Just Friends

Макс сидел рядом с Шурфом на качелях и улыбался так широко и искренне, что начали болеть скулы. Его окружала красота в чистом виде, от которой трепетали оба сердца в груди: цветущие деревья и кустарники медленно осыпали всё вокруг белоснежными и перламутрово-прозрачными лепестками, словно хлопьями снега и переливающейся в солнечных лучах ледяной крошкой, воздух ощущался мятно-свежим на вдохе, а на выдохе — густым, сладким и ароматным, как ташерское вино. Лонли-Локли то и дело отталкивался ногой от земли, немного раскачиваясь, и смахивал лепестки с книги, а Макс ощущал давно забытую по-настоящему детскую радость: сначала трудно сдержать себя, хочется то ли прыгать, то ли летать, потом бурный восторг сменяется молчаливым восхищением, от которого забываешь дышать, а потом, когда организм окончательно ошалевает от таких эмоциональных перепадов, начинает неумолимо клонить в сон. Шурф почувствовал, как Макс опустил голову на его плечо, при этом пробормотав что-то невнятное вроде «так хорошо, так здорово, я немножечко посплю, пять минуточек, ага», и невольно продолжил покачиваться, посчитав, что если качели остановятся, то друг непременно проснётся. — Если тебе здесь нравится, заходи чаще… — тихо произнёс Лонли-Локли, не зная, услышат его или нет, и вновь попытался углубиться в чтение. Вот уже полчаса Шурф смотрел на одну и ту же страницу, а Макс тихо сопел, устроив голову удобнее, чтоб можно было уткнуться холодным носом в тёплую шею.