I'll be there for you

Утро. Никогда не любил утро. Мне всегда нравилось просыпаться ближе к обеду, сладко потягиваясь и довольно мыча, а затем снова заваливаться на подушку, чтобы пролежать так еще минут тридцать с опущенными веками и легкой улыбкой на губах. Идеально. И вот сегодня, первого сентября, я думал поступить так же. В школу идти вовсе не хотелось и плевать было на то, что я переходил в последний класс старшей школы. И даже на то, что мой классный руководитель тиран и деспот, а директор — Сатана. Из-за похмелья мне было все равно. Предков дома нет, потому что их отправили в командировку, поэтому мой план никто не мог разрушить. Никто, кроме старосты моего класса. Он еще и мой лучший друг по совместительству. Будильник зазвенел и, выключив его, я тут же услышал как открывается дверь моей комнаты. «Ну, щас начнется…» — Какого хрена ты еще в постели, Намджун? Живо вставай, блять! — он начал орать, подходя к окну. — Не хочу, — заскулил я, и открыл глаза. Мой взгляд устремился на спину друга, который открывал шторы из плотной темной ткани. Яркий свет ударил по глазам и я сразу же их закрыл. — Если ты не встанешь, я вылью на тебя ведро холодной воды, — серьезно сказал друг, встав спиной к подоконнику и скрестив руки на груди. — Ты этого не сделаешь, — прищурился я. «Хотя-я-я… Зная его, он может» — Ты в этом уверен, птенчик? — Не называй меня так! Меня аж корежить начинает, — я начал изображать приступ, сопровождаемый конвульсиями. — Это еще что? — спросил друг. — Что? — я просмотрел на него и увидел полупустую бутылку виски. — Ты что пил вчера? — Ну, да… — Без меня? — он смотрел на меня как на врага народа и скалился. — Скотина ты, Джун! — Не преувеличивай, — прокряхтел я, вставая с кровати. Быстро умывшись, я направился обратно в комнату, где мой друг всучил мне школьную форму и таблетку от головы. — Мне вот интересно, — начал Юнги, — тебя в этом году опять Чхве задолбит из-за цвета волос? — Скорее всего, — улыбнулся я, потрепав свои высветленные волосы. До автобусной остановки я еле волочил ноги, но каждый раз ускорялся, так как Мин злобно ворчал и обещал убить, если я не буду идти быстрее. В автобусе я вновь начал засыпать, но, то ли к счастью, то ли нет, я не уснул, ибо мой друг слишком громко клеил какую-то грудастую брюнетку, которая явно была старше его, и не на один год. Он любил девушек постарше. Говорил, что трахаться со школьницами слишком стремно и вообще не комильфо: — Они слишком неопытные. А еще в придачу тупые. Думают, что после одного раза мы начнем встречаться, носить парные вещи и держаться за ручку. А мне это нахер не упало. — А почему бы и нет? Не пора ли уже остепенится, жигало, блять? Я ни одной бабы старше тебя не знаю, с которой бы ты не спал. Ты так точно что-нибудь подцепишь… — Я всегда предохраняюсь, птенчик, — заверил меня друг. «Мин Юнги — жизневед и мудолюб» Он с ней так слащаво говорил и кокетничал, что мой желудок непроизвольно сжимался, как бы протестуя. Но вскоре автобус остановился неподалеку от нашей школы и мы быстро выбежали из него. — Оп-ля, а вот еще один номерочек горячей девчонки! М-м-м, — довольно замычал Юнги, сохраняя номер брюнетки. Я только картинно закатил глаза и направился к самому ужасному месту на земле — сеульской государственной высшей школе. — Слушай, может не пойдем, а? — спросил я, когда мы подошли к воротам. — Даже не думай сваливать, обмудок! Тебя потом на ковре у директора поимеют во все щели, как и меня, впрочем. Так что завали и двигай в класс! — зло прошипел Мин. На самом деле, он не злился, и тоже с радостью свинтил бы куда подальше, но, так как он был старостой, он не имел на это право и не хотел, чтобы я получил на орехи. Тяжело вздохнув мы добрались до нашего кабинета. — Ой, смотрите, кто приперся! — ехидничал Хосок, улыбаясь во все тридцать два. — Я и не думал тебя сегодня увидеть, — парень сидел за партой, подперев рукой подбородок. — А я и не думал приходить, — буркнул я и уселся за соседнюю парту. — Что такое? Опять Мин разбудил? — удивился он. — Угу. — Каждый год одно и тоже, одно и тоже, — вздохнул Хосок, улыбаясь. — И не говори! Время идет и ни хера не меняется. Каждый год приходится будить этого белобрысого долбоеба, — мученическим голосом отзывается Юнги, падая на стул, который стоит за соседней партой. — А тебя никто и не просит этого делать, — я вскидываю брови и бросаю злой взгляд на друга. — Ох, ты ж еб твою мать! — раскинул руками Мин. — А потом ты бы, мудак, жаловался мне, типа: «Юнги, сука ты эдакая, почему же ты меня не разбудил? Теперь вот меня вызывают к исчадию Ада — Шихёку. Что мне дела-а-ать?» -Мин наигранно рыдал, в то время как Хосок ржал, как конь. — Не было бы такого! — парирую я. — Да кому ты чешешь? — прищуривается Мин. — Тебе, блять! Язык в жо… — Да что вы вечно сретесь? — улыбается Хосок. — Мы не сремся! — крикнули мы одновременно. — Ну, да — ну, да, — улыбается парень. Прозвенел звонок и весь класс, а это 24 ученика, утихли. Мы не издавали ни единого звука, потому что сейчас придет второе исчадие Ада этой школы, после директора, — учитель Чхве. Он наш классный руководитель и ему очень не нравится, когда кто-то шумит. В первый день классного руководства он ясно это объяснил, но один парень все же ему не поверил, впрочем, как и все мы. Мы думали, что он решил нас запугать. Строит из себя плохого парня, но на самом деле душка. Тем парнем был Тэхён, и он, в отличии от всех, набрался смелости проверить нашу теорию. В следствии выпендрежа Тэхёна в сторону Чхве, учитель орал на него так, что у всех глаза были на выкате, а поджилки тряслись. После того как он прокричал не самые хорошие и приятные слова в сторону Тэхёна, все моментально сели смирно: ноги вместе, руки на коленях. Прям как в младших классах. Его ненавидели, но в то же время любили. Он вел историю, и его уроки были очень интересными! Он был влюблен в эту науку, как никто другой. Когда он что-то рассказывал, то он всегда делал это с чувством. Он часто жестикулировал, иногда смеялся над глупостями, которые совершали императоры и простой народ, всегда высказывал свое мнение по любому поводу и заставлял это делать нас. Мы часто проводили дебаты и ставили исторические сценки. На самом деле, его подход очень нам помогал в изучении его предмета, да и не только. С его помощью многие замкнутые личности стали больше общаться с людьми и не боялись открыто говорить о своих взглядах. Он учил нас, когда стоит говорить, а когда лучше промолчать. Чхве направлял нас на верный путь. С помощью его жестких пинков мы добрались до первого места в рейтинге классов. Мы стали лучшими учениками в нашей школе. Учеба давалась нам намного легче с его приходом, потому что он научил нас выделять самое главное. Мы получали удовольствие от процесса и в тоже время, выбирали только самую нужную информацию, которая понадобится для итоговых тестов. Он был замечательным, но в то же время нет. У него было много правил, нарушение которых каралось. Например, за опоздание на урок (при чем не важно на сколько ты опоздал, хоть на минуту) он заставлял драить весь кабинет. А это значит, что мыть нужно было абсолютно все: окна, двери, полы, потолки, стены, парты, шкафы, доску. И ты не мог уйти из школы до тех пор, пока не выполнишь задание. Во время уборки он всегда сидел за учительским столом и пристально смотрел на провинившегося, при этом комментируя, что так, а что — нет. Это очень давило на нервы, по словам тех, кто нес это наказание. К счастью, я его не нес ни разу, а все благодаря Мину. У него было еще очень много правил, и одним из которых было, опрятный внешний вид. В понятие «опрятный внешний вид» входило: хорошо выглаженная чистая школьная форма, начищенные ботинки, короткие чистые ногти, которые нельзя было покрывать лаком (для девушек это был повод для истерик), а также волосы… Волосы у девушек могли быть длинные, но обязательно собранны в хвост или косу, а у парней — короткие волосы. И суть еще была в том, что волосы нельзя было красить в яркие цвета, в том числе и осветлять их, как это делал я. Все учителя отчитывали меня поначалу, но в итоге они смирились. Смирились все, кроме Чхве, который почти каждый божий день в школе втирал мне про опрятный внешний вид и про то, как важно его соблюдать. Я понимающе кивал, но волосы не перекрашивал. Как-то раз, он даже купил мне черную краску, но я сказал, что не буду перекрашивать волосы. Он взбесился и бегал за мной по всей школе с криками: «Я тебя сам перекрашу, негодник!» Хорошо, что это было после уроков и в школе были только мы вдвоем, не считая охранника. Это было даже весело, но на следующий день мы с ним просто умирали, ибо ноги болели так, что ходить было очень трудно. Это был один из немногих дней, когда он ни на кого не орал. И вот сейчас, он зашел в наш класс. Староста Мин поднялся и сказал: «Поклон.» После чего все поклонились и стали слушать о том, что предстоит в этом году. — И так, щенки, в этом году все будет в два раза хуже, чем прежде, — все разочарованно выдохнули. — Надеюсь, вы понимаете почему. Если же нет, то я объясню. Это ваш последний год в школе, в конце которого вы на отлично сдадите экзамены и поступите в престижный университет, в чем я не сомневаюсь. Правда, при условии, что вы будете пахать, пахать и еще раз пахать. А вы будете, уж я за этим прослежу! — он сел за стол и открыл журнал. Немного полистав его, он окликнул Мина: — Староста? — Да, сонсэн Чхве, — парень встал рядом с партой. — Сегодня присутствуют все? — он поднял на него тяжелый взгляд, от которого Мин сглотнул. — Да, сегодня все. — Хорошо, садись, — он окинул взглядом весь класс и остановился на мне. — Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Да? — я встал рядом с партой. — Ты опять за свое? — он прищурился так, что мне аж поплохело. — Кажется, да, — я смотрел ему в глаза. — Ладно, так уж и быть, — он тяжело вздохнул. — Ходи со своими белыми волосами. Я тебя трогать больше не буду, ибо с тобой разговаривать то же самое, что со стеной. Все аж присвистнули, а я тупо улыбнулся. — Но не смейте думать, что если кто-либо нарушит правило, я быстро спущу ему это с рук. Я сел на место и урок начался. Вновь захватывающий поток информации сочился в мои уши. Когда прозвенел звонок, Мин, Хосок, Тэхён и я пошли на крышу, подышать свежим воздухом и погреться на солнышке. Ну, правда, грелись на солнышке все, кроме Мина, который забился в тень. — Ты опять от солнца прячешься? — спросил Хосок. — Да, потому что я ни за что не променяю свою аристократическую бледность на загар, который является уделом челяди, — манерно глаголил Юнги. — Хватит выебываться, ты просто вампир, — сказал Тэхён, становясь у парапета. — Какой еще вампир, блять? — недоумевал Юнги. — Ну, как в Сумерках, — начал Хосок. — Ага, точно! Бэлла, скажи кто я! — сказал Тэ, подходят к Хосоку. — Ты… — он наигранно кусал губы и нервничал. — Ты… Ты вампир. — О, Бэлла! — Тэ положил ему свою руку на талию. — О, Эдвард! — Хосок обхватил его лицо руками. — Устраивайте свои игрища в другом месте, придурки, — буркнул Юнги. — Кстати, Хоуп, — так мы называли Хосока, — зацени. — Что там? — Хоуп сел рядом с Юнги и стал втыкать в его телефон. — Ох, ты ж мать моя честная! Кто эта крошка? — он облизнулся и похотливо улыбнулся. — Сегодня подцепил в автобусе, — улыбнулся Мин. — Ну, ты пикап мастер, конечно, — засмеялся Хоуп. Еще минут пять они обсуждали эту девку, в то время как я и Ви (Тэхён) сидели у парапета и смотрели в небо. — Да хер ли все о бабах да о бабах? Заебали! — крикнул Ви. — А чем еще должны говорить мужики? — искренне удивился Хоуп. — Все мужики всегда говорят о бабах, а бабы о мужиках. Так было испокон веков. «Еще один жизневед» — Пошли, скоро звонок, — сказал я, вставая. Звонок прозвенел как раз в тот момент, когда мы зашли в класс. Усевшись за парты, мы все еще говорили, в ожидании учителя. В класс зашла молодая учительница английского. Если говорить о сравнениях, то она взрослая версия Вэнсдэй Адамс. Такая же «Мисс мне похер, я хочу убивать». Английский я просто обожал! Он для мне как второй родной язык. Поэтому этот урок прошел для меня незаметно, впрочем, как и остальные два предмета — литература и корейский язык. После школы я и моя гопкомпания решили пойти прогуляться. Мы вышли за ворота школы и думали, куда бы пойти. — О, пацаны! — Ви стал дергать меня за рукав, хотя обращался ко всем. — Что? — щурился Юнги, пытаясь скрыться от солнца. — Пойдем туда! — он ткнул пальцем перед собой. Переведя взгляд через дорогу, мы увидели кафе. — Оно давно тут? Вроде же не было там ничего, — с неким недоверием говорил Хоуп. — Пошли туда. Новая обстановка будет только на пользу. Быстро перебежав дорогу под крики водителей, мы зашли в кафе, которое было наполовину пустым. Оно было небольшим, но уютным. Кирпичные стены были выкрашены в белый, а вся мебель была сделана из темного дерева. Помещение освещал мягкий желтовато-белый свет, который исходил от бежевых тканевых плафонов, красовавшихся под потолком. Усевшись за столик, подальше от окон, мы традиционно заказали по большому куску мяса и кофе, в который позже будет добавлен коньяк, принесенный Хоупом. Мы спокойно ели и смеялись, пока Хоуп и Мин опять не начали заниматься херней. — О, смотри какая цыпа! — облизнулся Мин, кивая в сторону столика в другом конце заведения. — Да, это мужик, — спокойно поправил я. — Ты уже, блять, на всех смотришь. Заебал. — И правда мужик, — выпучил глаза Хоуп. — Тебе бы зрение проверить. — Та какое зрение? — начал Тэ. — У него просто спермотоксикоз! — Слышишь, блять, умник! Нет у меня никакого спермотоксикоза, — парировал Мин. — Просто этот чувак слишком женственный. — Ну, да. Отмазывайся, придурок, — хихикал Хоуп. — Да пошли вы, — обиженно цокнул Мин. Еще немного посидев Юнги завыл: — Ну, где все бабы, черт его дери? Город прям вымер. — Парень, тебе нужна помощь, — я обреченно похлопал его по плечу. — Мне не нужна помощь, мне нужна баба. — Ну, вон сидит, — я кивнул в сторону столика у окна. — Даже двое. — Ты ебанулся? — взвыл Юнги. — Во-первых, они школота, а, во-вторых, он страшные. Я бы их не отымел даже приняв литр коньяка. — Конечно же, ты бы не отымел их после литры конька. Тебя бы вырубило просто напросто, — поддакивал Тэ. — Литр? — удивился я. — Да ему трехсот грамм хватит. — Ой, иди нахуй! — махнул рукой Мин. Мы засмеялись и продолжили пить высокоградусный кофе. Вскоре, обсуждение моих баб и баб Тэ, а вернее их отсутствие, стала главной темой. — Вот Тэ, — начал уже захмелевший Хосок. — Вот почему у тебя дамы нет? — Ну, не встретил я еще даму сердца своего, — развел руки в сторону парень. — А может ты это… Ну, того, — начал Мин. — Такой же как наш Намджуни? — Хм, — задумался Ви, — возможно. — Ты серьезно? — спросил Хоуп. — Тоже в голубые дали понесло? — А что тебе в голубых далях не нравится? — спокойно спросил я. — Да ничего. Просто это как-то неожиданно, — оправдывался Хосок. — К тебе то, мужелюб, я давно привык, а вот он, — Хоуп указал на Тэ, — это что-то новенькое. — Ну, я не уверен. Может, я просто девушку подходящую не нашел, — Ви пожал плечами. — Нужно проверить тогда, — сказал Мин. — Что проверить? — удивился Ви. — Ну, гей ты или не гей. — И как? — громко сглотнул парень. — Ну… Не знаю, — Мин нахмурил брови и закусил губы. Он так делал, когда действительно напрягал извилины. — Засоситесь. — Чего? — ошарашено переспросил Ви. — Ну, ты и Джун. Засоситесь. Так и проверим, — Мин облизал губы и откинулся на спинку стула. — Ты ахуел? — я аж закашлялся. — Не будем мы этого делать! — запротестовал Ви. — Да брось! Давайте! Мы хотим хлеба и зрелищ, — запищал радостный Хосок, обнимая свои подогнутые коленки. — Да, давайте! А потом куда-нибудь съездим, чтоб отметить твою определившуюся ориентацию, — улыбнулся Мин. — Ага, съездим, — прохрипел я. — Тебе по ебалу, Юнги. — Грубиян, — он щелкнул меня по носу и засмеялся. — Я же пошутил, придурок. — Дебилище. — Ну, а если серьезно. Нужно проверить. Махнем сегодня в клуб. — Блять, да не буду я ничего проверять! — заныл Ви. — Да чего ты как маленький? Может это будет самое веселое, что произойдет с тобой в этой жизни! — начал Хоуп. — То есть хочешь сказать, что ничего интересней, чем поцелуй с парнем в каком-нибудь гадюшнике, в моей жизни не произойдет? — у Ви брови полезли наверх. — Кто знает, мой друг, кто знает… — Ладно, хер с вами. Засосусь я с парнем. — Эх, наш мальчик так быстро растет, — Мин смахнул невидимую слезу с глаз. — Идиот, — огрызнулся Ви. — Так, ну, с этим мы разобрались. Теперь ты, — Хосок кивнул в мою сторону. — Я? — Да, ты! Когда ты себе уже парня найдешь? А то так и останешься в старых девах, — спросил Хосок. — А тебе-то что? — Ну, просто интересно все это. Ну, как там у вас все будет происходить. — Думаешь, если я буду встречать с парнем, то я буду тебе докладывать как там у нас дела происходят? — я вскинул брови и уставился в упор на Хоупа. — А почему бы и нет? — Если тебе так интересно, посмотри гей порно. — Не-е-е, интересней же слушать. Тем более от человека, принимавшего в этом участие. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты конченный извращенец, Хоуп? — спросил Юнги.  — Да постоянно, — улыбнулся Хосок. — Ладно. Можешь не рассказывать как там и что. — Ох, спасибо. Добряк, — закатил глаза я. — Но, надеюсь, что ты найдешь себе парня. Красивого такого, ага. — Лучше папика, чтобы он тебе давал кучу бабла, — влез Мин. — Ага, и чтобы я это бабло на вас тратил, да? — Ну, да. Как в американских фильмах прям. Ну, только гей версия, — закивал Юнги. — Вот же придурки, — засмеялся я. — Это же гениальная схема, Джун. Ты ничего не понимаешь! Хотя знаешь, забей. Папика ты закадрить не сможешь, — печально скривился Мин. — Почему это? — я никогда не хотел кадрить богатых мужиков вдвое старше меня, но от того, что мне сказали, что я не смогу этого сделать, стало обидно. Поэтому пришлось парировать. — Ну, ты же у нас ищешь светлой и чистой любви, а тут только секс и деньги, — пожал плечами Мин. — Ну, так-то да. — Так, ребят. Уже пятый час. Давайте по домам, — отозвался Ви. — Эх, ладно, пойдем. Мы встали со своих мест, оплатили счет и быстрым шагом вышли из кафе. — И так, идем сегодня в клуб ровно в девять. Встречаемся на месте. Усекли? — спросил Мин, стоя на остановке, под козырьком. — Да, усекли, — вздохнули мы. — Хорошо, я тогда поехал. Мне к маме на работу заскочить нужно. — Ладно, пока. Мин сел на автобус и мы стали ждать следующие. Вскоре подъехал автобус Ви и Хосока. Они быстро попрощались и уехали. Я стоял и ждал свой синий автобус, но тот все никак не ехал. В итоге, я забил на это дело и решил пройтись пешком. Я шел мимо кафе, где мы обедали. И где-то в метрах двадцати от него я услышал, как кого-то избивают. И не знаю почему, но я побежал в эпицентр событий, а не наоборот. Добежав до той самой подворотни, из которой доносились звуки бьющихся о чужое тело ног, я увидел троих знакомых парней, которые избивают какого-то лежащего на земле и кряхтящего парня.