Бесстрашие

Чонгук не понимает, как Чимину удалось. Он преодолел огромное расстояние, заполненное людьми, чтобы попасть к нему, Чонгуку, в больницу, и это младшего радует и пугает одновременно. Это не просто шаг, к которому они стремились долгое время потихоньку, а огромный скачок, не поддающийся объяснению. Младший спрашивает напрямую, а в ответ получает смущенное «Я испугался за тебя» и мельком поглядывает на то, как Чим поправляет на руке подаренный Чонгуком браслет. Чон улыбается и больше эту тему не поднимает, но, когда голова начинает болеть меньше, он все-таки открывает вкладку в браузере и в итоге узнает, что такое вполне возможно. И мысль о том, что страх за Чонгука у старшего пересилил страх над людьми, льстит и греет, дает надежду. Чимин не возвращается домой, потому что в состоянии волнения он смог добраться сюда в тот раз, но вряд ли сможет сейчас снова выйти на улицу — страх возвращается. Он ночует у младшего в палате на отдельной больничной койке, а днем просто сидит рядом с ним, слушает и смотрит. Думает, как и попросил Юнги. В первый день он мысленно отнекивается, отмахивается и протестует, на второй — всматривается и много молчит, начинает мыслительный процесс. Спустя три дня Чимину кажется, что Чонгук красивый, а на четвертый — не кажется, потому что он знает точно. Когда проходит пять дней, Пак пытается подавить в себе желание предложить Чонгуку переехать к себе, потому что «Ты и так у меня все время, зачем ездить туда-сюда?», а на шестой день он уже не пытается подавить, а открыто предлагает. Смущается и оправдывается, называет плюсы, а Чон лишь улыбается и кивает, морщится от слабой головной боли. Врач говорит, что Чонгук оправился очень быстро, и через пару дней его выпишут из больницы. Чимин не решается задать вопрос и боится начать разговор, потому что Чонгук выглядит слишком спокойным, слишком счастливым, а потом старший понимает, что Чонгук в его жизни вообще слишком, и страх проходит сам собой.    — Гукки, — Пак начинает тихо, робко перебирает пальцы и не смотрит в глаза.    — Что такое? — младший слабо улыбается и переводит взгляд на Чимина.    — Почему ты в тот вечер такой злой пришел? Что-то случилось? — изо всех сил пытается не показывать что знает, но выходит дурно, особенно когда голос немного подрагивает.    — Посмотри-ка на меня, — Чим поднимает глаза и чувствует, как щеки краснеют чуть больше, чем обычно. — По глазам вижу, что ты уже знаешь.    — Ну...    — Юнги?    — Да, — старший неловко улыбается. — Только не говори ему, ладно?    — Без проблем, — Чон кивает и чуть приподнимается на постели, кладет подушку поудобнее.    — Зачем ты так сделал?    — Как, Чимин? Меня просто задели слова, сказанные моими друзьями, — Чонгук отстраненно пожимает плечами. — Бывшими друзьями.    — Ты не должен из-за меня ссориться с кем-то, и тем более драться, они ведь правы... — отводит взгляд, цепляется им за окно и всматривается куда угодно, только не в глаза младшего.    — Я не хочу больше слышать от тебя такого, — Чон смотрит серьезно, а Чим вдруг думает, что Гук на самом деле намного взрослее своих лет, намного взрослее Чимина. — Они не правы, именно поэтому я вступился за тебя. И я буду делать так каждый раз, если кто-то попытается тебя обидеть. Чимину больно где-то в районе груди, но он поворачивается и слабо улыбается, смущается и дает Чонгуку взять себя за руку. Он, правда, не понимает и думает, что все слишком сложно, чтобы разобраться просто так. Ночью он поворачивается лицом к окну и всматривается в безоблачное небо — Чонгук уже давно спит, а к Чимину сон не идет. Чимин думает: Чонгук очень красивый, добрый и почему-то все еще возится с ним и помогает всегда, заступается и слушает, приходит даже в дождливую погоду и всегда приносит еду. Кроме Чонгука нет никого, и без него страшно, небезопасно и непривычно. Чимин хочет, чтобы «без него» не было, и ворочается, потому что мысли не дают уснуть, но лучше сейчас и сразу, чем тогда, когда будет уже поздно. Если Чонгук не как друг, то как тогда Чимин? Старший кладет под щеку ладошку и тяжело вздыхает — холодно лежать около окна, особенно без одеяла. Сердце рядом с младшим трепещет, а когда он узнал, что Чон за него заступается, на секунду захотелось взлететь вверх, словно ракета, и опуститься вниз, задохнуться от перегрузки и подумать, откуда Чонгук такой взялся. Чим примерно осознает и принимает то, что чувствует, но знает, что первым не сделает ровным счетом ничего.    — Почему не спишь? — Чим слышит хриплый голос Чонгука и поднимает на него глаза.    — Немного холодно, — он слабо морщится и улыбается уголками губ.    — Иди сюда, — младший приподнимает край одеяла и хлопает ладонью по месту рядом с собой. — Мы тут поместимся вдвоем.    — Да не надо, — Чим отмахивается и натыкается на недовольный взгляд.    — Надо. Иди сюда скорее. Пак вздыхает и берет в руки подушку, босыми ногами топает по полу и залезает на кровать к Чонгуку. Младший подвигается, а Чимин закутывается в одеяло, слабо улыбаясь — становится теплее.    — Иди ко мне, — тихо шепчет Чон и приподнимает руку. Чимин смущенно отводит взгляд. — Так будет удобнее. Пак послушно кладет голову на грудь младшего и чувствует, как Чонгук приобнимает его рукой, поглаживает по плечу. Это до дрожи смущает, потому что нравится и потому что приятно. Они молчат несколько минут, и Чим вздрагивает, когда Чон зарывается носом в его волосы, вдыхает и рукой обнимает крепче.    — Ч-что ты делаешь? — старший теряется, прислушивается к тому, что внутри.    — Ты очень красивый, — шепчет Чонгук и поворачивает лицо старшего к себе за подбородок. — Очень-очень красивый.    — Прекрати, — Чим сглатывает, мысленно ликует, потому что в темноте труднее разглядеть пунцовые пятна на щеках.    — Почему? — ухмыляется и большим пальцем случайно специально проводит около нижней губы старшего.    — Я... Я стесняюсь, — бормочет и немного прикрывает глаза.    — Глупенький, — Чон по-доброму смеется, прижимает к себе и касается губами лба, задерживается на несколько секунд и отстраняется.    — Чонгук?    — М-м?    — Спасибо... — говорит совсем тихо, но вкладывает в одно слово все, что накопилось внутри, потому что не знает, что еще может сделать в благодарность.    — За что? — Чонгук заинтересованно смотрит и откровенно не понимает.    — Ты всегда рядом... Только ты, — Чим сглатывает и почему-то чувствует, что заплачет, если скажет еще хоть слово.    — Эй, ты чего? — младший слегка приподнимается, а Чимин прикрывает лицо руками, потому что если посмотрит на Чонгука сейчас — просто разревется. — Чим... Чонгук поворачивает старшего на спину, ложится на бок и приподнимается на локте; наклоняется, заглядывает в блестящие глаза. Чимин пристально смотрит прямо на младшего и внимательно сканирует каждую черту лица, освещаемую малым потоком света из окна.    — Не вздумай плакать, — шепчет Чон, а Пак чувствует его дыхание на своей коже и покрывается мурашками. Чонгук наклоняется еще ближе. Чимин думает, что это — максимум для обоих, дозволенная черта, но не думает вообще, когда младший переводит взгляд на его губы.

***

Главный герой резко притягивает к себе героиню за талию и внимательно всматривается в аккуратные черты ее губ. Он наклоняется ближе к ее лицу, а затем...    — Ты смотришь? — Чонгук ставит фильм на паузу и смотрит на старшего. Чим смотрит в окно и почти незаметно изо всех сил пытается отвлечься на все, что угодно, но не на начинающуюся в фильме сцену поцелуя.    — Д-да.    — Чим, это же просто поцелуй, — младший закатывает глаза и придвигается ближе к Чимину. — Ты как маленький, честное слово.    — Неправда.    — Правда, — он прищуривается и кивает в подтверждение своих слов. Чимин вздыхает и смотрит на застывший кадр прерванного «просто поцелуя» на экране телевизора, поджимает под себя ноги.    — Подожди-ка, ты что... Ты ни разу не целовался? — Чонгук удивленно приподнимает брови, а потом откидывается на спинку дивана и выдыхает. — Ахуеть...    — Не ругайся, — Чимину бы перевести тему, досмотреть фильм и уйти поскорее из гостиной, но младший смотрит неверующе и открывает рот, не в силах что-либо сказать.    — Ну ты даешь, Чим, — младший усмехается, крутит в руках пульт от телевизора. — Я впервые поцеловался в младшей группе детского сада, а ты до сих пор... Чимин бубнит что-то непонятное, хмурится, вырывает из рук Чонгука пульт и сам включает фильм. Он смотрит на экран, невовремя пытается вспомнить имена главных героев. Смотрит и чувствует на себе пристальный взгляд Чонгука.

***

   — Не благодари за то, что я рядом. Я не оставлю тебя, даже если ты попросишь, — взгляды пересекаются. Чонгук приближается, и все названные максимумы исчезают, теряют заряд, а потом он неожиданно целует. Сначала просто касается, чтобы не испугать, и дает понять, что не страшно и можно. Отстраняется и смотрит в глаза, видит немой вопрос, чуть дальше, в бесконечности зрачков — желание, поэтому вновь склоняется и успевает заметить прикрытые глаза старшего. Сначала вновь мягко, а потом вдруг напористее цепляется губами за пухлые Чиминовы и пытается научить, показать, как правильно. Чимин повторяет движения губ младшего одно за одним и тает, растекается по жесткой поверхности больничной койки, цепляется пальцами за футболку на Чонгуке и рвано выдыхает через нос. Младший целует, иногда прикусывает, а потом неожиданно жестом просит Чимина приоткрыть губы. Старший теряется, когда чувствует, как собственный язык переплетается с языком Чонгука, и добивает младшего тихим сдавленным стоном. Гук придерживает за подбородок пальцами и решается поцеловать глубоко и влажно, дарит сначала растерянность, потом — наслаждение. Чон отстраняется, чтобы дать вдохнуть, облизывает губы и языком задевает губы Чимина, носом ведет по щеке старшего и прикрывает глаза, улыбается так, чтобы не видно. Пак неожиданно переворачивает Чонгука на спину, быстро прячет горящее лицо у него на груди и придвигается ближе. Младший ничего не говорит, тихо смеется и счастливо улыбается, прижимает Чимина к своей груди и закрывает глаза. Он хочет, чтобы Чимин позволил любить себя. А Чимин думает, что Юнги был прав. Он прячет слабую улыбку за ладонями и засыпает; сладость поцелуя и огонь на щеках он вспомнит утром, когда проснется в объятиях Чонгука.

***

Младшего выписывают через пару дней, как и обещали. Чимин радуется, что снова сможет вернуться домой, а Чонгук рад, потому что рад старший. Чон предлагает выехать из больницы ночью, чтобы на улице было поменьше людей, а Пак кивает головой, смущается от заботы и снова радуется, потому что вернуться домой он сможет с Чонгуком. Младший хочет, но переживает за то, что может потеснить или доставить неудобство. Он не думал бы о таком, будь на месте старшего кто-то другой из знакомых — съехать от родителей он готов куда угодно, но это Чимин, и Чон должен быть убежден в том, что не помешает.    — Ты уверен? — Чонгук присаживается на койку напротив Чимина.    — Ты ведь, правда, постоянно у меня, и тебе надо долго добираться, — Чим сидит на стуле и задумчиво смотрит на браслет. — Так что да, я уверен.    — Ладно, — Чонгук улыбается и берет Чимина за руку, аккуратно касается его пальцев. Они не говорят о том, что произошло. Каждый вспоминает, а один из них хочет повторить, но никто не решается завести разговор. Чимин — потому что боится, а Чонгук просто не уверен, нужна ли его забота и любовь Чиму, в том самом неправильном смысле. Каждый пытается счесть тот поцелуй за оплошность и «то, что не должно было произойти», но оба мысленно возвращаются к одному и тому же «Но я ведь хотел этого». Чимина мучают мысли о том, что все это просто так и ничего не значит, но он вновь не решается спросить, смотрит, как Чонгук аккуратно подносит его руку к губам и касается ими тыльной стороны ладони.    — Чим, можно вопрос?    — К-конечно, — боится, что сейчас будет тот самый вопрос, который он задавал себе и на который так и не смог ответить.    — Я нравлюсь тебе? — предчувствие не обманывает, но вопрос, произнесенный вслух, почему-то больше не загоняет в тупик. — Как парень.    — Это неправильно, — Чим изо всех сил пытается убедить себя в чем-то, потому что боится, не знает, что такое «любить».    — Это неправильно, — подтверждает Чонгук и кивает головой для пущей убедительности. — Но я нравлюсь тебе? Чимин мнется, тает под пристальным взглядом, а потом оказывается в крепких объятиях, когда Чон резко тянет его на себя, усаживает на свои колени и обнимает, потому что Чим все-таки кивает и шепчет тихое «Да».    — А я тебя, кажется, люблю, — тихо шепчет в ответ Чонгук, отстраняется и натыкается на заинтересованный взгляд и пухлые губы, улыбается отрицательно качая головой. Чимин успевает испугаться. — Нет, не кажется. Старший улыбается в ответ, потому что это легче, чем казалось, и прижимается к щеке Чонгука своей. В палату заглядывает парень с розовыми волосами, Чонгук ловит его взгляд и улыбается, а Юнги машет рукой, улыбаясь в ответ, и одними губами говорит «Зайду позже».