устало кладет голову младшему на грудь. Чимин прислушивается к гулкому стуку его сердца, и прикладывает ладонь к своей груди, туда, где сердце, и с радостью замечает, что бьются в одном ритме.    — Спи, — шепчет младший и целует в висок, прижимая к себе. Чимин лишь кивает и через несколько минут, когда уснуть все еще не удается, наконец шепчет запоздалое, но необходимое «Я тебя тоже...», и жаль, что не видит счастливой улыбки Чонгука, которую младший прячет в его черных растрепанных волосах.

***

Со временем Чимин прощает младшему постоянное присутствие в кухне запаха кофе, привыкает к приятной нежности по утрам и частым объятиям, все чаще начинает целовать первым и доверяет еще больше, чем раньше. Вдвоем они проходят через многое. Чим трясется и почти начинает истерику, когда они стоят около кабинета врача, но Чонгук берет за руку, а взгляд опускается на блестящий металлический браслет с синим камнем, и тогда он понимает — стоит попробовать. Результаты радуют, а перед уходом врач вдруг останавливает младшего за руку и тихо сообщает, что «Ему намного легче, когда вы рядом», Чон лишь отмахивается и улыбается, потому что прекрасно об этом знает. Потом они впервые идут в небольшой магазин. Чимин боится, почти срывается, но внутри не так многолюдно и люди почти не смотрят. Еще позже Чим видит, как Чонгук улыбается людям и улыбается тоже, потому что если так делает младший, совсем не страшно. А однажды Чонгук протягивает два билета на ночной сеанс в кино, и Чимину не страшно совсем, потому что младший лезет с поцелуями, и Пак почти благодарит вслух за то, что в зале не так много людей. Чимин начинает жить, и Чонгук начинает тоже, потому что со старшим хочется начать жизнь заново и писать свою историю дальше о том, как встретились, как полюбили и о том, как им удалось не полностью, но победить страхи. И это — еще один маленький шаг, но таких шагов впереди у них еще очень много. Они пройдут этот путь, держась за руки.    — Я очень изменился благодаря тебе.    — Правда? — Чонгук улыбается и берет старшего за руку.    — Правда, — кивает Чим и улыбается в ответ, жмурится от яркого солнца.    — Что ты хочешь в подарок на день рождения?    — Ты и так уже достаточно подарил мне.    — Что, например?    — Свою любовь, — Чимин смотрит серьезно, кладет голову младшему на плечо и обдает его шею горячим дыханием. — И бесстрашие...