Тигры семи морей

,,,,,,, Судя по всему, поврежден позвоночник. Он не чувствовал свои ноги, но ясно видел, что в бедре засел кусок дюраля. Боли не было. Все. Конец. Оказаться в джунглях с поломанной спиной – верная смерть. Поисковые группы сработают, но когда? Сутки? Двое? А ему нужна госпитализация немедленно! Даже если повезет найти воду, то он все равно не жилец. Да и как её найти? Ползти на руках? Твою мать! Ни пистолета, ни даже ножа нет! Он закрыл глаза. Умирать придется долго. И мучительно. Его убьют жажда, голод, собственные раны и маленькие кровожадные ублюдки. Пиявки, муравьи, может быть, и крысы, в общем, все, кто приползет на запах его крови. А может быть, откусить себе язык? Где-то он читал, что так поступали японские самураи… или ниндзя… Да какая разница. Болевой шок, обильное кровотечение, и все. Надо попробовать. На это сил ещё хватит. - Au?! Sdurel, tvou mat? – лицо обжигает боль от удара. Русский? Как это он уцелел? Майор Харпер открыл глаза. Над ним склонился этот русский Ionov. Сильные руки приподняли майора, ощутимо тряхнули. Русский что-то спросил, скривился, сплюнул и перешел на вполне понятный английский: - Ноги чувствуешь? Харпер покачал головой. - Плохо. Надо нам с тобой выбираться отсюда. Воды у нас – две бутылки, нашел у самолета. Еды, оружия – нет. Что скажешь? - Нас сбили. - Это понятно, - ухмыльнулся Ионов, - кого из нас двоих хотели убрать? Тебя или меня? - Убрать? Что ты хочешь… Убрать?! - Майор, я не вчера надел свои погоны. Всю группу наблюдателей убрали, аккуратно и красиво. Я не знаю, что сбило наш самолетик, и мне, честно говоря, это до лампочки, - Кот присел рядом с раненым, осторожно занялся его ногой. Надо было удалить дюралину, остановить кровотечение. Англичанин не дергался, хотя от копания в такой ране любой выл бы волком. Да, майор не ошибся в собственном диагнозе. Позвоночник, - и как ловко все устроено, а? Группа наблюдателей ООН погибает, виноваты в этом какие-нибудь местные дикари с ПЗРК или пираты, поиски в джунглях займут неделю-две, а тем временем… - Бред! – выдохнул Харпер. - Именно, - кивнул Кот, - на это и расчет. Вот увидишь, тот, кто все это затеял, постарается проверить, что живых не осталось. Нас с тобой будут искать для того, чтобы убить. И начнут очень и очень скоро. - Тогда брось меня и уходи. - Какой ты умный! Кто тогда поверит, что я – цель, а не заказчик?! Смотри-ка, как ловко сложилось-то! Самолет – вдребезги, всем наблюдателям – крышка, ты с поломанной спиной и я, цел и невредим! И ты ещё уговариваешь меня тебя бросить?! – Кот тряхнул Харпера за воротник, - не дождешься! - Я не знаю, кто нас сбил…, - закрыл глаза майор, - не знаю. Если ты и прав, то я все равно не причем. Уходи. Если ты и прав, все равно тебе не выжить. Останешься – верная смерть. А мне уже ничто не поможет. - Поживем – увидим, - Кот, стиснув зубы, поднял обмякшее тело Харпера, взвалил себе на спину и побрел к месту крушения самолета. … Когда в салон прорвались языки пламени, майор вскочил и первым кинулся в кабину. Выдрал окостеневшего пилота из кресла, взял в руки штурвал. Если бы не Харпер, самолет упал бы в море. Бог весть как, но англичанину удалось дотянуть до земли. Самолет сел на брюхо в гуще джунглевого леса. Майора выбросило из пилотского кресла, перебило спину. Сам Ионов остался цел только потому, что успел юркнуть под кресло и вцепиться в него чуть ли не зубами. Но все равно побило крепко. Остальным повезло меньше. Кто-то сломал шею, кто-то погиб при попадании заряда. Где они, думал Ионов, переставляя ноги по скользкой глинистой почве, где упал самолет? Остров? Британское Борнео? Или Индонезия? Куда их занесло? В любом случае, уходить в джунгли было безумием. А если подождать, тот мог появится хоть малюсенький, но шанс. Шанс раздобыть за счет врага оружие, еду, информацию. Ну или хотя бы умереть в бою, по-мужски. Ионов вздрогнул. Вспомнились милые голубые глаза, улыбка, роскошная русая волна… Мелькнула мысль, у Мишки глаза точь-в-точь как у мамы. - Я вернусь, Женька, - едва слышно прошептал Кот, - вот увидишь, я вернусь! ,,,,,,, Удар! Ещё! Ещё! Нырок, перекат, подсечка… упс. Не получилось. - Серега! – укоризненно покачал головой Бизон, - вы кого набрали? Что это за детский сад? Физик покачал головой, помог оппоненту подняться на ноги. - Мне что, самому все за вас двоих делать? - Или где, - раздраженно фыркнула Ума. - Отставить, - цыкнул Тарасов. Борис был примерно в курсе разразившейся между ребятами склоки. Такой яркой парой, как «кошаки», Физик с Умой не были. Их отношения не перерастали из очень близкой дружбы в нечто большее, и не скатывались до обычного приятельства. Время от времени у ребят случались интрижки, так сказать, «на стороне». После таких приключений обычно разгорался обоюдный скандал, после чего недели через полторы следовало примирение на старой крепкой софе в холостяцкой квартире Мыцика. Но после появления Кристины из отдела наружного наблюдения ситуация изменилась. Ума обиделась не на шутку. Сергей, в свою очередь, уперся рогом и поставил вопрос ребром. Ты мне кто? Девушка? Невеста? Жена? Ответ Умы вогнал бы в краску любого грузчика или крановщика со стажем. Мыцик за словом в карман не полез, ну и… А когда Ума сцапала и едва не придушила Кристину в дежурке КТЦ, стало ясно, что ссора всерьез и надолго. - Значит так, ещё раз! – Бизон скептически оглядел кандидатов, - Вы двое против Умановой! Начали! Новички атаковали. Девушка прыгнула вперед, ударила голенью зло и резко, стремясь выбить Умановой коленную чашечку. Парень атаковал справа. Ума ввинтилась между атакующими, проваливая обе атаки. Парень пропустил молниеносный удар в диафрагму, девушка хлопнулась на маты, сбитая подсечкой под опорную ногу. - Нет, так не пойдет. Про боевые и думать забудьте, - воздохнул Бизон, - если вы и отстреляетесь также… - Ну ты закомандовался! Меня вспомни? Или Женьку? Ребята, между прочим, такой отсев прошли!– фыркнула Ума, - как ты в кресло Бати сел, так… - Отставить! – снова цыкнул Борис, - вот что я вам обоим скажу, дорогие вы мои. Так дело не пойдет. Вы уже три недели четырех человек найти не можете! Группы нет. - Группы больше нет, - тихо сказал Физик, - это точно. - Серега! – Тарасов укоризненно посмотрел на товарища, - ты дурак? - Ещё какой, - уколола Ума, но Физик только досадливо скривился в ответ. - Группы нет, это верно. И что? Кто у нас сейчас все нормативы сдаст? Одна Леська! - Ха! Ещё как сдам! - Да погоди ты! Кто ещё? Васька? Женька? Куда им под пули с малышом, ты подумал? Я? Багира? Может, Батя? Нет. Вот я тебе прямо и честно говорю – нет. Даже нам с Ритой лет уже многовато для такой беготни. Как она не брыкалась, как в поля не рвалась, а против природы не попрешь. Ну, не молодеем мы, что поделать? И что? И Леха Астанин ещё лет пять, и все, та же история. - А что дальше? Как Барс, катер водить? – буркнул Мыцик. - Батя хотел, - серьезно сказал Бизон, - чтобы вы вдвоем собрали новый «Смерч». А вы собачитесь, как пес знает кто! И вместо работы – детский сад какой-то! Так, а вы что уши развесили, товарищи кандидаты? Все, тренировка окончена. Вольно, разойдись! Кандидаты под жестким взглядом старшего лейтенанта Умановой подавили в себе желание показать Тарасову «фак» в спину. Ну или по матери обложить, хотя бы и вполголоса. После всего произошедшего на ковре это было бы верхом ребяческой глупости. Впрочем, злиться надо было на себя. - Разойдись, была команда! – буркнула Олеся, сочувственно кивая кандидатам, - это вам ещё свезло, он не сам за вас взялся! - И Женьку не позвал, - хмыкнул Физик. Ума подавила рефлекторную дрожь. Она и сама была классным рукопашником. Но с Мурой после Кубы опасался спарринговать и Бизон. Бешеная кошка запросто могла вырвать кусок мяса или глаз. Олеся как-то раз зацепилась с Мурой языками, один раз рявкнула на Кота и до сих пор не могла забыть, как русокосая подруга неуловимым кошачьим движением влепила ей затрещину. Да уж. Эти двое, возьмись за них Бизон с Мурой на пару, серьезно рисковали даже в тепличных условиях спортзала. А на полигоне? Бррр, подумать страшно. - Ну что? – хмыкнул Физик, глядя на дверь, - как дальше? Новых искать будем? - Зубы мне не заговаривай! – фыркнула девушка, - иди, кикиморе своей поплачься! - Тьфу, - сплюнул Мыцик, - может, хватит? Мир? - Да иди ты! - Мир? - Ну, мир… Хрен с тобой… ,,,,,,, Тонкие пальцы нещадно сжимали уже давно смятые простыни, русые локоны разметались по подушке, а девушка все никак не могла проснуться. Темнота обступала, сжимая ее в своем кольце. С каждой секундой дышать становилось все труднее, но кто-то невидимый крепко держал ее за руку, даря чувство уверенности. А потом вдруг пальцы на ее запястье разжались, все исчезло, пропало, испарилось… мир перестал существовать. Мура резко отшвырнула одеяло, села. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину второго. Вдох-выдох, вдох-выдох, в попытке привести в норму рваное дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох, чтобы усмирить рвущееся из груди сердце. Вдох-выдох, вдох-выыыдох, дабы прогнать все дурацкие мысли и накатившее чувство тревоги. Вдооох-выдох, вспомнить о том, что это всего лишь командировка, а не боевая операция. Вдох… он скоро будет дома, выдох… обнимет, прижмет к груди, обожжет губами…, а потом забудет обо всем на свете, потому как будет занят исключительно сынишкой. Вдох… Истошный детский крик заставил Муру вскочить с кровати. Запнувшись о тапочек, она с размаху грохнулась на пол, но тут же вскочила на ноги. Боль в разбитом колене не стоила внимания. Что с сыном?! Мишка не просто кричал, мальчик буквально захлебывался слезами, выгибаясь дугой в своей кроватке. Ее сердце, только что вернувшееся к своему привычному ритму, вновь застучало с неистовой скоростью. - Мой хороший, мама здесь. Губы быстро-быстро сцеловывали соленые капли с маленького личика. - Все хорошо. Она подхватила малыша и нервно зашагала из угла в угол. Руки тряслись. Не то Мура пыталась таким образом укачать заходящегося в плаче малыша, не то сдали нервы. - Не бойся, я с тобой, - продолжая осыпать сына поцелуями, шептала Женя. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге возникла всклокоченная Светлана Васильевна с глазами больше напоминающие блюдца. - С папой все хорошо, малыш. Он скоро вернется… Почему с языка сорвалось именно это? Она и сама не могла это объяснить, просто все внутри сначала будто сжалось в тугой узел, а затем уже и оборвалось. Нет, пресловутое сердечко не рухнуло в пятки, унося за собой и душу, да и биться тоже не перестало, но, тем не менее, что-то было не так. Женя не могла правильно подобрать описания своим ощущениям, ведь это не были боль и жжение в привычном для них понимании, знала она только одно – сейчас ей следует быть совершенно в другом месте. Ей срочно нужно было бежать, лететь, плыть, да хоть ползти, но к мужу, это единственное, в чем она сейчас была уверена. Убедиться, что он цел и разрыдаться от облегчения, уткнувшись ему в грудь, а после слушать наигранное ворчание, дескать, опять она намочила его любимую футболку. Но такой возможности, к несчастью, не было, и именно от этого на душе было так хреново. Как бы пафосно это не звучало, но за столько лет, проведенных бок-о-бок рядом с Котом, Мура научилась чувствовать его буквально кожей. Если мужу грозила опасность, Женя реагировала не думая, инстинктивно. Правда, Васиному умению подставляться под опасные неприятности мог бы позавидовать клуб самоубийц. По этому поводу как-то раз высказалась Багира. Помешивая ложечкой свежезаваренный Ольгой Тарасовой чай, Кошкина заметила, что не нужно иметь семи пядей во лбу или обладать экстрасенсорными способностями, чтобы предсказывать очередное ЧП, в эпицентре которого обязательно окажется капитан третьего ранга Ионов. Ну и что с того? Вот такой вот у неё, Жени, муж. Лучший в мире. Так почему так тошно-то? Прежде ее никогда так не колотило, даже после их кубинских «каникул», когда Женя была уверена, что Кот погиб в Никарагуа. Тогда Мура чувствовала пустоту, апатию, нежелание жить, пару раз срывалась в истерики, но не было вот этого треклятого чувства тревоги, выворачивающего наизнанку. И вновь - вдох-выдох. Баю-бающки-баю. Только бы Мишенька перестал плакать. ,,,,,,, Их было много. Очень много. Целых десять вооруженных до зубов человек. Для одного безоружного – просто непозволительно много. И будь бы хоть сто раз спецназовец, кто-то из этих десяти выпишет тебе путевку на тот свет. Они окружили самолет. О чем-то заспорили, кто-то хохотнул. Короткая злая команда, и двое полезли в разбитый салон. Остальные, повинуясь одноглазому малайцу в черно-белом арабском платке, принялись вытаскивать из самолета и складывать в аккуратный рядок трупы летчиков и пассажиров. Живой майор Харпер озадачил одноглазого. Малаец пересчитал тела, что-то прикинул, повертел в руках рацию. Видимо, ему запретили или ограничили связь, а он хотел доложить о непредвиденных обстоятельствах. Принимать на себя ответственность одноглазый явно не хотел. Пока главарь размышлял, бойцы закончили с телами. Одноглазый вздохнул, сплюнул, снова пересчитал тела. Неспешным движением вытащил из ножен кривой меч-паранг и принялся отрубать головы покойникам. Харпер стиснул зубы. Чтож, все-таки быстрее, чем от жажды и укусов ползучих тварей… ,,,,,,, Утро встретило ее дождем, хмурым небом, пробками на дорогах, приветливым постовым на КПП, задумчивым Дакаром и улыбающейся Ольгой. Женя попробовала растянуть губы в ответной улыбке, но судя по недоуменно-встревоженному взгляду подруги, получилось не очень. - Что-то случилось? Тарасова говорила шепотом, не привлекая постороннего внимания, но Муре, не сомкнувшей до утра глаз, почудилось, будто златокудрая королева кричит чуть ли на весь КТЦ. - Ммм, нет, - Женя мотнула головой, - Мишка устроил «концерт по заявкам», не выспалась. Ольга понимающе кивнула, такое они с двойняшками уже проходили, да и до сих пор порой не уснешь, если знаешь, что у ребенка что-то болит. Вот только интуиция подсказывала, что причиной воспаленных глаз и пальцев, барабанящих по поверхности стола, являлся не только Миша. Впрочем, Женя тут же подтвердила ее догадки, задав один-единственный вопрос: - От Кота нет вестей? Тарасова, только поставившая перед подругой кружку с китайским цветочным чаем, неопределенно пожала плечами и обернулась к Дакару. Парень нервно сглотнул и тут же отчаянно завертел головой. - Нет, на связь не выходил. Владимир Викторович тоже ничего не говорил. Илья на дух не переносил ложь, и тем более, ненавидел обманывать сам. Но Пригов, мать его курица, отдал приказ молчать и только молчать! Ни слова, ни звука о том, что самолет, в котором летел Ионов, сбит, а о судьбе самого капитана третьего ранга вообще ничего не известно. Выжил? Не факт. А он не имеет права даже намекнуть об этом Жене. И что остается? Врать, глядя ей прямо в глаза. «Не врать, а недоговаривать», - тут же вступился внутренний голос. «Но…» - попробовал возразить самому себе Дакар, но тут же был перебит своим довольно грубым вторым «я»: «На ней и так лица нет, а дома ребенок. Ты представь, что с ней будет, если она узнает, что Кот уже… ну… того…» Весомый аргумент заставил совесть на время заткнуться. Илья кинул мимолетный взгляд на напряженную Муру и тут же виновато отвел глаза. «Но она узнает. Час-два, день, или неделя, и тогда будет только хуже…» - Женя… Она неторопливо повернулась вместе с креслом и вопросительно изогнула бровь. Дакара снова заело.. - Там это… - парень мотнул головой в сторону главного экрана, - «Циклон» через три минуты на месте будет. Мура надела наушник, с ходу вникла в детали операции. Ничего особенного, захват заложников. ,,,,,,,, Ионов поднялся за спиной малайца, как призрак. Боевик коротко душераздирающе хрипнул, когда стальные пальцы сдавили его гортань. Вася подхватил старый китайский АК и прикрылся трупом, как щитом. Малайцы разом обернулись, кто-то крикнул, кто-то вскинул винтовку, но Кот успел раньше. Длинная, дурная, на весь магазин, очередь расшвыряла врагов в стороны. Если противник так стреляет, то точно не попадет, но от шальной пули никто не застрахован. Боевики попадали на землю, ответные выстрелы рванули тело бедолаги с перебитой гортанью. Кот перекатился, в два прыжка подскочил к одноглазому. Подсечка! Удар! Эх, не в горло, в нос, но тоже ничего! Не выключится сразу, но хоть секунды три-четыре отвлечется, пока в себя придет. И снова перекат, в центр вражеского круга, под пули. Только там, на линии огня, есть шанс уцелеть. Тот, кто попытается срезать Ионова, рискует попасть в своего. А это – драгоценные секунды жизни. Новый перекат, прыжок, короткая, в три патрона, очередь, и снова прыжок. Попал? Попал! Кот не видел, как одноглазый выхаркнул кровищу, попытался вскочить, как Харпер вцепился ему в пах и рванул что было сил. Главарь взвыл, саданул майора по голове, скорчился и обмяк. Вася влетел между двумя малайцами. Те оторопели. Стрелять? Как? А если…? И это стоило им жизни. Правому Ионов двинул прикладом в переносицу, левому – стволом в горло. Отшвырнул автомат с пустым магазином, вырвал у малайца из рук винтовку, резко присел, снова перекатился, рухнул за корпус самолета. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в голове отчетливо долбил пульс. Не надо было пропускать тренировки, ага. Кот пополз в кусты, извиваясь, как ящерица. Скорее! Скорее! Одноглазый, рыча, встал на четвереньки. К нему бросились, помогли встать. Главарь заорал, засадил Харперу ногой по ребрам. Потерять четырех человек! Наделать столько шума! Такое не простят. Немедленно уходить! Хрипя от разламывающей пах боли, одноглазый отрубил головы всем мертвецам. Англичанина ещё раз двинул ногой, рявкнул на своих бойцов, тащите, мол! Головы побросали в содранную в салоне занавеску, затянули в объемистый узел. Тела отволокли в джунгли, на поживу всем, кому невтерпеж погрызть свежатинки, самолет подожгли. Уходить! Немедленно! Главарь ни на секунду не сомневался, что тот воин пойдет за ним. Что ему делать в джунглях одному? Он, этот боец, пойдет и будет стараться вытащить своего раненого друга. А потому стоит затаиться на тропе и подождать. Одноглазый угадал. Так бы и случилось, если бы Вася не хотел жить. Пока боевики возились у самолета, Кот, обливаясь потом, бежал по их следам к морю. Когда Ионов выскочил из зарослей на узкую полоску пляжа, два малайца, сидевших у катера, привстали от удивления. Кто это? Свой? Почему кричит? О чем он? Что там была за стрельба? Где все? Кот убил обоих часовых, убил быстро и тихо. Добрым словом помянул одного старого вьетнамца и своего никарагуанского друга. Если бы их уроки маскировки, встречу с одноглазым и его людьми Ионов бы не пережил. - Женька, я вернусь! – пробормотал Вася, сноровисто освобождая покойников от оружия и снаряжения, - я обязательно вернусь! Ты только Мишку береги там! И сама не сюда лезь… Хотя… Удержишься ты, как же… … Майор Харпер улыбнулся, разрывая спекшуюся кровяную корку на лице. Этот русский – настоящий солдат! Дал противнику время вымотаться, донести раненого до лодки и хладнокровно всех прикончил! Всех шестерых! Впрочем, эти болваны так сгрудились у тел своих подельников, что укокошить их не составило бы труда и младенцу. Ну, разумеется, если младенец умеет стрелять. Русский умел стрелять, как выяснилось, превосходно. Харпер, которого малайцы швырнули на песок, попробовал подползти к воде, хотя бы умыть лицо. Не вышло. Сил не было никаких. Англичанин смог только улыбнуться, когда русский подошел, вытянул у мертвого малайца узкий нож странного вида из-за пояса и подмигнул майору. ,,,,,,,,, Даже Бизон отмечал, что Мура в ИВЦ справляется лучше Багиры. И это был не просто комплимент. Уж кто-кто, а Борис не стал бы врать или льстить. Кошкина, объяснял Астанину Тарасов, при всех её достоинствах, - диверсант, а уже потом офицер. Причем морской диверсант, со всеми вытекающими. Именно поэтому Рита так рвалась на полевую работу, именно поэтому так злилась, сидя в штабе или в ИВЦ, пока группа сражалась на всех континентах. Что греха таить, многое Багира делала чисто интуитивно. Где-то опыт её выручал, а где-то – увы. С техническим образованием, опытом зоотехника и диверсанта сложно эффективно руководить такой махиной, как ИВЦ. Мудрый Пригов все прекрасно знал и придал Кошкиной верного оруженосца-организатора – майора Петрова. Сменивший Петрова Дакар был кибер-богом, но организаторских и административных талантов у Ильи было ещё меньше, чем у Багиры. Мура, с её Военным институтом за плечами обладала несравненно большими навыками административной работы. Аккуратистка Женя быстро привела немного разболтавшийся после ухода Кошкиной ИВЦ к «нормальному бою». Кто-то уволился, кто-то попробовал покачать права. «Бунт» был задушен на корню Котом, Бизоном и лично генералом. Владимир Викторович умел убеждать. Свою лепту внес престарелый обезьян. Старший прапорщик Хвостик приметил тех, кто, по его мнению, невзлюбил Муру в новой должности, и начал исправно им гадить в личные вещи. Отомстить паршивцу было невозможно, он пользовался покровительством Пригова и Смерчей, а для «кошаков» был практически членом семьи. Операция прошла быстро и гладко. Астанин не уставал повторять, что работать стало в разы легче. Ещё бы. Пока «циклоны» готовились к штурму, Мура обеспечила полицейское прикрытие объекта, пожарных, медиков, вызвала техников из ГУВД, ОМОН и снайперов. Техники запустили в небо пару дронов, ИВЦ обеспечил спутниковые снимки. Психологи-полицейские уболтали бандитов, и весь штурм занял классические семь секунд. Мура сняла гарнитуру, вздохнула. Дакар улыбнулся, показал большой палец. Женя кивнула. - Илья, я к генералу. - Так точно, - во всем КТЦ один Зыков умел произносить эту классическую уставную фразу абсолютно несерьезно. Но в этот раз Илья поперхнулся своими словами. Такое лицо у Мурашовой он видел всего два раза. И оба раза мечтал удрать или залезть под стол. Пригов, как обычно, что-то чертил в блокноте. Хвостика в вольере не было. Где-то шныряет, мелькнула мысль у Жени. - А! Заходи, садись, докладывай! – генерал закрыл блокнот, - Жень, ты чего? - Владимир Викторович, - спокойно произнесла Мура, - что с моим мужем? - Ничего. Ты о чем? В командиро…, - затараторил Пригов. - Что. С Моим. Мужем? – процедила Женя. - Таак! – повысил голос генерал, - ты что, белены объелась? Возьми отгул и марш домой! Ты как вообще с генера… - ЧТО С МОИМ МУЖЕМ? - в глубоком грудном голосе Муры прорезался жутковатый рык. - Капитан Мурашо…, - взвился было Пригов, но не успел. Невесть как Мура оказалась рядом. Глаза уперлись в глаза. На что способна эта бестия, Владимир Викторович отлично знал. Как и то, что пугать её бесполезно. И что дальше? Драться? Убьет или покалечит, моргнуть не успеешь. Кричать? Забыл, как она же тебя при всех на х…й послала?Тьфу. Послушал Булатова, понабрал сотрудничков, вырастил на свою голову. Сам ему эту вот русокосую сосватал. Хорошо хоть кабинет закрыт, жалюзи опущены. А то хоть увольняйся. - Жень, ну ты это… ну, присядь, выдохни… Связи нет с ним…, - замямлил генерал, - да не смотри ты ТАК! Это все – секретна операция! Ну не могу я ничего сказать! - ЧТО. С МОИМ. МУЖЕМ? - Связи нет. Самолет, в котором он был, исчез. Больше ничего не знаю. Все? Довольна? Мура? Ты что?! Мура стояла, впившись пальцами в спинку генеральского кресла. На лице не было ни кровинки. В голове металась дурацкая мысль, вот мол, сердечко-то вещее оказалось… Пригов вышиб дверь, рявкнул на дежурного. Когда начмед Виктор Сергеевич влетел в кабинет, Мура уже справилась с собой. - Так, - генерал помог девушке сесть, заставил выпить рюмку коньяка. Начмед показал знаком, отпусти домой! Пригов скривился, не учи ученого! – я сейчас вызову Ольгу или Бизона, они отвезут тебя домой. Как что будет известно, я сообщу. Жень? Хорошо? - Да, товарищ генерал. Так точно. Разрешите идти? - Домой. Сейчас с Тарасовыми – только домой. И до понедельника сиди дома. Отдыхай. - Есть отдыхать… ,,,,,,,, Одноглазый вышел из зарослей на пляж. Прятаться и выслеживать этого таинственного воина не имело смысла. Как только на берегу загрохотала винтовка, малаец понял, что воин его провел. Пока одноглазый ждал его на тропе, этот призрак прошел по следам на пляж и подстерег тех, кто тащил головы и офицера. Одноглазый включил рацию и коротко доложил обстановку. После этого оставалось только погибнуть. Даже если повезет убить призрака, ошибок ему не простят. Малаец медленно приблизился, отшвырнул автомат. Кот отложил винтовку, встал. Одноглазый кивнул и… Так атакует кобра. Неуловимо и смертоносно. Кот отскочил, зажимая резаную рану. Малаец рухнул на песок, свернулся, как змея. В руке мелькнул кривой клык ножа-керамбита. Что это за боевое искусство, Ионов не знал. Но ясно было одно – если не убить кривого демона, выжить не выйдет. А убить малайца врукопашную вряд ли получится. Но если в Африке как-то раз вышло, может быть, и тут выйдет? Вася нащупал заветный крестик на груди. Одноглазый хихикнул и атаковал снова. Ионов увернулся от серии ударов, отбил подсечку и рухнул на песок, запнувшись о гнилую палку. Палка спасла ему жизнь. Керамбит просвистел мимо, а должен был войти точно под ребро. Кот перекатился по песку, встал. Гнилая палка полетела в голову одноглазого. Тот отмахнулся, отшагнул и пропустил удар в колено. Так грубо и зло бьют в тайском боксе и ещё в карате. Никакого изящества. Никаких пируэтов. Ничего лишнего. Просто тупо сломать ногу! Одноглазый извернулся, нож полоснул Ионова по голени. Кот упал на малайца, заблокировал руку с керамбитом и ударил. Головой в переносицу. Раз, другой, третий. Кот бил до тех пор, пока одноглазый не перестал вздрагивать в захвате. - Браво, коллега, - Харпер облизал губы, - и что теперь? - Ща, - прохрипел Кот, - погоди немного… Тело ныло, горели порезы, голова раскалывалась от боли, но Ионов заставил себя перевязать англичанина, завести мотор лодки и выдать по захваченной рации сигнал SOS. Вася знал, что их наверняка ищут, сигнал обязательно услышат и запеленгуют. Через четыре часа лодка была поднята на борт малайского корвета. Смуглые моряки бережно переложили майора Харпера на носилки. - Майор? Вы один? – крепкий офицер в песочном берете SAS склонился над раненым, - с таким переломом Вы сумели все это провернуть? У Вас стальные яйца, сэр! - Со мной был русский, этот… лейтенант-коммандер Ионов… Он ранен… ушел в джунгли…, - Харпер отключился. Офицер в песочном берете только покачал головой. - Туан, гляди! – матросы выволокли из лодки мешок, распороли по шву. В нос ударила сладковатая вонь мертвечины. Головы членов комиссии? И как это понимать? Кто это сделал? Что докладывать наверх? ,,,,,,,, Светлана Васильевна Мурашова не совсем вписывалась в общепринятый и привычный для всех образ жизни. Ни тебе бесконечных сюсюканий с внуком, ни маниакальной идеи накормить его до отвала или же укутать потеплее. Если честно, то печь пирожки и вязать носочки она никогда не умела, и, как недавно сама призналась, учиться этому, когда ей уже немного за пятьдесят, особого желания не испытывала. Впрочем, подобных жертв от нее никто и не требовал. И Жене, и Васе было вполне достаточно того, что во время их отсутствия за Мишей приглядывает не какая-нибудь чужая тетенька, пусть она даже будет самой лучшей няней на свете, а родная бабушка. Поначалу с этой обязанностью успешно справлялась мама Кота, а уж затем сию почетную миссию приняла и Светлана Васильевна, искренне надеявшаяся воспитать хоть одного нормального ребенка. Нормальным в ее представлении становился любой человек, далекий от военного дела. Она ведь наивно верила в то, что если даже Женя не станет известным психологом, то, как минимум, будет вести светский образ жизни, в котором уж точно не будет этого безобразного, по ее мнению, обмундирования и запаха пороха. Надеялась, но старушка-судьба, как оказалось, любит выкидывать коленца. Конечно, единственная дочь все же стала психологом, помимо всех остальных специальностей, но не об этом мечтала в свое время Светлана Васильевна, ох не об этом. Устроив внука в самом дальнем углу дивана, ибо мальчик, видимо, унаследовал родительские гены по набиванию шишек даже о воздух, она потянулась за корзиной с игрушками. - Мишенька, чем займемся? Книжку почитаем или пирамидку построим? Мальчик, сообразив, что кормить или укладывать его спать пока не собираются, радостно агукнул и потянулся в сторону игрушек. Немного не рассчитал и ткнулся головой в подушку. - Да что же ты за неваляшка такой, а? – всплеснув руками, посетовала бабушка. Мише же, судя по всему, развлечение понравилось, потому как мальчик тут же повторил свой трюк, только уже намеренно, а когда его в очередной раз подняли и усадили, заливисто рассмеялся, радостно дрыгая всеми четырьмя конечностями. Не удержал равновесия и на этот раз завалился уже на бок. Светлана Васильевна снисходительно покачала головой и… все, возвращать его в сидячее положение не стала. Миша удивленно вытаращил глазки. - Ня! Ня, по всей видимости, означало, что его немедленно стоит поднять и усадить. - Сам, Михаил, сам. Не ленись. Голубые глазки распахнулись еще шире, крылья носа задрожали, и мальчик обиженно засопел. Поначалу он вообще подумывал над тем, чтобы обиженно расплакаться, но в самый последний момент передумал. Отчаянно пыхтя и всем своим видом демонстрируя всю тяжесть своей нелегкой задачи, он сначала перевернулся, а уж потом сел, за что был тут же вознагражден цветной пирамидкой. - Не, - смешно наморщив маленький носик, он вручил игрушку обратно бабушке. - Тогда книжка? Миша вновь энергично затряс головой. - Не. Маленький пальчик указал на коробку с игрушечными солдатиками, подаренными маленькому проказнику генерал-майором Приговым. Светлана Васильевна закатила глаза. - Солдатики? Опять? Ребенок радостно кивнул. Получив долгожданную коробку, он уже и не слышал, как тихо жаловалась на свою «нелегкую» судьбу бабушка. Мальчик был занят. Наморщив лоб, он все пытался вспомнить, как именно расставлял этих человечков папа и что он говорил. Не просто так же, наверное, он рассказывал про каждую игрушку. - Ма-ма! – Миша продемонстрировал Светлане Васильевне фигурку снайпера в масхалате. Женщина неопределенно пожала плечами, а затем все же кивнула. Все может быть, она ведь до конца не посвящена во все тайны. - Па-па! На этот раз в маленьком кулачке оказалась солдатик с автоматом в руках. Его ребенок заботливо установил рядом с первой фигуркой, очевидно для того, чтобы папа мог в любой момент защитить маму, ну или же мама папу. Неважно кто именно, главное, чтобы всегда вместе. - Ню-ня! Нюней Миша гордо величал Олесю. У «Умы» в руках красовался пистолет. Далее, под завороженным взглядом бабушки, мальчик расставил всех «смерчей», не забыв при этом даже генерала Пригова и Дакара, которому он почему-то вручил саперную лопатку, оставшихся же солдатиков он сгреб в сторону, где принялся их аккуратно устанавливать. - Кака. - Какая же это «кака»? – робко улыбнулась Светлана Васильевна. - Кака! – упрямо повторил ребенок и совсем как отец поджал губы и насупился. - Миш… - Кака! - Ладно. Кака, так кака. То, что произошло дальше, заставило ее открыть рот от удивления, потому как «хорошие солдатики» в руках годовалого внука с легкостью победили «каку». И ведь не перепутал ни одной игрушки. - Буфф! Она едва не подпрыгнула на диване, когда после очередного «взрыва» игрушечные террористы разлетелись кто куда. С тихим щелчком открылась входная дверь. Звякнули ключи, брошенные на полку, упали скинутые туфли, и уже спустя мгновение в комнату заглянула Женя. - Ма-ма! – радостно взвизгнул мальчик, - ма-ма! - Мой мальчик! Маленькие ручки крепко обвили ее шею. Жмурясь от поцелуев, которыми его осыпала Мура, Миша заливисто смеялся и все пытался поцеловать маму в ответ. - Как же я соскучилась! – на этот раз губы нашли маленькую ладошку, - Мишка… На разбросанных по всему дивану солдатиков и до сих пор пребывающую в состоянии шока мать, Женя обратила внимание минуты через три, когда соскучившийся сынишка все-таки умудрился звонко чмокнуть ее в нос и взъерошить волосы. - Ммм, и кто победил? Светлана Васильевна, наконец, очнулась. - Мама с папой. ,,,,,,,, Изящная ручка небрежно отшвырнула айфон. Щелкнула длинными пальцами с идеально ухоженными ногтями. Смуглая рука слуги угодливо вложила в эти пальцы тонкую ножку бокала. Легкий дразнящий запах вина приятно защекотал ноздри. - Идиоты. Ничего сами сделать не могут. Керим! Через пятнадцать секунд крепкий коренастый малаец припал на колено. - Почему я теряю время и деньги, Керим? Молчи! Выясни, что случилось и сделай так, чтобы это не повторялось! ,,,,,,,,