I'll be there for you

Утро четверга началось со звонка моего горячо любимого друга-мудолюба — Юнги. — Я, надеюсь, ты уже встал? — Да-да, уже встал. Иду в ванную. — Хорошо, — одобрительно сказал друг. — Увидимся. Он отключился, а я укутался в одеялко и прикрыл глаза, потому что до будильника еще 15 минут. Но сон все же не шел. Выругавшись в адрес Юнги, я пошел в ванную. Быстро умывшись и приведя себе в порядок, я поплелся на кухню, на которой снова было открыто окно. — Да какого хрена, блять? — я обхватил свои плечи руками и вздрогнул. На кухне было, как в морозильной камере. Ночь все-таки была холодной, ибо дождь лил не переставая. Да еще и сильный ветер в придачу. Подойдя к окну, я увидел, что щеколда на нем сломана. Наверное, его все время открывало сквозняком. В любом случае, нужно было что-то с этим делать, поэтому пришлось доставать ящик с инструментами с утра пораньше. Взяв отвертку в руки, я быстро закрутил все расшатавшиеся винты и положил отвертку обратно в синий ящик. Не успел я порадоваться тому, что я ничего не сломал и не покалечился, как тут ящик упал с подоконника прямо мне на мизинец правой ноги. — СУКА-А-А-А! — я заорал на всю квартиру, прыгая на одной ноге. «Доброе утро, блять» Допрыгав до шкафчика, я достал хлопья и залил их холодным молоком. Быстро поев, я поковылял в комнату, чтобы одеться и собрать портфель. Закончив собираться, я выбежал из квартиры. До школы я шел не один, так как встретил Гука. — Эй, мелкий! — я добежал до него и похлопал его по плечу. — Хён? — он удивленно уставился на меня и помахал рукой в знак приветствия. — У тебя все хорошо? — я покосился на него, все еще не убирая руку с его плеча. — Да, — он явно врал, потому что выглядел он совсем неважно. — Не ври хёну. — Ладно… — Гук сделал вдох-выдох и продолжил с вопроса. — Помнишь, ты у меня спрашивал, нравится ли мне Тэ? — Да, — я слегка нахмурил брови. — Так вот, хён… — парень то и дело, что мялся. — В общем, кажется, что он мне все-таки нравится. — Поэтому ты такой грустный? — Да… — кажется, его мина стала еще кислее. — Айщ, парень! Ну ты чего? — Просто, все это непривычно… Мне раньше только девочки нравились и я всегда считал, что быть с парнем — это, как минимум, пиздец как не правильно. А в понедельник появился Тэ и сломал мою систему к хренам. — А как вы вообще познакомились? Ну, в том клубе. — Я отмечал свой день рожденья с друзьями. И вот когда все они ушли танцевать, я остался за столиком и пил в одиночестве. Тут-то Тэ и нарисовался. Пьяный такой и красивый. А после он… — Гук покраснел. — Он уселся на мои колени и стал приставать. Я сперва сопротивлялся, но потом уже и глазом не успел моргнуть, как мы целуемся. А после та парковка и вы… — Ты не определился и поэтому избегаешь его? — мы сели в автобус на задние сидения. — Именно. Я не знаю, что делать, — он заскулил и уткнулся лбом в холодное стекло. — Просто скажи ему правду. Он поймет. — С чего ты это взял? — Потому что он, кажется, тоже запутался… Дальше мы ехали в тишине. У школьных ворот я перевел взгляд через дорогу и посмотрел на то самое кафе. Печально вздохнув, я зашел в ворота следом за Гуком. В школе мы распрощались и разошлись в разные стороны. Возле моего класса меня уже поджидал Юнги. — Привет, — я помахал ему рукой. — Привет, — Мин отошел от стены и помахал мне какой-то бумажкой. — Что это? — я взял ее в руки. — Твоя справка. Ты типа отравился. — Где достал? — У соседки. — Эта та, которая медсестра? — я изучал написанное на белой бумаге. — Ну, не у поварихи же я ее взял! — Мин раздраженно закатил глаза. — Из-за тебя мне пришлось чинить ей кран на кухне в десять часов вечера. — Надеюсь, дальнейшее развитие событий было не по канону? — я покосился на друга, который заталкивал меня в класс. — Нет, — он уселся за парту. — И еще… — Что? — Ты мой должник, усек? — он оскалился и ткнул в меня пальцем. — Усек, — улыбнулся я. — Спасибо, Юнги-а-а-а… — протянул я, отправляя другу воздушный поцелуй. — Ой, иди нахуй, голубая шпаклевка, — Юнги отмахнулся и улегся на парту, а я лишь рассмеялся. Первые два урока длились вечность. Учителя рассказывали все слишком монотонно и заторможено. Географ обусловил это метеозависимостью. На следующих трех уроках я просто забил на учителей и пялился в окно. Я просто наблюдал за тем, что творилось на улице. В лужах, которые разливались озерами на школьном дворе, отражались бледно-серые тучи, деревья клонило к земле из-за сильного ветра, а люди переходили на быстрый шаг, кутаясь в шарфы. На переменах Хосок начал меня донимать, но Юнги быстро его от меня отлепил. Хосок с Мином ушли, потому что сейчас мне нужно было побыть одному, и Юнги это прекрасно понимал. Но вот Тэхёна он не забрал и тот, сев за соседнюю парту, уставился на меня. Когда Тэ хотел поговорить, но типа не хотел навязываться, он просто сидел и втыкал на человека, пока тот не начнет говорить первым. Я продержался пять минут, а потом все же спросил, что с ним такое. — Джун, ко мне подходил Гук. — Правда? «Не думал, что мелкий так быстро решиться подойти…» — Ну, типа того… — Ви почесал затылок и начал смотреть в пол. — У него была физкультура, и когда он остался в раздевалке один, я закрыл дверь и сказал, что он не выйдет пока мы не поговорим. — Ты ужасный человек, Тэ. Ты знал об этом? Проигнорировав мой вопрос, Тэ продолжил: — В общем, у него такая же ситуация, как и у меня… — Какая? — Мы оба запутались, Джун… — он посмотрел на меня своими грустными глазками и закусил губу. — И ты думаешь, что я все распутаю? — я изумленно приподнял бровь. Ви молчал, а я вздыхал. — Попробуйте встречаться. Получится — хорошо, нет — ну, и к черту. — Так просто? — Так просто. Вы же друг другу нравитесь. Так что не усложняйте, а просто будьте вместе. «Не усложняйте и будьте вместе… Как все просто, да?» — Тогда, я должен бежать… — Ви мило улыбнулся и чмокнул меня в щеку. — Это еще что? — я округлил глаза и уставился на Тэ. — А что такого? Разве геи не целуют друг друга? Ну, типа в знак благодарности или при встрече… Я прищурил глаза и уставился на него. — Ну прости. Я новенький в этой голубой теме, так что… — я выгнул брови. — Ты, кажется, куда-то собирался, нет? — Ага, точно, — Ви попятился в выходу, бубня под нос, — как неловко вышло… После занятий я попрощался с парнями и направился в кафе. Стоял перед дверью и никак не мог решится зайти. Стоял так, заламывая от бессилия руки и топтался с ноги на ногу, пачкая черные туфли грязной водой, что лилась по тротуару. Так прошло десять минут. И еще спустя пять, я все же собрался с мыслями и потянул дверь на себя, ухватившись за ручку. Я подошел к стойке и сел на стул. Людей было больше, чем в прошлый раз, но в отличии от предыдущего раза, все были поникшими. Ко мне подошел официант и спросил, что я буду заказывать. Я заказал кофе и спросил, можно ли позвать Джина. — Простите, но Джина сегодня нет. Он попросил меня его подменить. Он заболел и вряд ли на этой неделе выйдет на работу, — ответил официант, ставя передо мной чашку с эспрессо. Я быстро осушил чашку и оплатил счет, после чего сразу же покинул кафе. Я шел к остановке, думая о сказанных официантом словах. «Он правда заболел или просто избегает меня?» Впрочем, я не удивился бы, если бы он и правда заболел. Ибо та ночь была холодной, да еще и дождь, а добирался он, наверняка, пешком. «Глупый Джин» Домой идти совершенно не хочется, а вот бродить по улицам — очень. Заворачиваю в первый подвернувшийся переулок и бреду наугад, смотря лишь под ноги. Останавливаюсь возле какого-то магазина, чтобы достать из кармана спутавшиеся наушники. Чертыхаюсь и все же распутываю этот клубок белых проводков. Наушники в уши и я больше ничего не слышу, кроме голоса Zion.T и его слова о мосте Янхва. Лужи, люди, мелкий срывающийся дождь, отсутствие нужного человека рядом — все это болезненно срывается на настроении, которого и так особо нет. Я останавливаюсь у пустого кафе и сажусь за столик, который стоит на улице под навесом. Единственный посетитель, который заказывает кофе, лишь для того, чтобы убедиться в том, что лучшего кофе чем Джин, этот бариста не сварит. Мужчина на той стороне улицы чиркает по спичкам и делает затяжки едким табаком. И почему-то самому захотелось покурить, а если можно, то еще и выпить бы чего покрепче. Перехожу через улицу и прошу у этого мужика сигарету, которой он любезно делится. Мы стоим возле чьей то серой машины и курим. Я не курил уже очень давно и оттого, с непривычки, из-за слишком сильной затяжки, в голове резко мутнеет. Это самые горькие сигареты, которые я курил. От них что-то разрывается внутри. Поблагодарив мужика еще раз, я сворачиваю в новый переулок, слыша как дождь бьет спины подъездов и серый грязный асфальт. Дождь все сильнее и сильнее, но я даже и не думаю сворачивать в сторону дома. Я просто плетусь по дороге, как можно медленнее. Дохожу до угла, как тут кто-то выбегает из-за него и врезается в меня, выбивая из моих рук портфель, который теперь покоится на мокром асфальте. В другой раз бы я выругался в сторону этого человека, но не сегодня. Сегодня мне вовсе говорить не хотелось, а ругаться тем более. Я просто стоял и смотрел на то, как прозрачные холодные капли приземляются на мой школьный портфель. Человек сказал: — Изви… — и застрял на полуслове. «Этот голос… Ты мне мерещишься?» Поднимаю голову и вижу его. Растрепанный, промокший, дрожащий парень, от которого мое сердце бьется чаще. Я смотрю в его коричные глаза и вижу страх в смеси с удивлением. Правда страха больше, и именно поэтому я его обнимаю. Просто так надо. Его надо обнять. — Джун… — всхлипывает Джин, утыкаясь мне в плечо. — Просто молчи. Слова сейчас не нужны. Единственное, что необходимо, — это объятия, которые красноречивее любых слов. Неважно даже то, что, возможно, он снова меня оттолкнет, но пока он этого не делает, я чувствую себя счастливым. Но после вспоминаю, что на улице льет, как из ведра, и что мы можем запросто заболеть. — Джин, тебе нужно домой. Ты весь промок. Ты ведь и так болеешь, как бы хуже не стало, — мой голос хрипнет. — Я не болею… — Значит заболеешь, если не пойдешь домой. — Кто бы говорил… — бурчит парень. — Я провожу тебя, — я отстраняюсь от него и подбираю вымокший портфель. — Джун… — Джин опускает глаза и я залипаю на то, как по его щекам бегут то ли слезы, то ли капли дождя. — Я провожу и сразу же уйду. — Нам направо, — говорит Джин, сворачивая в названном направлении. Мы шли непозволительно близко, плечом к плечу. Я чувствовал, как он жмется ко мне, и я видел, как на его лице отображен страх. Джин постоянно оборачивался, выискивая кого-то в пустом переулке. Я ничего не спрашивал, а он ничего не говорил. Мы просто шли. «Почему же тебе так страшно, Джин?» От беспокойства голова шла кругом, как от сигарет, но я ничего не спрашивал, потому что сам боялся. Боялся, что он скажет что-то типа: «Не твое собачье дело, придурок!». А после убежит, как тогда. — Пойдем быстрее, — не дожидаясь моей реплики, парень взял меня за руку и ускорил шаг. — Куда мы так бежим? — а ведь теперь мы и правда бежали. — На улице же дождь, Намджуни. Поэтому и бежим. « „Намджуни“… И почему из его уст это так нежно звучит?» — это первое, что доходит до меня. Второе — «мы бежим от дождя» — ложь. Но я по-прежнему молчу. Мы добегаем до жилого дома и прячемся под козырьком подъезда. Джин все высматривает непонятно кого, и я не выдерживаю: — У тебя все хорошо? — Да, — «ложь». — Тебя кто-то преследует? — я спрашиваю совершенно серьезно, без намека на издевку. — Что? — его голос дрожит, а взгляд бегает со стороны в сторону. — С чего ты взял? «В яблочко» — А с чего ты всю дорогу оглядывался, да и сейчас тоже? — Я… — парень отводит глаза, а голос его все также дрожит, так же как и пальцы. — Джин, — я позволяю себе наглость ухватить его пальцами за подбородок, заставляя смотреть прямо на меня, — посмотри мне в глаза и скажи, что у тебя все хорошо и что тебя никто не преследует. Он кусает губы, пытаясь посмотреть мне в глаза. Он встречается со мной взглядом и тут же снова опускает глаза. Я обнимаю его за плечи, прижимая парня как можно ближе к себе. Джин утыкается своим холодным носом мне в шею и говорит тихо-тихо и, кажется, что я не услышу. — Джун… — Что? — Зайдешь ко мне на чашечку кофе на время пока дождь не кончится? «И разве есть сейчас причины сказать „нет“?» — Зайду, — тихо отвечаю я. Подъезд. Лифт. Седьмой этаж. Квартира с номером 19. Джин открывает дверь и пропускает меня внутрь. В его квартире очень тепло и уютно, а еще пахнет цитрусами и кофе. Я снимаю насквозь промокшие туфли и шлепаю мокрыми носками по паркету. — Снимай все. Я одолжу тебе чистую одежду, — Джин и сам на ходу раздевается, идя в глубь квартиры. Я остаюсь стоять в одних боксерах, которые, к счастью, не намокли. Я держу мокрую одежду в руках и вижу, как Джин выныривает из-за угла в белой растянутой футболке и в домашних розовых штанах. Он немного краснеет и, не поднимая глаз, говорит: — Держи, — он всучивает мне мягкие серые спортивные штаны, белую борцовку, теплые носки и полотенце. — А это давай мне, — он забрал мою мокрую одежду. — Это нужно высушить. Я начал одеваться, набросив полотенце на мокрые волосы Джин сказал, чтобы я, как оденусь, сразу шел на кухню. Сам же он ушел в другую сторону. Натянув на себя вещи, я поплелся на кухню. Кухня была светлой и маленькой. Вместо стульев у него стоял диванчик, имевший форму буквы «Г». Усевшись рядом с окном на меньшую часть дивана, я стал ждать Джина. Он вернулся спустя некоторое время с двумя пледами, один из которых он дал мне, и сказал хорошенько укутаться. Мне было не так уж и холодно, но парень наставал так, что я не мог ему отказать. — Ты голодный? — ему ответил мой урчащий желудок. — Когда ты в последний раз ел? — Утром, — ответил я, кутаясь в плед. — С ума сошел? Ты же желудок себе испортишь, если так продолжишь! — причитал Джин. — Айщ! Джин сварил рис, разогрел курицу, нарезал пару салатов и вдобавок еще сварил рамэн с сыром. — А это не много? — я уставился на заставленный едой маленький столик. — Ничего не много. Ешь давай! — он подсунул мне под нос пиалу с рисом. Мы приступили к еде, пожелав друг другу приятного аппетита. Готовил Джин так же, как и варил кофе, — безумно вкусно. Я съел абсолютно все, даже добавку, которую положил мне в тарелку парень, мило улыбаясь. «А кто-то говорил, что это много…» После ужина я поблагодарил Джина, который уже мыл посуду. Затем он сварил кофе и выставил на стол имбирное печенье. Мы пили в тишине и тут я понял, что немного забылся. Все было так хорошо, что я вовсе забыл про преследователя, о котором я должен был разузнать. — Джин? — М? — парень оторвался от поедания печенья и посмотрел на меня. «Черт, он такой милый. Особенно сейчас, в этой растянутой футболке и розовых штанах. Милый Джин, смешно поедающий имбирную печеньку» И все вроде бы хорошо, улыбаться хочется. Но тут я порчу весь настрой одним вопросом: — Кто тебя преследует? — Джун, тебе лучше в это не вмешиваться… — парень поник, опуская глаза. — Это бывший парень или просто ненормальный? — Это долгая история, Намджуни, — Джин грустно вздыхает и наклоняет голову в бок, беря из плетенной вазочки еще одно печенье, которое он не ест, а просто держит в руках. — А я никуда не спешу. — Джун… — парень жалостливо смотрит на меня. — Джин. «Я должен узнать и разобраться с этим!» — Какой же ты упрямый, — Джин грустно улыбается и смотрит мне прямо в глаза. — Какой есть… — бурчу я. — Я расскажу…