Nekoma Blues // Меланхоличная Некома

Как нам вспомнить, задавался вопросом Куроо, вертя в руках диск, пока ждал Кенму и Ямамото. Записи только вызовут гиппокампу* и связи между нейронами, слияние воспоминаний и извлечение памяти, но попробуют ответить на техническое «как», но не логическое. Разумно ли это? Направляясь к лифту, он перечитал слова, написанные на диске: Некома — Карасуно, «Битва на мусорной свалке», 67-ые Весенние соревнования, четвертьфинал. Кто-то в Мияги, кто не смог поехать в Токио, записал эфир, а Савамура передал диск, после того как Кай привёл Куроо в рабочее состояние. Отчасти ему жаль, что нет больше записанных игр, но с другой стороны он понимал, что камеры не передадут то, что испытывали игроки на матчах: пот, запахи, напряжение и поддержку в воплях на корте, хлопки ладоней. Специалисты тогда не знали о лодыжке Яку, которая тремя неделями ранее только зажила, не знали и о том, как он шлёпнулся рядом с ним и они соприкоснулись плечами, а Куроо приобнял его одной рукой прямо перед тем, как они вышли на свой последний школьный волейбольный матч. Нелегко, подумал он, когда опустился на одно из сидений в вестибюле. Это было так трудно и сложно. Когда они подошли к палате, дверь была приоткрыта, а свет был выключен. Куроо всмотрелся в щёлку, через которую увидел, как плюшевую кошку сжимали тонкие пальчики. — Спит? — спросил Кенма. — Похоже на то, — ответил Куроо, стараясь не казаться разочарованным, но хриплый и унылый голос выдал его. Вчера медсестра остановила его в коридоре и покачала головой. Никаких посетителей. — Вот отстой! — произнёс Ямамото. — Мы придём позже, — произнёс Кенма и одарил Куроо пронзающим взглядом. — Ты не войдёшь? Куроо пожал плечами, крутя в руках диск. — Думаю, мы можем оставить его здесь, — он открыл дверь, внезапно почувствовав, будто ему снова десять лет и он ночью крадётся на кухню. Пройдя на носочках вперёд, он положил диск на столик. Казалось, Яку совсем недавно заснул, резко уронив голову на больничную подушку и наклонив её немного в сторону. Куроо желал обернуть плечи шатена одеялом, но катетеры заставляли его думать, что он сломал бы их, даже едва коснувшись. По спине вновь пробежали мурашки от мыслей, что он никогда больше не сможет прижать Мориске, отмахнуться от злобных тирад Яку о его весе, а затем поцеловать. И ему отчаянно хотелось сбежать и найти машину времени, чтобы повернуть всё вспять. — Яку-сан выглядит лучше, — прошептал Ямамото. — Какое облегчение. — Хочешь остаться здесь? — поинтересовался Кенма у Куроо. — Всё нормально, можем зайти позже. Спустя секунду Кенма двинулся к двери, а Куроо плёлся позади Ямамото. — -роо? Тетсуро заледенел всем телом, схватившись рукой за дверь. Возможно, ему послышалось, но он тосковал по голосу так сильно, что пожелал, чтобы его галлюцинация осуществилась. И тем не менее, брюнет обернулся. — Ты уже уходишь? — Яку потёр ладонями глаза, усаживаясь на постели. — Я-яку, — двумя большими шагами Куроо пересёк палату. — Мы разбудили тебя? — Я рад, что вы так сделали, или я бы опять скучал по тебе, — Яку благодарно улыбнулся и нажал на кнопку системы управления для пациентов. Постепенно в комнате посветлело. — Стоит ли нам позволить тебе отдохнуть? — Я отдыхаю почти всё время. Здесь довольно скучно. Не хочу спать, — он взял плюшевого котёнка и положил его на столик, когда заметил на нём прозрачную коробку. — Что это? — О, здесь запись нашего матча против Карасуно, о котором Кай недавно упоминал. Ты играл тогда. Ты играл и в других матчах, но эта единственная запись, которую нам удалось достать. Бывший капитан Карасуно дал нам её. Может быть, это поможет. На лице Мориске появилось неподдельное восхищение, что напомнило Куроо реакцию его парня, когда прошлым летом он вернулся из поездки в Осаку, привезя с собой несколько коробок окоши**, которыми Яку бредил в школе. Яку всё ещё тот же Яку, осознал он, когда желудок сжался, а в теле разлилось тепло. И не имеет никакого значения, помнит ли Мориске. Главное, что он дышит, говорит, улыбается, и вообще живой. — Мы разбудили Яку-куна? — донёсся из-за двери тихий голос Кенмы. — Яку-сан! — пролепетал Ямамото, готовый вот-вот разрыдаться. — Это Козуме Кенма и Ямамото Такетора. Они на год младше, и теперь действующие капитан и вице-капитан Некома, — Куроо затих на секунду. — Под капитаном я подразумеваю шумного Ямамото. — КТО ЗДЕСЬ ШУМН- — Такетора резко прижал ладонь ко рту, покраснев. — Что и требовалось доказать, — пробормотал Куроо. Кенма уселся на стул рядом с кроватью Яку и снял куртку, побудив Куроо и Ямамото к тем же действиям. — Эм, как теперешняя Некома? — Мы дошли до полуфинала Национальных! — взволнованно проговорил Ямамото, ударив кулаком по колену. — Это случайность, — проговорил Кенма. — Наша защита не была столь хорошей, как в прошлом году, но мы извлекли пользу в атаке, — он посмотрел на Яку. — Лев… Он доставил тебе столько неприятностей в том году, как и мне в этом, но сейчас он играет намного лучше. Шибаяма, он тоже либеро как и ты, более уверен в себе. Завтра полуфинал, так что они зайдут послезавтра. — Мы станем чемпионами, и ты будешь гордиться нами, Яку-сан! — Этого не произойдёт. Завтра мы играем с Итачиямой. Мы уже проиграли им в отборочных, так что они снова победят нас, а мы снова проиграем. — Эй, это ещё не решено! — Не знал, что Национальные уже начались, — произнёс Яку. — Удачи тогда завтра. — Соревнования начались три дня назад, — ответил Куроо. — Но Некома не играла до второго дня. Их первый матч ещё даже не начался, когда я и Кай навещали тебя. — Ты смотрел? — Ага, — тихо ответил Тетсуро, кивнув головой. На самом деле он не хотел идти, не после визита к Яку, но Кай утащил его на площадку, а затем они пришли на следующий день. Они боролись ради Яку, даже первогодки, которые никогда его не видели, так что Куроо знал: то, что они так далеко продвинулись в турнире, не было случайностью. — Эй, Як-кун, хочешь посмотреть их матч завтра по телевизору? Вместе со мной? — С тобой? Ты не пойдёшь? Глядя на Яку, он думал о тех билетах, которые они заказали в начале декабря, о пустующем месте рядом с ним. — Я предпочёл бы посмотреть его с тобой. — Яку-сан, — Ямамото вскочил с места, — завтра смотри на нашу игру! Мы победим! — Сядь, Тора. Ты потревожишь других пациентов. Куроо нежно улыбнулся ему, проигнорировав ощущение сдавленности в груди, когда увидел широко раскрытые глаза Яку, в которых удивление смешивалось с непониманием. Он отпустит, как обещал сам себе, но не сдастся. — Это будет свиданием.