Когда другим все равно, а тебе так плохо

      Мама Чимина – очень добрая, но очень странная женщина. Хотя, наверное, даже скорее забавная, чем странная. Она с какой-то невероятной легкостью принимает все, что ей говорят. Неважно, это что-то хорошее или плохое. А самое главное, она все время повторяет: «Значит, так и должно быть». Она вообще верила в судьбу, гороскопы, в силу из космоса, в различные знаки, которые «не каждый день видишь». А еще она много говорила. По делу и просто так. Какие-то никому ненужные новости из кулинарного мира Парижа; слухи о черной кошке, что каждый понедельник приходит в одно и то же место и сидит, не двигаясь, смиряя взглядом своих пронзительных зеленых глаз чей-то дом; недавняя статья про очередного айдола, изнасиловавшего не особо сопротивлявшуюся девушку. Эта женщина говорила все без остановки, чем веселила моего отца. А еще она жутко меня любила. Да, именно жутко. Я перед ней была словно пятилетняя миленькая девочка, которую хотелось потрогать за щечки, которую хотелось одеть в розовое платьице, которой хотелось купить замок, как у Барби. Меня это не расстраивало, но немного напрягало. Хотя ее истории про детство Чимина всегда было интересно послушать.       У рыжего парня были многие черты его матери. Даже, наверное, больше, чем от отца, хотя с ним я еще ни разу не встречалась и не могла сказать точно. У него были такие же прекрасные рыжие волосы, лучистые карие глаза с небольшими мешочками и невероятно привлекательная улыбка. Возможно, щечки у Чимина от отца. - Нет, отец весь худой, словно один твой мизинец, - пролепетал парень, озвучивая ответ на мой вопрос и поглощая приготовленный мною омлет с рисом. Не самое хорошее блюдо на ужин, но продукты закончились, и ничего лучше придумать я не смогла. – Щеки у меня от дедушки. Он вообще пухлячком был. Так что скажи спасибо, что у меня от него только щеки. - А по-моему ты был бы еще милее, если бы был немного пухляшем, - я весело улыбнулась и захихикала от того, как же смешно рыжий сдвинул свои брови к переносице в недоумении. - То есть, - он немедленно положил палочки на тарелку и, опустив руки вниз, слегка задрал свою майку, - так тебе не нравится? – я снова засмеялась, прикрывая красное лицо ладонями и стараясь не смотреть на его…эм…шикарный пресс. – Чона, с тобой действительно что-то не так. - Все со мной в порядке. Просто ты был бы милее с животиком, а с прессом ты просто крут. - Тогда тебе надо было встретиться со мной в старшей школе, - Чимин как-то немного грустно вздохнул, поэтому я немедленно убрала руки. Мне стало неловко от того, что я напомнила ему о его смущающем прошлом. Его мать рассказывала мне, что в средней школе рыжий был довольно полноват, и зрение у него не очень, так что приходилось носить очки, из-за чего его дразнили одноклассники. Потом появились несколько мальчишек, ставшие в последствие его друзьями. Они помогли ему привыкнуть к линзам и заставили его сесть на диету и ходить в спортивный зал, поэтому в старшей школе он немного похудел, но этого было недостаточно для того, чтобы девушки, проходившие мимо него, перестали посмеиваться. Была одна единственная, которая согласилась с ним встречаться, несмотря на его внешность, но у них многое не сложилось, и, в итоге, она его бросила. Мама говорила, что Чимин тогда был настолько расстроен, что хотел бросить все, к чему он так стремился, но, опять же, друзья вытащили его, поэтому он за такие короткие сроки довел себя до такого шикарного состояния. Однако напоминания о прошлом все равно ему были неприятны. - Знаешь, - выдал он, когда я уже хотела извиниться, - было бы замечательно, если бы мы встретились еще в старшей школе. - Я была удивлена, когда узнала, что мы учились в одной школе. И вправду, как я не заметила тебя? Рыжие волосы слишком редкие у нашего народа. - Возможно, ты была занята чем-то другим? Более важным? – мы улыбнулись друг другу. – Прямо как я. Дураки, - прошептал он. И хотя я услышала его последние слова, все же не стала отвечать. Даже притворилась, что все же не услышала. Было приятно осознавать, что парень хотел бы встретиться со мной намного раньше, чем сейчас. - Ты когда уходишь? – после нескольких секунд молчания спросила я. Чимин после того случая с моей сестрой рассказал все о своих ночных походах и о том, что на них он всегда видит Суён. Так что мы с отцом могли не волноваться о ней, так как рыжий пообещал, что даже в пьяном состоянии присмотрит за ней. Я, конечно же, снова обиделась на то, что и об этом они оба умолчали. Уверена, сестра тоже знала, что мой парень присутствовал на всех вечеринках. Сейчас, когда я, кажется, узнала о чувствах Суён, то понимала, почему она ничего мне не рассказала, да и не расскажет вовсе. Но Чимин перестал от меня что-либо скрывать. И это немного смягчило мой гнев, ведь он был настроен очень серьезно. И это так подогревало мое воображение, что я уже, словно дурочка, представляла нашу свадьбу и даже детей. Это глупо, но так приятно. Тем более, когда любимый человек делал такие решительные шаги. Это лишь подливало масло в огонь. - Часам к двенадцати, - с явным смущением ответил он. Парень все стыдился такой стороной своей жизни, но он и не мог просто взять и в один момент от всего отказаться. Ведь там его друзья. Рыжий и так почти неделю от меня ни днем, ни ночью не отходил, поэтому сейчас ему можно было расслабиться. Тем более я просто не имела никакого права запрещать ему. – Знаешь, эм… - парень многозначительно замолчал. - Чимин, я вовсе не против, поверь мне, - начала убеждать его я. – Я совершенно не думаю о том, что ты ведешь себя как-то не так. Все нормально. Тебе ведь нравится, и с тобой все хорошо, так почему же я должна придираться к чему-то? Я не имею права просто… - Имеешь, - вполне серьезно ответил парень. – Ты имеешь полное право на все, Чона. Потому что ты моя девушка, а я твой парень. Понимаешь? В следующий раз мы пойдем вместе, хорошо? - Что? – я округлила глаза от услышанного. Пойти в ночной клуб? Куда круглыми сутками гоняла сестра? Да еще и с Чимином! Это так потрясающе и волнительно. А еще страшно, ведь так не хотелось производить ужасное впечатление на его друзей. С другой стороны, вот он! Еще один шаг на пути к самым серьезным отношениям! Мало того, что мы теперь знакомы с родителями друг друга, так я теперь еще и могу познакомиться с его друзьями. – В-в клуб? Я никогда там не была… - Это не новость, Чона, - я смерила презрительным взглядом своего парня, а тот лишь улыбнулся во все тридцать два зуба и, закончив ужинать, поднялся со своего места, в миг оказываясь прямо возле меня. – Чона, ты так прекрасна и невинна, - прошептал он своим томным голосом, и у меня сперло дыхание. Я вся раскраснелась, словно дурочка со средней школы, так всегда на меня действовали его комплементы. Но комплементы комплементами, но рыжий взял мои ладони и нежно-нежно сжал их в своих. – Самая замечательная на свете девушка, - и я снова краснею. Парень поочередно прижал мои ладони к своим пухлым губам и одарил их приятными теплыми поцелуями. Мурашки пробежались по всему телу, и мне захотелось прижаться к нему крепко-крепко, потому что без него так холодно и одиноко, даже так, когда он в сантиметрах от меня, мне этого недостаточно. – Но все же… Можно, я тебя немного развращу? - В каком смы… - не успела я ответить, как парень немедленно переместил мои ладони к себе под майку, и я ощутила то, о чем могла лишь мечтать. Под подушечками моих пальцев судорожно вздымалась мужская грудь, а от его чертовски нежной кожи исходило такое тепло, что мне захотелось прильнуть к нему всем своим телом. Но вместо этого я лишь сильнее залилась краской и опустила взгляд в пол, полушепотом спрашивая: «Что ты делаешь?». Чимин не ответил. Он лишь начал водить моими ладонями по своему рельефному телу, что смутило меня еще больше. Но это было чертовски приятно. Хотелось самой трогать его грудь и пресс, без какой-либо помощи, но я жутко стеснялась и просто не могла преодолеть себя. И рыжий это, кажется, понимал, поэтому все сделал за меня, когда, очертив свою талию, он завел мои руки себе за спину. Сам парень внезапно схватил меня в свои объятия и перенес со стула на стол.       Все это было слишком внезапно и непонятно почему. Но я даже осмыслить происходящее не могла, потому что Чимин полностью убил во мне разум своим горячим языком, исследуя им каждый миллиметр моего рта. Мы не первый раз целовались вот так, по-взрослому, но это было очень редко, потому что я жутко стеснялась. А рыжий прекрасно все понимал и не спешил переходить к таким решительным действиям. Но когда он так делал, это было просто невероятно, и не хватает даже двадцати четырех часов в сутки, чтобы насладиться его прикосновениями и ласками. - Ты же не испугаешься? – спросил парень, прервав поцелуй, а я не успела даже спросить, чего именно, как его широкие ладони забрались мне под майку и накрыли мою кожу, проведя вверх до самой груди. Те самые бабочки, о которых все девушки в книжках и фильмах говорили, начали щекотать своими легкими крылышками мой живот, и мне снова захотелось прижаться к его пухлым губам. Но опять стеснялась… А Чимин не остановился на достигнутом. Он тут же залез своими проворными пальцами под лифчик и начал массировать мою грудь, слишком часто задевая затвердевший сосок. И все это было так ново для меня, что я просто вдохнула и не смогла больше выдохнуть. У меня ведь никогда не была опыта в этом плане. Что мне следовало делать? Как на это реагировать? Так приятно, и, вообще, с каждым его нажимом я вдыхала полную грудь, потому что воздуха было мало. А еще этот его взгляд. Он смотрел на меня все это время неотрывно, словно разглядывал не мои глаза, а мою душу. Страшно и приятно. А еще волнительно. Поэтому я автоматически вцепилась руками в мужские плечи и рыжую шевелюру. Наверное, это чисто женский рефлекс. - Не бойся, - прошептал рыжий. – Обещаю, тебе понравится.       Я лишь кивнула головой, которая тут же закружилась от новых ощущений, в которые погружал меня Чимин. Его пальцы, переместившись с груди в низ живота, творили что-то невероятное и прекрасное там, в самом сокровенном месте. Непередаваемо. И он еще так томно смотрел, абсолютно серьезно, словно наслаждался каждой секундой моего возбуждения. А мне опять стало не по себе. Раскраснелась и хотела уже опустить глаза, прикрыв их ресницами от получаемого удовольствия, но парень одним лишь словом не дал мне это сделать. Его голос завораживал, взгляд гипнотизировал, и я не могла его ослушаться, несмотря на свое жуткое смущение. Рыжий приблизился ко мне, ловя губами мои тихие, еле сдерживаемые вздохи, и это так возбуждало, аж до существенных покалываний в пальцах, да и вообще во всем теле. Он не заходил слишком далеко, и я была ему за это благодарна. Хоть я и невероятно хотела продолжения, но все же была не готова к тому, чтобы заняться чем-то таким развратным и пошлым прямо под кабинетом своего отца, который никогда не пустовал.       Я чувствовала, как к низу живота огромной волной постепенно приливало какое-то странное, томительно долгожданное ощущение, а пальцами Чимин двигал все быстрее, надавливал все сильнее, и непонятно откуда взявшиеся звездочки ходуном заходили в моих глазах. На последних рывках, он поймал мои губы снова, как-то остервенело, совсем не нежно сминая их, словно ждал этого момента слишком долго, чтобы оставлять время на нежности. Еще толчок, и все мое тело содрогается мелкой дрожью. Кажется, сейчас я ощутило то самое чувство, когда люди говорят «на седьмом небе от счастья». Только вот я не только от счастья, но и еще от кучи непонятных новых ощущений.       В порыве своих раздумий я столкнулась с парнем лбами, но было абсолютно не больно, так что мы так и остались прижиматься друг к другу. Мой взгляд случайно (Господи, честное слово, случайно!) упал на мокрые мужские пальцы, чертившие волнистую дорожку верх по животу, и мне захотелось провалиться на этом месте. Слишком много для первого раза. Слишком мало для таких ярких ощущений. И я бы с удовольствием сказала «еще», но не время, да и не место, и это слегка озадачивало и расстраивало. Поэтому, отведя взгляд, я принялась шарить рукой сзади по столу, чтобы найти салфетку, но как только я повернулась, то тут же пожалела, что сделала это. Чимин не стал ждать никакой помощи с моей стороны, а просто…эм…облизал свои пальцы, языком тщательно обводя каждый миллиметр. Да еще и с таким упоением, что мне уже просто самой надоело вечно смущаться и в очередной раз не знать, куда деть свой бегающий взгляд. - Вкусно, - прошептал рыжий мне на ухо, обдавая его жарким дыханием, и мое дыхание снова сперло. Он обнял меня слишком крепко, что аж кости захрустели, уткнувшись мне в шею и слегка засопев. Я задыхалась в его чувствах, в его непреодолимой любви ко мне, в его чувственной ласке и согревающем тепле. Мне так нравилось все это. Это была любовь. Самая настоящая. И я готова была отдать все сокровища мира, только чтобы быть с ним вечно, чтобы чувствовать всего его до конца своей жизни. Я готова была дарить ему всю себя. - Не против, если я первым пойду в душ? – спросил он, поднимая голову и с дьявольской усмешкой всматриваясь мне в глаза. До меня сразу дошло, зачем ему вдруг понадобилось в душ, и твердый бугорок, теревшийся о мое бедро через ткань штанов, был тому доказательством. Я не смела опускать глаза, снова заливаясь краской, а Чимин улыбался все шире и шире. Моя реакция всегда его забавляла, поэтому он просто обожал меня дразнить любыми способами. Все же я нашла в себе силы неуверенно кивнуть, что заставило моего парня слегка посмеяться. – Люблю тебя, Чона, - он чмокнул меня в губы, оставляя очень легкий поцелуй, и с какой-то неохотой пошел уже в душ.       А я просто старалась не думать о том, что могло происходить за закрытыми дверями нашей ванной.       По пути в комнату я решила проверить, не слышал ли чего отец. Вроде бы, не должен был, но узнать стоило.       «А если слышал?» - то это было бы жутко неудобно. – «Ох, хоть бы нет, хоть бы нет!» - Пап? – протянула я, заглядывая в маленькую комнатку. Мужчина сидел в своей обычной позе – сгорбившись над исследованиями за огромным пыльным столом. Он что-то невероятно быстро записывал и совершенно не слышал того, что я его позвала еще пару раз.       Решив, что не стоит его отвлекать, я вернулась к себе в комнату. И поняла, что не знаю, куда себя деть. Чем заняться? А что делать и говорить, когда Чимин вернется? Все произошло спонтанно и быстро, поэтому я только сейчас начала переваривать эту странную ситуацию. Понимаете, да? Мы дошли до такого… О, Боже, дурочка! О чем я только думаю? - Обо мне мечтаешь? – голос парня вывел меня из астрала, и я тут же встрепенулась. Оказалось, как я встала посередине комнаты, так и осталась стоять. Да и времени потратила на свои думы очень много, раз уже даже мой рыжий вернулся. Мой…рыжий…       Я нервно захихикала, закрывая лицо руками, а Чимин уже не строил из себя крутого брутала. Он лишь тоже смущенно улыбнулся, переводя взгляд на майку, которую собирался надеть в ночной клуб.       Время прошло слишком быстро, и уже близилось двенадцать ночи. Сестра даже не заглянула домой, и я опять начала за нее переживать, но парень убедил меня, что не даст ей со спокойной душой развлекаться на вечеринке. И хотя меня это не очень обрадовало, но не заводиться же мне из-за всяких пустяков, верно? - Не ложись слишком поздно, - давал мне наставления рыжий парень, пока обувался в прихожей. – И не переживай за Суён. У нее столько друзей, что никто ее в обиду не даст. - А ты не злоупотребляй, пожалуйста, - ответила я своим нравоучением на его нравоучения. - Ах, Чона, сколько раз я себе говорил то же самое, - Чимин демонстративно всплеснул руками. – Но каждый раз все заканчивается одинаково: я валяюсь где-нибудь в углу и ничего не помню. Благо, Юнги-хён хороший друг, и всегда заботится обо мне во время наших пьянок. - Но он же сам пьет, как же у него хватает того состояния, чтобы еще и присматривать за тобой? - Это тайна, покрытая мраком, секрет, который не раскрыть никому и никогда, - закончив разговоры, он снова поцеловал меня в губы, а затем, улыбнувшись, оставил поцелуй на моем лбу. – Не переживай и ложись спать. Завтра после университета я тебя встречу. - У тебя будут силы на университет? - Конечно же, нет. Но я все равно прибегу. Ради тебя. - К последней паре, - уточнила я, на что получила довольно забавный ответ: "К концу последней пары".       Мы оба засмеялись, а спустя мгновенье я нехотя проводила взглядом спину парня до самого поворота, за которым он скрылся. Как он и советовал мне, я не стала еще сидеть допоздна, и, приняв душ, легла спать. Только вот спалось плохо, сна не было ни в одном глазу где-то часов до трех ночи. Понятия не имею, почему. Дышать было тяжело, да и просто сами глаза не хотели закрываться. Поэтому я просто лежала и залипала на смешные видео из Фейсбука. Иногда в ленте высвечивались свежие фотографии с той самой вечеринки в клубе, на которых я часто видела Суён или Чимина. Они хорошо проводили время, и сегодня я в первый раз подумала о том, что, может, и вправду попробовать сходить в подобное место. Эти двое выглядели очень расслабленными, и мне хотелось ощутить такую же свободу хотя бы один раз. Пока я думала об этом, как-то внезапно задремала, но тут же проснулась из-за упавшего мне на нос телефона. Отложив гаджет под подушку, я перевернулась набок, отмечая про себя, что в такое позднее время отец еще работал, судя по тоненькой полоске света, лившейся из его кабинета.       «Он действительно любит свою работу, свои исследования», - подумала я и лишь на пару секунд закрыла глаза. А потом настала полная тьма. Я уснула, и мне опять ничего не снилось.       Встала я слишком поздно, проспав на двадцать драгоценных минут дольше, чем обычно. Увидев время на своем будильнике, я даже проснуться до конца не смогла, а уже судорожно бегала по дому в поисках нужных мне вещей. Даже не успела приготовить позавтракать. Мама Чимина должна была прийти уже совсем скоро, так что отец голодным не должен был остаться, но надо было его предупредить об этом. Забросив себе на спину рюкзак, я впопыхах забежала в его комнату, как обычно, освещаемую тусклым светом настольной лампы. - Папуль, прости, я проспала и…       Отец спал, поэтому я тут же смолкла, чтобы не разбудить его ненароком. Поколебавшись еще несколько секунд, я все же решилась потратить свое драгоценное время на то, чтобы подложить ему под спину подушку и накрыть одеялом. Но одеяло не дошло до своего хозяина. Равно как и подушка. Оба эти предмета тут же свалились на пол из моих рук, когда до меня дошло, что папа не то, чтобы спал, он вообще не дышал, а кожа его была не по-человечески бледной.       Дальше все происходило так, словно я была лишь третьим лицом. Дрожащими руками пыталась проверить пульс, но только дотрагивалась до него, как мои пальцы обдавало мертвенным холодом, и у меня просто не хватало решимости на какие-либо проверки. Я, вроде, начала плакать и кричала что-то невнятное, выглядывая в коридор так, словно помимо меня в доме был кто-то еще, но зачем? Ведь никто не прибежал бы мне на помощь. Я была абсолютно одна наедине с телом моего мертвого отца. Как говориться: «Надежда умирает последней». Вот и у меня она все еще трепетно билась в легких, не давая мне нормально дышать, рвала реальность в моих глазах на мелкие кусочки, пытаясь убедить мое внутреннее сознание, что все еще может быть хорошо. Наверное, поэтому я нашла в себе силы сдвинуться с места и найти телефон. Вызывать скорую оказалось очень сложно, особенно, когда ты в панике и готова вот прямо сейчас упасть в обморок от осознания того, что твоего самого любимого дорого человека больше нет на этом свете. Врач что-то спрашивал, но я не была в состоянии отвечать и просто кричала в трубку, чтобы они быстрее приехали. Но что бы я ответила? Ведь я даже ничего не знала о медицинской карте своего отца, так как он никогда ее не показывал, а я и не интересовалась. Дура… - Суён, Суён, ответь… - словно мантру шептала я, вслушиваясь в длинные гудки, надеясь, что скоро услышу знакомый голос. Но никто не поднял трубку, и я зарыдала еще больше. Я была одна, я не знала, что делать, а просто сидеть и ждать приезда скорой было невыносимо. Если бы кто-нибудь был со мной… Ну хоть кто-нибудь! - Чимин, дорогой, пожалуйста, возьми трубку… - говорила я в мобильный дрожавшим от нескончаемых слез голосом, набрав еще один знакомый мне номер. Но ничего. В ответ лишь невероятно долгие и раздражающие гудки. А ведь они оба были на вечеринке. Оба были там. Наверное, оба напились в хлам и теперь мирно посапывали под боком друг у друга. И никому даже в голову не придет, что у меня случилась такая беда!       Да, именно у меня, потому что никто так сильно не любил папу, как я, и в свою очередь никто, даже Чимин, так не дорожил мной, как это делал отец. А теперь его нет. Никто меня не поддержит теперь. Никто не погладит по плечу, пытаясь вместо будильника меня разбудить. Никто не посидит вместе со мной, пока я буду в очередной раз пытаться приготовить что-нибудь вкусное. Никто больше не будет помогать мне разбираться во всех этих счетах за коммунальные услуги. Никто больше не скажет: «Твой парень очень смекалистый, но все-таки немного дурачок». И не улыбнется своей слабой, но счастливой улыбкой. И не посмотрит своим проницательным, но теплым взглядом.       Но почему? Ведь слишком рано! Мне всего лишь двадцать! У всех родители умирают, когда их детям уже за тридцать, а то и больше. Так почему же именно у меня так рано отняли самое дорогое?!       После, наверное, миллиона попыток дозвониться до сестры или до парня я со всей своей злостью кинула несчастный телефон в стенку с такой силой, что мобильный разлетелся на части, и была бы я в другой ситуации, то даже удивилась бы самой себе.       Все в момент стало каким-то неправильным. Я просто стояла и не знала, что могла сделать помимо того, что плакала. Отец лежит мертвый в своем кабинете. Мамы нет. Сестры нет. Чимина нет. Никого нет… Вот оно, это самое чувство, когда к тебе приходит полное осознание всего того, что происходило вокруг тебя все это время.       Я абсолютно одна… И никому нет дела до меня и моего горя… - Господи, Чона! – рядом раздался взволнованный женский голос, и я, увидев хоть одно знакомое лицо рядом, разревелась больше прежнего. – Расскажи мне, что случилось? Как так произошло?       Я даже не смогла удивиться, откуда мама Чимина знала, ведь она только зашла в дом. Но спустя секунду все стало на свои места, потому что за ее спиной замаячили люди в белых халатах. - Доктор, пожалуйста!.. – взвыла я, проигнорировав так же испуганную женщину, притянувшую меня к себе. - Садитесь в машину, - отрезал врач, лишь одним глазком взглянув на меня, а затем он начал говорить со своими помощниками. – Быстрее, быстрее!       Но это его «быстрее» не спасло моего отца. И действительно больно осознавать, что я просто зря вызывала скорую. Что надо было звонить сразу в…морг. Потому что слова «смерть наступила намного раньше, простите, но мы уже ничего не можем сделать, слишком поздно» резали намного больнее любых обид на сестру, на мать или на парня.       А ведь мы даже до госпиталя не успели доехать…