Когда другим все равно, а тебе так плохо

      Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.       Он лишь играется. Он мстит мне. Использует мою сестру. Теперь еще и ввязывает в это отца.       Твои игры заводят тебя за грани дозволенного, Пак Чимин. Я сделала больно только тебе. Я не трогала твою семью. Я не заигрывала с твоим младшим братом и не знакомилась с родителями.       Зачем ты заходишь так далеко?       Да, я самая настоящая стерва в твоих глазах.       Но я этого не заслужила.       Я такого не заслужила. - Что ты там бормочешь? – Миюн принесла в комнату чай с печеньем и села напротив меня. Я уставилась на нее, словно на призрака. Уже неделю я отсиживалась в квартире своей подруги, избегая сестру и ее долбанного парня. Мне даже показалось, будто это мой собственный дом, и тут внезапно появилась Миюн, спуская меня с небес на землю. Лучше бы все это оказалось страшным сном. – Ну, чего молчишь? - Да так… - в голову лезли неприятные воспоминания. Я дала волю чувствам, и теперь Чона что-то подозревала. Она хоть и наивная, но явно не дурочка полная. Но я не хотела разговаривать с ней на эту тему. Легче всего было просто переждать. Естественно, сестра не забудет, но спустя столько времени и не затронет этот вопрос. Это был самый идеальный выход. Но что делать с Паком?       Гребаный Пак Чимин.       Гребаная жизнь.       Лучше бы мы вообще никогда не встречались.       А еще лучше бы того дурацкого спортивного фестиваля никогда не было. Чтобы они с Чоной никогда не встретились.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. - Я от тебя не отстану, - раздался голос напротив. Светловолосая девушка долго всматривалась мне в глаза, пытаясь прочесть там правду, но все, что она могла увидеть, это гнев. На маму, что устроила прилюдный скандал, и теперь мне приходится смущенно упирать взгляд в асфальт, когда прохожу по нашей улице. На отца, что и пальцем не шевельнул, чтобы уладить конфликт и предотвратить распад семьи. На сестру, которая строит из себя мученицу, взваливая на свои плечи все заботы, при этом не молвив и слова о помощи. Хочет казаться умницей? Флаг ей в руки. Только не надо делать из меня чудовище, забывшее про семью. Сами виноваты. Строят из себя невинных овечек и сами в это верят, а те, кто не причем, страдают.       Но больше всего я злилась на Пак Чимина. Гребаный индюк! Долбанная скотина! Ненавижу! Защищает Чону так, словно они уже добрый десяток лет влюбленная парочка, ни на минуту не расстающаяся друг с другом. Да еще и с отцом познакомился. Специально? Что это за херня?! В романтики подался? Сестра, может, ничего и не знает, но я-то помню. Помню все, что происходило за закрытыми дверьми шикарной двухэтажной квартиры, пока его родители разъезжали в командировки. Частые командировки, между прочим. А уж что говорить о том, какие пошлости происходили каждые выходные в доме Юнги весь этот год… Если Чона узнает, она далеко не обрадуется. А она узнает. Когда-нибудь я ей все расскажу, если этот поганец не прекратит, наконец, свой цирк!       Только Юнги был в курсе всей херни, что происходила в моей жизни. Больше я никому ничего не говорила, даже Миюн, про нашу с Чимином ситуацию. Про наше с ним прошлое. Только наше. У нас с ним больше общего. Крепче связь. Так какого черта Чона?! - Да я просто права подсудимого повторяю про себя, - сказала я, после нескольких секунд тишины, и подруга нахмурилась, прожигая меня взглядом. Ее не провести. Но она никогда не спросит и лишнего слова не скажет. Она все понимает, хоть ничего и не знает. И я ей за это благодарна. Хотя иногда она бывает слишком правильной, читая мне нотации. И это ужасно бесило. - Слушай, может, ты хотя бы отцу будешь писать, раз с сестрой проблемы? – прямо в яблочко. Я никогда не рассказывала ей, что тогда произошло. Но она словно в воду глядела. Пожалуй, Миюн надо было не в адвоката идти, а на психолога или детектива. - Я и так ему пишу, - буркнула я, раскрывая перед собой учебник. Не отставать же от учебы из-за проблем в семье. Только хуже сделаю, если заброшу все. Тем более, что только это и спасало, помимо всех моих ночных похождений по клубам. С Миюн на пару, между прочим. - «Доброе утро» и «Спокойной ночи»? – девушка вылупила глаза, и я прочитала в них некий укор. Ну, вот. Началось. Ненавижу. Все вокруг меня только и могут, что мораль читать. А оставить меня в покое ни к кому в голову не приходило. Бесит. – Это не дело. И долго ты будешь прятаться от проблем? - Столько, сколько понадобится, - зло ответила я. – Ты уже хочешь выгнать меня?       Если бы Юнги не надо было писать диплом, я бы прибежала к нему, определенно. У него я могла бы пить, жаловаться и плакать сколько угодно. Он редко меня отчитывал или читал мне мораль, но иногда, конечно, бывает и такое. Но на него у меня совершенно другая реакция. Парень либо умел убеждать и раскрывать мне глаза на мир и на правду, либо я не знаю что. Магия вне Хогвартса. Не удивлюсь, если он окажется настоящим магом, потому что то, что он творил с моим сознанием, было настоящим волшебством, которому, определенно, позавидовала бы мама. - Нет, но даже я, твоя лучшая подруга, понимаю, что ты перегибаешь палку, - я отвела от Миюн взгляд, морщась и всем видом показывая, что не хочу ее слушать. Моим лучшим другом всегда был, есть и будет только Шуга. У остальных лишь название, не больше. – Ладно, делай, что хочешь.       Я и так делала все, что хотела. И никто мне и слова «против» сказать не мог. Только мама, да и то, это не особо работало. И единственный, кто своим «против» доводил меня до слез, сейчас переходил все границы. На мое сообщение «Молодец! Отличный спектакль!» ответ так и не пришел. Даже спустя неделю. Он меня игнорировал. И это жутко задевало. Убивало.       Он с ней. С моей сестрой. Возможно, он ей все рассказал. Поэтому со мной она не заговорит. Будет отводить смущенный и злой взгляд в сторону. Но когда-нибудь я наберусь смелости подойти, со всей силы впечатать ее в стенку и сказать все, что скопилось в сердце. А особенно, рассказать, как я ее ненавижу. Ее и ее шлюхаватого парня. И, если честно, я с удовольствием буду смотреть на то, как она плачет в недоумении, а потом ссорится с Пак Чимином, оставляя того ни с чем. И в итоге, я останусь той, кто будет смеяться последней. Но это потом. Возможно, даже никогда. Лишь в моем воображении. Сейчас же мне было больно и обидно. А еще страшно. Страшно представлять, что они делают вместе. Зная Чону, держатся за руки, обнимаются, целуются и шутят. Зная Чимина, то все может пойти намного дальше. С отцом он уже знаком, так почему бы и нет? Только вот обо мне все дружно забыли. Да и плевать на всех! Единственные два человека, которые достойны моего внимания и моей любви, это Юнги и Чимин. Как бы мне хотелось влюбиться именно в Шугу. Добрый друг, заботливый парень, почти принц, только не на коне, а на ярко-зеленой травке, что совершенно не играло никакой роли. Но почему-то все пошло не так. Еще в старшей школе.       Почему Чимин? Почему с Чоной?       Почему не я?       Глупый вопрос. Ответ на него очевиден. Но время идет. Я достаточно настрадалась.       «Хватит», - отправила я сообщение уже до дрожи в руках знакомому абоненту, прикрываясь от ненужных, абсолютно лишних глаз блондинки своим слегка потрепанным учебником.       Но он, скорее всего, не ответит. - Пошли сегодня в клуб, - выдала я, скрывая дрожавший голос. Умела же я довести саму себя. Тут даже профессиональный мозгоёб не нужен. – Хочу расслабиться. - У тебя каждую ночь расслабон, - слабо ответила Миюн, копаясь у себя в телефоне. - Сегодня настроение паршивое. - Оно у тебя всегда такое.       Я перевела обиженный взгляд на подругу, но та и бровью не повела. Я тяжко вздохнула. Видимо, даже ее я уже довела до белого колея. Я всех раздражаю, но почему-то никто не хочет войти в мое положение и понять меня. Вечная ругань мамы, ничего не делающий отец, болезненная месть Чимина, странные взгляды сестры. Это сводит с ума. Хочется стереть себе память и начать жизнь заново. Или хотя бы уехать настолько далеко, чтобы тебя никто не нашел. Никогда.       «Повезло тебе, Ким Тэхён», - внезапно вспомнился этот несуразный парень. Захотелось поменяться с ним местами. Счастливый, живет в своей Америке беззаботной жизнью, забыв обо всех несчастьях, что случились с ним здесь, в нашем тупом маленьком городке. - Донхва приглашает всех потусить в «Ультро», - выдала Миюн, на что я немедленно закивала головой. - Пошли.       Хочется не просто выпить и хотя бы на долю секунды забыть обо всем. Хочется утопиться в виски, который так любила. С головой окунуться и не вынырнуть. Упасть на дно, и чтобы всю кожу жгло от спирта, ибо только такая боль могла затмить душевные страдания.       Хотя и то навряд ли, наверное.       Собирались мы долго, тщательно выводя каждую линию на глазах и губах. Еще дольше выбирали, что надеть. Я всегда стараюсь выглядеть сногсшибательно. Люди думают, что это для показухи, чтобы понравится всем. И лишь Юнги точно знал, что, да, это для показухи, и, нет, только чтобы привлечь внимание лишь одного человека. Того, кто всеми силами старался не поддаваться мне, а в итоге, каждая его вечеринка заканчивалась в постели со мной. Только это было ночью, когда никто не видел, а может, просто умел держать рот на замке. Днем же все было в точности до наоборот. Единственное отличие в том, что все заканчивалось тем, что он сосался с моей глупой сестрой, а не со мной. - Паспорт, - буркнул огромный, как шкаф, охранник, когда мы подошли к входу в клуб. Его голос испугал меня и вывел из своего воображения, где я переживала свою жизнь совсем иначе, чем делала это сейчас. Миюн отдала ему наши паспорта. По международным стандартам мне было двадцать, но из-за того, что по-корейски мне был двадцать один год, в клуб меня пускали без проблем. – Проходите, - шкаф-охранник отошел от входа чуть в сторону, давая нам пройти. - Суён, Миюн! – воскликнул Донхва, когда мы, оказавшись внутри большого, но душного помещения, подошли к огромной толпе знакомых парней и девушек. – Наконец-то, вы пришли! - Теперь, все в сборе, - улыбнувшись, сказала моя одногруппница и, отвернувшись, полезла поправлять знакомые рыжие волосы.       Чимин тоже был здесь. Его не было видно среди толпы уже неделю, и я подумала, что, может, оно и к лучшему. Но сейчас, когда он здесь, вместе с нами, готовый улыбаться всем и веселиться, забыв обо всем на свете, я поняла, что скучала. Не по тому, дневному Пак Чимину, что постоянно доводил меня до слез, а по вот такому, простому, расслабленному, ночному Пак Чимину. Настоящему Пак Чимину. Такому, которого знала я. Такому, которого не знала Чона. - У меня, вообще-то, есть девушка, - парень легко убрал руку моей одногруппницы, а я невольно напряглась, услышав его слова. Группа вдруг удивленно завопила. - Но раньше ты мне позволял к себе дотрагиваться, хотя тогда у тебя уже была твоя девушка, - блондинка округлила глаза по началу, а потом пьяно засмеялась. – Что же такое случилось за прошедшую неделю? - Первый раз заикнулся о ней в нашем круге, - старшекурсник похлопал рыжего по плечу присев рядом. – Что же, у вас все серьезно?       Чимин глупо заулыбался, краснея, словно вареный рак. Он откинулся назад, прикрывая счастливый взгляд, а мои глаза чуть не заполнила пелена злости и раздражения. Во-первых, потому что он врал. И только я знала правду. Хотелось рассказать всем, что это не так, что парень лишь играется с моей сестрой. Играется со мной. Но это было бы глупо и странно. А еще неприятно и неудобно. Во-вторых, какого хера все вдруг заговорили о Чоне? Мало того, что она маячит в наших с Чимином напряженных отношениях, так она еще и моих друзей сейчас начнет интересовать! Я никогда не хотела связывать свою ночную жизнь с сестрой, чтобы хоть что-то было только моим. Но даже здесь о ней умудряются говорить. - Или она просто ему дала, - не угомонялась моя одногруппница, за что и получила презрительный взгляд со стороны Чимина. - Она не шлюха, чтобы давать, - зло процедил он, и я от напряжения сдавила стакан, который мне так любезно дал Донхва. - Здесь, вообще-то, сестра его девушки, Лира, - сказал появившийся из ниоткуда друг Миюн, одними глазами указывая на меня, на что девушка пискляво ответила «ой», и мне захотелось провалиться сквозь землю. А лучше, конечно, переродиться и быть единственным ребенком в семье. – Так что поубавь-ка ты пыл. - Хён, а ты у нас романтик, оказывается? – прыснул первокурсник себе в кулак, и вся группа засмеялась, а я лишь еле выдавила из себя улыбку. – А если честно, то ты у нас теперь занятой молодой человек? - Если честно, - Чимин игриво приподнял брови и потянулся за наполненным стаканом. Он прошелся взглядом по скопившейся возле него толпе, и на мгновение наши глаза встретились. Но лишь на мгновение. Я не успела прочитать на его лице правду. Хотя я и знала все, как было на самом деле, мне нужно было подтверждение. – Да, так оно и есть.       Рыжий снова залился румянцем, в пару-тройку глотков выпивая все содержимое стакана. Толпа вокруг заулюлюкала. Я тоже улыбалась. Но не той улыбкой, с какой смотрели на него наши друзья, поздравляя, поддерживая и иногда подкалывая. Я улыбалась очень зло, очень ехидно, надеясь в душе, что он заметит, и все его хорошее настроение вмиг испариться, как и мое. Ведь я знала правду. А все эти люди вокруг, нет. И он этим пользовался. Прямо как Чоной. Прямо как мной. - Она хоть знает, что ты веселишься с нами каждую неделю? - Конечно, - непринужденно ответил Чимин, словно это было само собой разумеющееся. Я невольно фыркнула себе под нос. Чтобы он рассказал Чоне о том, что творит ночами? Да никогда в жизни. Какой бы святой ни была сестра, такое она ему не простит. Он все врет, не зная совести. Хотя о чем я? Совесть – это определенно не про Пака. - Я видела здесь профессора Чона со своей девушкой, - проговорила старшекурсница, принося на стол у наших диванчиков несколько бутылок различного алкоголя и меняя тему разговора, за что я была невероятно ей благодарна. – Так что веселимся, но не палим свои грязные секретики, ок? - Девушкой?! - толпа шумно завопила, набрасываясь на стаканы, в которых забрызгало спиртное. Но через мгновенье все уже забыли и о профессоре, и о его внезапно появившейся пассии.       Я пила много, не закусывая и без перерывов. Так я могла быстрее опьянеть и забыться. И воспринимать долбанного сученыша Пак Чимина всего лишь за одно из множества дрыгавшихся вокруг тел. Миюн что-то жужжала мне на ухо про мораль, но я оттолкнула ее, сверля раздраженным взглядом, всем видом показывая, что мне не нужны ее нравоучения. - Пошла ты на хер, Суён, - сказала она и пропала в танцующей толпе. Ну и пусть катится. Не хватало мне еще и с ней выяснять отношения. Не велика потеря. Найду другую «лучшую» подружку. Таких, как она, пруд пруди в наше время. И вообще… Пусть все катятся к чертовой матери! Сегодня я напьюсь так, словно в последний раз. И никто меня точно не остановит. Потому что мне есть, что запивать, в отличии от всех этих раздолбаев, что просто хотели повеселиться.       И вообще, мне можно.       Знаете, не понимаю, почему некоторые недотроги говорят, что алкоголь – это зло. Они ни разу не пробовали, а уже делают выводы, основываясь не на своем опыте, а на рассказах других. Я тоже могу много чего сказать, но не верить же каждому моему слову, верно? На самом деле, алкоголь – это чудо, посланное с небес тем, кому невероятно плохо и больно. Никто так не поддержит и не поможет забыть все горести и несчастья, как пара-тройка стаканов виски. А потом несколько бутылок пива. А еще пара бокалов шампанского или вина. Весь мир сразу становится розовым и пушистым, и ты любишь всех и вся. И все вокруг отвечают тебе взаимностью.       Обожаю алкоголь. Он помогает убрать то напряжение, что возникает между мной и Чимином в обычной жизни. Поэтому мы спокойно, забыв обо всех обидах, можем танцевать друг с другом, пьяно улыбаясь, обниматься, будто мы самые лучшие друзья на свете, заплетающимся языком пытаться рассказать друг другу очень смешную шутку, которая, на самом деле, вовсе не смешная. Несколько литров спиртного сделали ее смешной. Толкаться, потому что один косолапый рыжий медведь не смотрит под ноги и наступает на мои чертовски красивые босоножки. Они принадлежат Миюн, между прочим. А потом ржать во весь голос, тупо уставясь друг на друга.       Так легко и непринужденно.       Вот бы так всегда. - Я за ромом! – сказала я на ухо рыжему парню, стараясь перекричать музыку и взбудораженную толпу. - Мне коньяка бутылку, - ответил тот, плюхаясь на диван. Шатаясь, он шарил дрожавшей от адреналина рукой по мягкой ткани, а потом счастливо улыбнулся, найдя свой телефон. – Потом отдам, - сказал он на последок, когда я уже развернулась и направилась в сторону барной стойки. - Бокал рома и бутылку виски! – крикнула я, прикрывая уставшие глаза, на что красавчик-бармен весело улыбнулся, принимая мой заказ.       Я даже не заметила, как чуть не уснула в ожидании напитков и почти повалилась на чью-то широкую спину. Я немедленно отпрянула, пытаясь сфокусировать взгляд. - Суён? – на мою голову ложиться теплая мужская ладонь, и я, наконец, разлепляю глаза, уставившись наверх и пытаясь понять, кто же передо мной стоял. Картинка с каждой секундой становилась яснее, и я, наконец, увидела знакомые черты лица. - Профессор Чон! – воскликнула я и весло, совсем по пьяни улыбнулась. Только вот на лице самого преподавателя, который вел у многих студентов на разных курсах социологию, радостью даже не пахло. Кажется, он испугался или еще чего. Точно не поняла, ибо не в состоянии. – Здрасьте!..       Как назло, мой взгляд упал за его фигуру и встретился с не менее испуганными, чем у профессора, глазами. Глазами, которые я видела каждый божий день в течение двадцати лет. Тогда мой пьяный мозг резко отрезвился, а мир, что пару секунд назад ходил ходуном, внезапно расставил вещи на свои места. И мне вдруг стало вдвойне больнее. Чимин с его выходками и рядом не валялся по сравнению с тем, что я только что осознала. Опять стало страшно. Страшно не столько за себя, сколько за отца и сестру. Они не знают. Ничего не знают. И почему именно мне всегда выпадала такая «честь» - знать все и мучиться от того, что не могла понять, как мне поступить, - молчать или рассказать все. Но сейчас было точно не до самобичевания. Что мне сделать? Наорать? Или проигнорировать? Внезапно я почувствовала себя главой нашей семьи. Ни Чона, ни отец ничего не могли сделать. Действовать могла только я. Вот и сейчас я должна была доказать, даже больше самой себе, чем кому-то еще, что я единственная, кто может спасти нашу уже маленькую семью от очередного позора.       Я резко выпрямилась и подошла к так называемой «девушке» профессора, что внезапно убрала свою руку с его плеча. Я благодарила всех Богов за то, что никто из моих друзей не знал, как выглядит моя семья (кроме Чоны, конечно). А также молилась о том, чтобы сейчас все были заняты собой, забыв о барной стойке еще хотя бы на пару минут. - Суён, погоди, - преподаватель пытался мне что-то сказать, но я тут же ударила его по руке, даже не удосуживаясь взглянуть ему в глаза. Освободившись из не слишком крепкой хватки профессора Чона, я тут же залепила очень смачную, очень громкую пощечину той, что стояла сейчас напротив меня.       Зато теперь я точно знала, в кого пошла. - Не смей и близко подходить к нашей семье, - процедила я сквозь зубы, игнорируя жалкие попытки преподавателя меня поругать за проявленную на публике наглость.       Мать ничего не ответила, пряча взгляд под дрожавшими веками. И правильно. Потому что если бы она посмела сказать хоть что-нибудь против меня, против Чоны или против отца, то я бы не выдержала и набросилась бы на нее, совершенно наплевав на людей вокруг и на свой статус.       Я развернулась и быстрым шагом направилась обратно к диванчикам, так и не взяв ни ром, ни бутылку коньяка.       Больно, больно, больно, больно, больно.       В голову ударила глупая мысль. Самая глупая на свете. Но я просто не могла удержаться. Увидев мать со своим преподавателем, у меня просто что-то щелкнуло в голове. Очень назойливая мысль не давала мне покоя, и я не успокоюсь, пока не дам ей свободу. - Пошли, - голос дрогнул, когда я, подойдя к нашим диванчикам, схватила пьяно улыбавшегося экрану мобильного Чимина и, еле подняв его на ноги, поволокла наверх. - Куда? – отозвался тот, совершенно не вырываясь из моей цепкой хватки. – А коньяк? - Сейчас будет кое-что приятнее, чем коньяк.       Парень что-то бубнил себе под нос, но я не слышала, да и не хотела слышать. Я неслась, словно скоростной поезд, распихивая целующихся парочек и пытаясь найти хоть одну свободную комнату. - Чего? – недовольно протянул рыжий, когда я наспех запихнула его в пустое помещение, подталкивая к кровати. – Но я не хочу спать… - Ты и не будешь, - закрыв дверь, я повалила такого послушного и податливого Чимина на холодные, немного скомканные простыни. Он хотел сказать что-то еще, но я заткнула его поцелуем, как делала это миллион раз на всех наших совместных вечеринках. – Дай уже сказать мне, наконец, - парень ошарашено взглянул на меня, принимая все мои ласки вместе с теми словами, что так рвались наружу вот уже целый год, и которые я так послушно держала в себе. – Я тебя люблю, Чимин… Безумно люблю, - твердила я в пьяном бреду, одаривая его лицо поцелуями, а прекрасные рельефы мышц на его теле под рубашкой – нежными ласками ладоней. – Прости… Прости меня за все, что натворила. Я шлюха. Я стерва. Я полная сука. Я сделала тебе так больно. Но я не со зла. Я правда любила тебя. И люблю сейчас. И буду любить до самой смерти, - словно мантру, проговаривала я, сцеловывая с пухлых губ любую попытку что-то сказать в ответ. Ему не нужно было сейчас говорить. Рыжий уже все сказал. Теперь настало мое время. – Я не такая, как она. Я не такая, как все. Правда, Чимин… Прошу, прости меня. Я совершила ужасную ошибку, я признаю это. Ты только прости меня. Давай начнем все сначала? Я тебя не подведу больше. Клянусь… - Чо…       Я снова поцеловала его. Очень страстно, со всей болью, что я испытала за весь этот год, до крови прикусывая его пухлые губы, удобно устраиваясь на бедрах рыжего и наспех расстегивая его рубашку.       И он не оттолкнул меня. Чимин ответил мне на поцелуй с такой же страстью, больно впиваясь в бока своими большими, жаркими ладонями. Но мне плевать. Главное, что я не огрызалась, как обычно, и не молчала. Я сказала все, что хотела. А он услышал.       Уверена, мне, от ежедневного стресса и переживаний, лишь казалось, что в эту ночь парень путал меня с другой, с глубокой любовью шепча в темноте такое до боли знакомое имя, которое явно принадлежало не мне.       Это все алкоголь, что заиграл в моих венах с новой силой от накатывавшей похоти и жуткого желания. Он – причина всех моих галлюцинаций этой ночью. Да, во всем виновата пара-тройка стаканов виски.       А потом несколько бутылок пива.       А еще пара бокалов шампанского или вина.       И так и не выпитый ром с бутылкой коньяка.