Дары Неметона

      Говорят, в лесных зонах сейчас небезопасно. После случившейся пандемии мир вообще лишился безопасности. Что город, что лесная зона, везде шастали жертвы пандемии. Везде стоял удушающий запах смерти, потому как неизвестный вирус истребил даже больше, чем оставил в живых. И то последний вариант радует сомнительными перспективами. Полуразрушенные здания окутывала утренняя дымка, или же это были последствия далеко не экологичных заводов и фабрик. Все это молодой парнишка наблюдал с вершины самого высокого дерева. Нет, город его не прельщал даже до случившейся катастрофы. А уж сейчас, когда он представляет собой довольно жалкую картину, и подавно. Молодого человека, чьи одежды практически сливаются с окружающей сероватой зеленью, зовут Стайлз Стилински, и ему нельзя здесь находиться. Он должен проводить свою молодость в укрепленном бункере. Люди (или же то, что от них осталось) прячутся от себе подобных. Все пришло к логическому заключению. Но Стайлз не собирается бояться. Он считает, что готов, хотя отец категорически против его «выходов в свет». Стайлз не готов смириться со смертью единственного — свободы. Он вышагивает по сырой земле, оставляя за собой цепочку следов. Не то чтобы он не боялся неизвестных представителей местной флоры и фауны, просто не считал нужным скрывать свое присутствие. Если его захотят найти, то найдут. Стилински еле успел пригнуть голову от ветки, когда увидел перед собой почерневший от времени и огня дом. Огонь сожрал все самое красивое в нем, и оставил давиться пеплом бедные доски. Стайлз ступил на полуразрушенное крыльцо и остановился на пару секунд, чувствуя, как холодок пробегает по всему телу. Оставшиеся без своих стекол окна смотрят на незнакомца своими черными дырами, а ветерок, пробирающийся сквозь гнилые доски, шептал нечто неразборчивое. Стайлз, может быть, еще сотню раз подумал бы прежде чем войти, если бы дом не стоял посреди нетронутого пандемией леса и не источал собой одну хренову загадочность. Зачем этот дом подожгли? Кому это было надо? Ведь спустя столько лет человечество, наконец, в полной мере осознало, насколько природа сильнее их. Неизвестный вирус не причинил никакого вреда природе. Да и городу, в принципе, тоже. Всю эту разруху, что Стайлзу приходится наблюдать каждый день, сотворили люди, которых поразила болезнь. Впрочем, назвать это болезнью нельзя. То, что пробралось под кожу людей, пустило в них свои корни, нечто больше, чем какой-то грипп. То, что засело в людях, изменило саму их природу. Теперь люди — нечто другое, чем в самом начале пути. Теперь люди — нечисть. Стайлз, не выдержав потока собственных мыслей, толкнул дверь и оказался в холодном и пустом помещении. Чего и следовало ожидать, верно? Будь тут бордель или же бар, это бы даже поразило парня. Стайлз не знал, что искал. Так же, как и не знал, зачем выходит наружу, когда мир давно скатился в бездну отчаяния, перемешанного с безумием. Стайлз не знал, куда бежал. Выбежать из бункера и остаться незамеченным — это только полпути. А дальше? Что делать дальше? У Стилински даже нет времени, чтобы остановиться и все обдумать, поэтому он бежит в лес от всего, что имел. Стайлз умудряется всколыхнуть всю пыль в доме, перевернуть и поставить на место каждую вещь, попавшуюся на глаза, а ничего интересного, отчего бы загорелся янтарь в глазах, не нашел. Юноша ощущает семью. В этом доме раньше наверняка жила большая дружная семья и даже помыслить не могла, что произойдет в конечном счете. Одна Реальность затонула в Мировом океане, а на ее место незамедлительно пришла друга и сразу же установила свои правила. Скрип половицы. Кроссовки Стайлза облеплены пылью, единственной жительницей этого дома, помимо, разумеется, вселенской пустоты. Стайлз обстукивает стены, поднимается на второй этаж, рискуя своей шеей. Он помнит, что видел такой трюк в фильмах. Кажется, что это было так давно. Когда Стайлз в последний раз просто сидел и смотрел телек? Он, к своему стыду, не может вспомнить. В один момент доска в стене прогибается под кулаком юноши, и он застывает. Оглядывается вокруг себя. Это комната девушки. Стайлз не понимает, откуда он это знает, просто чувствует. Рука сама тянется к тайнику, вскрывает его и… ничего не происходит. Стайлз с некоторым разочарованием рассматривает небольшие кассетки в своих руках и недоуменно хмурится. Чертовщина какая-то. Зачем кому-то прятать обычные кассеты? А, впрочем… Стайлз видит в окне заходящее солнце, и если он не вернется до наступления ночи, ему крупно влетит. Юноша бережно укладывает кассеты размером с аккумулятор мобильного двадцать первого века в карман и бежит прочь из дома. Напоследок он оглянулся, чтобы увидеть ту же застывшую гримасу боли сгоревшего дома. Находка неприятно жгла кожу сквозь карман. Стайлз поморщился и поспешил домой. Если так вообще можно было назвать скрытый в глубинах леса бункер, где скрывались многие знакомые Стайлз из старой жизни, которые были более-менее дружелюбными после перерождения. Сегодня Стайлзу повезло, отец не ждал его у входа, чтобы затем оттащить за ухо в комнату и посадить на домашний арест. Не то чтобы это хоть как-то помогало, но все же Стилински никогда не хотел злить отца. К тому же, когда тот стал могущественным Друидом. Стайлзу до него было еще далеко, неизвестный вирус «одарил» его лишь частью того, чем «одарил» отца. Стайлз хотел бы остаться человеком, даже если бы все вокруг стали теми же чудовищами из мифов. Возможно, вирус даже пощадил семью Стилински, ведь они не обрастают шерстью, не машут рыжими хвостами и не кричат при приближении чьей-то смерти. Задумавшись, Стайлз чуть не сбил с ног лучшего друга — Скотта. — Чувак, где ты был целый день? Будто он не знал. — Гулял, Скотти, гулял. — Мы с Айзеком как могли выгораживали тебя перед отцом, — счел своим долгом добавить Скотт. — А в следующий раз, если снова не предупредишь о желании «погулять», нашей помощи не жди. Стайлз устало улыбнулся и похлопал друга по плечу: — Я, правда, благодарен вам, бро. И впредь я всегда буду вам все сообщать. А теперь могу я зайти к себе? Скотт может и выглядел наивным, но после того как стал Истинным Альфой, его внутренняя сила, наконец, отразилась и снаружи. — Ты что-то нашел? Рука Стайлза оказалась в хватке друга. — Ничего интересного. — По тебе не видно. Стилински нервно задрыгал ногой и, закусив губу, воровато огляделся. Затем запустил руку в карман, обнажая найденные кассеты. — И это все? — нахмурился МакКол. — Что на них? — Как только узнаю, обязательно сообщу, — ухмыльнулся парень и прошмыгнул к себе. Он долго искал свою выжившую после своеобразного апокалипсиса камеру, но, наконец, плюхнулся на кровать с долгожданной находкой и вытащил на свет кассетки. От них все еще исходило странное тепло, которое почему-то не казалось Стайлзу странным или опасным. Страннее того, что произошло каких-то три года назад уже и быть не может. А опасность… все равно подстерегает всегда и везде, чего уж там. Стилински провел подушечкой пальца по первой кассете и смог прочесть две буквы «Л.Х.». На других трех было написано «К.Х.». Больше ничего. У Стайлза чуть подрагивали руки, когда он вставлял в камеру первую кассету с инициалами Л.Х. Наверно, он не должен был этого делать. Но… разве мог он поступить иначе?