Тигры семи морей

,,,,,,, Салим кивал, поддакивал и не забывал подливать в стакан собеседника крепчайшую дрянь – продукт перегонки перебродившего кокосового сока, смешанный с дешевым же виски. Пойло было что на вкус, что на запах - омерзительное, но прокопченный солнцем щербатый малаец пил его с удовольствием. - Ты - хороший человек, Салим. Я знавал твоего брата, он помог мне в трудную минуту. Все на побережье знают твою хозяйку. Она – не нашей крови, никто не захочет связываться с родом Белого Раджи. Но тебе я помогу. Салим кивал и не забывал про пойло. - Ты спросил, кто мог быть в море у Борнео в тот день, когда пропал тот самолет? Ну, тот, из-за которого белые подняли столько шума? Я узнал, хоть и пришлось потратиться, хе-хе. Узнал, да. Салим кивнул. - Не такая уж большая тайна, я тебе скажу! Но ты спросил, я узнал, и ты обещал мне сто американских долларов! – малаец отхлебнул пойла, вытер губы рукавом цветастой рубашки. Салим молча показал малайцу краешек купюры. - Разве ты забыл, что слово моей хозяйки крепче железа? - Ооо, нет! Но – деньги вперед! А ну как ты откажешься мне платить, когда все узнаешь? Купюра перекочевала из одной смуглой руки в другую. - Так вот – в море в том месте в тот день был катер тайца Понга! - Ты хороший человек. Я знал, что могу на тебя положиться, - Салим махнул рукой, подзывая бармена, - ты знаешь, что будет, если то, что узнал я, узнает кто-то ещё. Но если ты узнаешь что-нибудь новое – найди меня. Моя хозяйка не останется в долгу! ,,,,,,,,, - Докладывает первый лейтенант Билал! Наблюдаю яхту, в рубке один человек! По ориентировке – яхта пропавшего без вести Ван Цао! Человек в рубке явно вооружен! – командир пограничного катера орал в гарнитуру рации, до рези в глазах вглядываясь в окуляры бинокля. Приказ по Департаменту довели ещё три дня назад, хватать все, что плавает в квадрате 36-88 и тащить Главному. Правда, в том же квадрате постоянно торчали британские и американские боевые корабли, не больно-то их схватишь, но все-таки. Приказы, как известно, надо выполнять. Как эта яхта проскользнула мимо белых с их техникой, оставалось только гадать. Но факт – проскользнула! Значит, надо брать. А если повезет, и на яхте что-то важное для начальства? Эдак может и повышение капнуть, или премия, - принял решение – яхту задержать! Что?! Есть – действовать! Досмотровая группа сосредоточилась по правому борту. Пограничники защелкали затворами винтовок. Турельный пулемет – сдвоенный «Браунинг» 50-го калибра – хищно повел стволами. Мало ли, что там на этой яхте! А ну как огрызнутся? А «пятидесятка» мигом их успокоит! - «Белый Лотос», приказываю – стоп машина! Заглушить двигатель и приготовиться к досмотру! – рявкнул в мегафон Билал. – случае неподчинения и сопротивления открываем огонь! На яхте никак не отреагировали. Одинокая фигура в рубке даже не присела. - Ну-ка, дай-ка ему поперек курса! – кивнул первый лейтенант пулеметчику. Над лазурными волнами разнеслось стакатто двойной очереди. Пули подняли фонтанчики точно перед носом строптивой яхты. - Ааа, все-таки ты не глухой! – Билал разглядел, что фигура в рубке «Лотоса» присела, прячась от выстрелов, - парни! Прыгаем на ходу! Стрелять при угрозе жизни! Урода в рубке брать живым! «Белый Лотос» не сбавил хода, но пограничник наддал и сблизился борт о борт. Билал одним махом перелетел через леера яхты. - За мной! Пограничники мгновенно рассредоточились по «Лотосу». - Палуба – чисто! - Кормовая каюта – чисто! - Кормовой трюм – чисто! - Машина – чисто! - Командир, тут вообще никого?! - Спокойно, парни! Этот гад сидит в рубке! – Билал вытянул из разгрузки гранату с CS. В голове лейтенанта пчелами роились вопросы. Почему никто не стреляет? Мирная яхта? Почему не остановился? Не понял языка? Но Билал орал и на английском, и на малайском! Лейтенант подкрался к рубке, стараясь держаться как можно ниже. Если умник внутри будет стрелять, пули прошьют обшивку, как бумагу. А кому не дорога собственная жизнь? Лучше аккуратно посмотреть, что там в рубке, и подкурить паршивца газом. А там и брать. Но что это за мычание изнутри? Билал набрался храбрости и краем глаза глянул в рубку. Выпрямился. - Парни! Рубку не открывать! Дверь заминирована! – лейтенант покачал головой. Тощий одноглазый китаец в рубке был привязан к штурвалу, а двери перекрыты растяжками. Не так чтобы хитрыми, разминировать можно, но придется повозиться. Выходит, их тут ждали? Но корабль пуст, пограничники не проглядели бы! Или проглядели? - Комендор-сержант! – Билал вытер пот со лба, - осмотреть яхту ещё раз! Обо всем докладывать немедленно! Растяжки снять, этого – на катер! - Туан, это же… - Да, я тоже узнал. Давно мы ловим эту скотину, сержант. Но я одного не пойму, кто же сделал нам такой подарок? Или тут кто-то ещё есть, или он тут был! И этот кто-то может очень заинтересовать наше командование! Искать, сержант, немедленно искать! - Туан, а что искать-то? - Если бы я сам знал! Все необычное! Через полчаса лейтенант знал, что яхта вела на буксире моторную лодку, и кто-то, кто связал одноглазого китайца, ушел на этой лодке часов за пять-шесть до того, как они запеленговали яхту. Но кто это был? Зачем он обрезал швартовочный трос? Почему не взял запас воды? Почему не убил одноглазого? Билал решил обо всем известить начальство. В конце концов, пусть ломает голову комиссар. Над ним есть генерал, над генералом – Департамент, над Департаментом – британцы, над британцами – американцы, а виноватым, если что не так, будет Билал. Оно надо? Зато, если ему прикажут вытрясти информацию из одноглазого, лейтенант сделает это с превеликим удовольствием. И дело тут не в работе. … Малайцы ненавидят китайцев. Всем сердцем, глубоко и люто. И ненависть эта со временем не угасает. Когда-то китайцы, которых в Малайе было очень много, решили принести своим желтым братьям свет Самого Верного Учения – того самого, о котором так просто и понятно говорил Великий Кормчий Мао. Но хитрые бритты были начеку. Они не хотели, гордые и расчетливые владыки морей, никак не хотели, чтобы красные знамена коммунизма развевались по всей Азии. В это же самое время американцы, только-только распробовавшие на вкус статус мировой державы, обрушили огонь и меч на корейских коммунистов. И кто спас Ким Ир Сена, как не дивизии китайских добровольцев? Мао мечтал о великой Красной Империи, мнил себя едва ли не богом. Он не боялся Запада, не боялся никого, кроме старого усатого грузина с потухшей трубкой в когда-то искалеченной руке. Но грузин тоже хотел Красную Империю. И Мао работал для грузина, чтобы после его смерти занять его трон. У англичан не было ни численного превосходства, ни восточного фатализма. Вторая Мировая жестоко подрезала сухожилия британского льва, а недавний союзник вытягивал из бывшей империи все соки в счет оплаты «ленд-лиза». Но дети Альбиона не сдавались. В дело был пущен страшный принцип Древнего Рима: «Dividae et impera» - «Разделяй и властвуй». Ооо, британцы воспользовались наследием сынов Волчицы с редким искусством! Зерна ненависти, политые кровью первых жертв, были брошены между индуистами и мусульманами, между евреями и арабами, между турками и киприотами… Одним англичане давали оружие, защиту, помощь, другим – виселицы, кровь, унижение. И выступали в роли посредника в развязанным ими же бойнях, скромно потупив взор и изрекая сладкие речи о мире и справедливости. Так было и в Малайе. Бритты дали малайцам все. А китайцам дали смерть. И сумели вложить в черноволосые малайские головы простую мысль, что китайцы хотят сделать малайцев своими рабами. Сыны Поднебесной ответили огнем и взрывами во имя Свободы. Им было нечего терять, обездоленным детям Желтой пыли, потому что Мао обещал свободу, а британцы – только смерть в оловянных рудниках, смерть за жалкие гроши и миску протухшего риса. И ненависть, замешанная на коммунистическом фанатизме одних и искусной лжи других, дала богатые всходы. Лев удержал свое влияние в Малайе, да и не только в ней. Хотя и пришлось потесниться ради дружбы с Белым Орланом… Лейтенант Билал перепрыгнул на свой катер, вошел в рубку. Надел гарнитуру связи, нажал тангенту. И доложил начальству обо всем как мог подробно, точно и не упуская никаких мелочей. Не сомневался – руководство оценит. ,,,,,,,,, Она встала, небрежно набросила шелковый халат и прошла на веранду. Кивнула слуге, щелкнула пальцами. Через мгновение в её руке оказался бокал с вином. Жадный глоток. Ещё, ещё - терпкий холод растекся по разгоряченному телу. Девушка отшвырнула бокал, ни секунды не сомневаясь, что слуга подхватит тонкостенный кусочек стекла. Дааа, так тяжело ей не приходилось уже давно! Этот британец оказался крепким орешком! Затащить его в постель было нетрудно. А вот разговорить, вытянуть нужные слова оказалось почти невозможно. Но она смогла! Хотя майор наверняка думает, что сам вытянул из неё информацию. Глупец! Сейчас лежит и похрапывает, как довольный боров! Впрочем, какой уж там боров. Статен, мускулист, неутомим. Но не зря он майор SAS. Умеет прятать слова и мысли, юлить, водить вокруг да около. Но она все-таки смогла! Так, в задницу эмоции. Надо рассуждать здраво. Американцы, как утверждают в штабе SAS, высадились на том острове, где и сестра. Приняли бой, понесли потери и отступили. Сестра пропала. Возможно, убита, но вернее всего попала в плен. Убита – вряд ли. Даяки Борнео, а американцы попали именно в их засаду, не станут убивать в бою внучку Белого Раджи. Они убьют её потом, медленно, наслаждаясь. Но для этого надо собрать всех вождей, а это дело небыстрое. Сестру вытащить можно, по крайней мере, можно попытаться. Но как? Нанять армию? Начать войну с даяками? Толку не будет, вокруг так и кишат британцы, американцы и все, кому не лень. Отпадает, слишком много лишних глаз, нахмурилась девушка. Заслать группу? Американцы пробовали, и что вышло? А ведь это лучшие из лучших! А если нашлись получше их? Стоп. Девушка прошлась по веранде. Вздохнула. Ну конечно! Майор упомянул о «русском психе», который его вытащил. Русские! Как же она сразу не сообразила! Русские, это же отличная идея! На веранде появился слуга. Почтительно склонился. Девушка знала, что без серьезной причины её бы не побеспокоили. Салим? Очень возможно. - Госпожа! – малаец дернулся было упасть к ногам хозяйки, но заметил нетерпеливый жест рукой – говори! – и зачастил, придвинувшись вплотную: - Я все узнал. В том месте был катер тайца Понга. Он бедный человек, у него большая семья, ему всегда нужны деньги. Он продал в тот день свой катер и свои руки богатому человеку. Я узнал, кому. Госпожа, на катере Понга были русские! Девушка вытаращила глаза. Как так?! А как же их человек в самолете? Тот русский псих, на которого заочно запала сестренка? - Я узнал больше, госпожа! Пришлось потратить деньги, но я узнал! Эти русские купили ПЗРК! Купили у китайцев, купили дорого, но старый! Очень старый русский ПЗРК! Обратно они его не привезли! Это русские сбили самолет, госпожа! - Ты – верный человек, Салим, - девушка присела на край плетеного ротангового кресла, - ты сделал трудное дело. Я умею быть благодарной. Малаец поклонился. Он знал свою госпожу. - Но я прошу тебя сделать вот что – узнай, кто были эти русские, и где их найти. И ещё. Узнай, есть ли русские в том месте сейчас, ищут ли они своего человека. Собери надежных людей. Человек десять. Самых надежных, Салим. Тех, которых ты набрал – распусти. Заплати вдвое, но если в порту узнают про мой интерес – пусть тот, у кого длинный язык, исчезнет. Ты меня понял? И помни – я умею быть благодарной. Иди! Салим все-таки упал на колени и припал губами к крепкой загорелой ножке. - Иди! Девушка порывисто встала. Так, где там этот майор? Хватит ему храпеть! Раз уж он оказался в постели внучки Белого Раджи, пусть покажет, на что способен! Интересно, а сестра, если ещё жива, нашла этого Супермена в джунглях? ,,,,,,,,, Колдун, как мог, объяснил Ионову – они вернутся. Белые воины, которых даяки как следует потрепали, обязательно вернутся. Белые всегда возвращаются, их ведет голос мести, их приманивает пролитая кровь. Надо принести жертву, это обрадует духов и отведет беду. Принести жертву и уйти в глубь леса, там никакие белые ничего никогда не найдут, кроме своей смерти. Ионов возразил, что с жертвой или без жертвы, белые всяко придут. Если убить девушку, то белые точно не отстанут, и будет большая война. Вожди готовы к большой войне? Вожди, которых колдун собрал перед хижиной Бога Войны, посовещавшись, пришли в выводу – нет. Даяки войны не боятся, но воевать нечем. Нужны патроны, гранаты, нужно много оружия. С мечами-парангами и духовыми ружьями-сумпитанами против пулеметов много не навоюешь. А если белые будут жечь джунгли, то никуда не спрячешься. Колдун спросил, почему ты защищаешь Белую Змею? Ты не взял её силу, ты не спишь с ней, она не готовит твою еду, не убирает твой дом – зачем она такая? Отдай, прольем её проклятую кровь! Если войны не миновать – хоть духи порадуются! Духи – это, конечно, хорошо, объяснил Кот, но девушку можно обменять на мир. На прочный мир и, может быть, даже помощь и оружие. Зачем убивать свою выгоду? Вожди поразмыслили и решили, что Бог Войны – истинно Бог Войны, дело говорит. Убивать Белую Змею никак нельзя. А вот готовиться к войне надо спешно и как следует. Гостей можно ждать с часу на час. Вожди именем Бога Войны разослали вымазанные кровью стрелы по всем родам. Гонцы несли строгий приказ всем, кто называет себя воином – укрыть жен и детей в чаще, стеречь лес, море и воздух пуще глаза. Если появятся чужаки – немедленно дать знать Богу Войны. … Кот устало привалился к резному столбу храма, который по странному стечению обстоятельств стал его домом. После совета вождей колдун сменил ему повязки, тянущая боль немного отпустила. - Ну что, дикари опять решили меня убить? – Элеонора подошла, присела рядом. - Да. Не волнуйтесь, мисс Брук, я им объяснил, что от живой от Вас больше пользы. - Как мило! И как любезно с твоей стороны! – осторожно фыркнула девушка, косясь по сторонам. - Если придут американцы, даяки обменяют Вас на свою безопасность. - А зачем я американцам? Если за мной кто и придет, так только моя сестра. Американцам на меня наплевать. - Но даяки этого не знают. Не стоит, я думаю, их разочаровывать. - Американцы, с которыми я была, приходили за тобой. И они снова придут за тобой. - Я знаю. - Один и раненый, ты в джунглях не выживешь. - Я знаю. - Я могу вытащить нас обоих! Я вытащу нас обоих! – Элеонора раскраснелась, - я увезу тебя отсюда! Найду лучших врачей, будешь на ногах через две недели! Я дам тебе все! Только скажи… - Мне ничего от Вас не нужно, - мягко сказал Кот, - я женат, мисс Брук. Вам трудно это понять, да что там. Это вообще никто не может понять. Но мы с женой очень долго шли друг к другу. Очень. Долго и трудно. А потом мы вместе прошли через смерть, прошли трижды, через ад, кровь и боль. И всюду мы были вместе. Понимаете, она – это я, а я – это она. Так есть. Вы – фантастически красивы, богаты, влиятельны, любой мужик может только мечтать о такой девушке. Но мне мечтать не о чем, я нашел свою женщину. Мне не нужны другие. Элеонора Брук, внучка Белого Раджи, неуверенно поднялась с колен и отошла в дальний угол храма. Села, точнее, почти упала на циновку за резными страшными рожами местных богов. Упала и беззвучно, почти без слез, разрыдалась. Она до ломоты в коленках хотела этого мужчину. Но он отказал ей, никогда не знавшей отказов. Ей, привыкшей считать себя королевой! Элеонора тряслась от плача, зажав зубами край циновки так, что на губах выступила кровь. ,,,,,,,,, Ольга знала – её уберут. И сделают это аккуратно и быстро. Скорее всего, во время переезда на Литейный, 4, в УФСБ по Санкт-Петербургу, в Управление, проще говоря. В самом КТЦ её никто не тронет, а тут – все просто, везли, и не довезли, авария или сердце стукнуло, мало ли случайностей бывает… Тарасова не волновалась ни секунды. Она просчитала всю операцию. А жизнь, что жизнь. Дети поймут, мама будет гордиться, а папа с мужем отомстят. Это уж наверняка. Те, кого она вычислила, были опаснее всех террористов, наркокартелей, диверсантов и игиловцев, вместе взятых. Потому что эти люди были… свои. Точнее, как бы свои. Они все сделали очень просто и очень чисто. И теперь их операция вошла в финальную фазу. И закончится все должно было разгромом КТЦ, как минимум. Именно разгромом. Всех, кого можно – посадят или уберут. Пожалуй, все-таки уберут, так надежнее. Все разорят, зачистят, перепрофилируют, личные дела уничтожат, не засекретят, нет! Уничтожат. Всех свидетелей или запугают, или тоже уберут. Но тут, скорее всего, запугают. И ведь получится! У всех – семьи, квартиры, дети, родители, пенсии, планы на жизнь. И лишиться всего этого за ради эфемерного понятия «офицерская честь»? Много ли тех, кто плюнет на риск и пойдет задавать вопросы? Их будут убирать поодиночке. Как? Элементарно, без всяких там снайперов-киллеров. Будут вешать выговоры, снимать звезды, переводить в другие отделы или вообще куда-нибудь в провинцию, или в другие ведомства, и все. Или подставят и засадят, информацию сольют – и будет вчерашний честный герой-офицер навеки заклеймен как преступник. И никто не почешется. Наоборот, все постараются «посочувствовать»: ребенку лишнюю двойку поставят, и почему нет – он же сын такого преступника, а яблочко от яблоньки…, жене на работе нахамят или вообще уволят, мы де жен бандитов-маньяков не держим, идите-идите, ничего не знаем, ничего не должны… В общем, все ловко и ювелирно продумано. Ольга спокойно смотрела на своих конвоиров. Кто-то из них? Может быть. Оба в масках, смотрят отчужденно-настороженно. Правильно. Тарасова не любила рукопашный бой. Но папины уроки, а особенно – советы дедушки Нгуена помнила всегда. Наручники на неё надели, но для хорошего бойца они – не преграда. Интересно, как её решили убрать? ДТП? Очень может быть. Снайпер? Да нет, слишком сложно, вопросы вызовет. Шприц-ампула? Вот это – скорее всего. И незаметно, и аккуратно. Когда? Точно, что не в машине. Слишком нарочито. Скорее всего, уже на Литейном. Или что-то такое подстроят, когда она будет выходить из машины. И этого им позволить нельзя. Надо дожить до момента, когда можно будет посмотреть в глаза тому, кто все это затеял. И сделать так, чтобы он сам рассказал, зачем ему все это. Ольга прикинула в уме варианты. Вздохнула. Что ж. Все что надо было сделать – сделано. Осталось только одно – молиться. Не за себя. За мужа и детей. Тарасова улыбнулась. В памяти одно за другим всплывали древние, отточенные столетиями слова. Спасибо за все, Господи! И на все – Твоя воля! … Фургон качнуло, взвизгнули тормоза. Дверь со скрежетом отъехала в сторону. В салон, прямо под дула конвойных, заглянул неприметный человечек. Протянул старшему сопровождения «корочку» удостоверения. - Ольга Эдуардовна, - бесцветно сказал неприметный, - сейчас Вы выйдете и пересядете в мою машину. С этого момента я являюсь руководителем операции по Вашему этапированию. Предупреждаю, в случае неподчинения или любых резких движений я имею разрешение стрелять на поражение. Вы меня поняли? Тарасова улыбнулась, кивнула. - Значит, вот что Вы придумали? Дешево, как же Вы дешево работаете! - Выходите из машины! – неприметный посторонился. - Сидеть! – рявкнул старший конвоя. Мужичок махнул кому-то рукой, резко отскочил от двери. Ольга рыбкой прыгнула из салона, сбила неприметного с ног. Фургон вспух оранжевым цветком, тягучий взрыв гранатометного заряда ударил по ушам. Тарасова перекатилась, руки в наручниках оплели горло несостоявшегося «руководителя». Снежная Королева вздернула мужика перед собой, тот судорожно всхлипнул. Мельком огляделась. Свалка, что ли? Или завод какой-то? Что ж, логично. Тут и не найдут, и удобнее. - Стреляйте! Стреля…ахрррр… Две пули ударили неприметного в грудь. Одна – в живот. Ещё одна высекла бетонную крошку рядом с правой ногой Тарасовой. Бьют с рук, из пистолетов, на ходу, сообразила Ольга, оттого и мажут. Не профи. Разве любой из Смерчей бы промазал? Но это ненадолго. Сейчас подбегут поближе и… - Ну что, напрыгалась? – к Тарасовой не спеша подошли двое. Такие же неприметные, как и тот, кого она до сих пор держала перед собой, - сидела бы себе тихо в машине, сгорела бы без мучений. А теперь что? Теперь тебя надо убирать, да ещё без следов. Да брось ты его, он уже, считай, покойник! - Он же ваш? - Да какое там. Наши-Ваши, мордва-чуваши…, - один из мужиков качнул пистолетом, - может, сама застрелишься, а? Нет? Ну так хоть встань, ты же офицер, вроде? - Глаза не завязать? - А что же вы снайпера не посадили никуда? – удивилась Тарасова. - Почему не посадили? – удивились мужики, - без снайпера никак. Только толку от него оказалось – пшик. Чистенько не вышло. Ну да что поделать, сделаем грязьненько. Вы это, майор, не обижайтесь. Ничего личного, работа. Вы же понимаете… Грохнул автоматный выстрел. Ещё. И ещё, два подряд. Так дилетанты не стреляют. К двум трупам подошел затянутый в черную униформу боец. Пнул тела берцем. Обыскал карманы. Кивнул Тарасовой. - Сядьте в машину! – ствол АК указал на бронированный «Сабербан», почти неслышно подкативший к месту схватки, - Первый, я – Глаз, снайпер ликвидирован. - Первый, - я – Второй, гранатометчик ликвидирован. - Принял, - коротко ответил боец в черном, помогая Ольге забраться в салон, - предупреждаю, любая попытка покинуть транспорт является побегом. Тарасова кивнула. Джип рванул с места на хорошей скорости. ,,,,,,,, - Говори, скотина!!! – бамбуковая палка впилась в спину, вышибла кровавые брызги. Одноглазый китаец скорчился на полу камеры, взвыл. Он сказал все, что знал. Все, что помнил. Никакие побои не в силах были вытянуть из него больше. Полковник Адаль сплюнул, махнул Билалу, оставь. Продолжать не надо. Лейтенант вытер пот. Всем своим видом он демонстрировал рвение усердие. И очень надеялся если не на повышение, то на премию. Китаец оказался очень ценным! За сутки его три раза тягали на допросы, причем после первого в Управление приехал какой-то американский туан! А раз американцы появились, значит, все очень непросто. - Молодец, Билал! – ухмыльнулся полковник, закуривая, - ты поймал золотую рыбку! Я говорил с шефом, он не против послать тебя учиться в Америку! Не спускай с этого слизняка глаз! Он должен быть жив! В сознании, разговорчив! Если устережешь – поедешь в Америку! Два дня, Билал! Два дня! Лейтенант почесал затылок. Два дня! Надо постараться! Упаси Аллах, китаеза язык себе откусит или удавится на своих же портках! А он должен жить! … Полковник спустился с веранды, отшвырнул сигарету. Китаец наговорил много. Интересно, почему его бредни про какую-то русскую девушку так взволновали американца? Ясно же, одноглазый врал! Ни один белый не выживет в джунглях так долго! Тем более, женщина! Впрочем, какая разница. Американец доволен, генерал доволен, можно рассчитывать на премию. Или ещё на что-нибудь, не менее приятное. ,,,,,,,, Она шла по коридорам Управления, и все, кто попадался по дороге, отшатывались, влипая в полированные панели стен. Убийственно красивая, с отрешенным взглядом карающего ангела. - Разрешите? – Ольга шагнула в кабинет человека, отдавшего приказ на её арест. Дверь ей предупредительно распахнул один из спецов в черной униформе. Именно эти бойцы привезли её и конвоировали всю дорогу до кабинета. А теперь две черные фигуры угрюмо стали слева и справа золотоволосой королевы. - Ааааа, это Выыыы, - протянул генерал-полковник, сидевший за столом, - товарищи офицеры, можете быть свободны! - Никак нет, товарищ генерал-полковник, - глухо обронил спецназовец справа от Ольги, - товарищ майор – специально обученный агент-диверсант. Даже в наручниках она представляет собой угрозу для Вашей жизни. Ни пистолет, ни тревожная кнопка Вас не спасут. Она уничтожила полицейский конвой голыми руками. - Да бросьте, - улыбнулся генерал, достал из ящика стола изящный генеральский ПСМ и положил на стол, - ничего она мне не сделает! Моя жизнь в этом вопросе ничего не значит, верно, Ольга Эдуардовна? Присаживайтесь и снимите наручники! Я же знаю, что Вы их уже открыли, верно? Тарасова присела, закинула ногу за ногу. Небрежно скинула «браслеты». Спецназовцы вышли из кабинета. - Ну и зачем Вам все это? – фыркнул генерал, - молодая, красивая… - Не надо лишних слов, пожалуйста, - улыбнулась Ольга, - Вы собираетесь предложить мне застрелиться. Я могу понять, почему. Вы знаете, что я этого не сделаю. Поэтому объясните, Вам-то все это зачем? - Ещё как сделаете! – ухмыльнулся генерал, - и не рассказывайте сказки, что вы верите в Бога. Вы же любите своих детей? Разве Вы хотите, чтобы их оправили в интернат? - Я задала вопрос, товарищ генерал-полковник, - прищурилась Тарасова. - А, зачем все это? Да все просто. Вы слишком хорошо работаете, Ваш КТЦ. Вы опасны. Вы можете все или почти все. Вас нельзя купить. Убить тоже проблематично, даже авиакатастрофа не берет. Не смотрите такими глазами, это я отдал приказ. Вы же отследили все мои действия, верно? Вы же знаете, что я такой не один. Именно потому, что Вы опасны. Слишком. Потому что Вы неуправляемы. Нам не нужны такие уникумы. Поймите, вы мешаете. Мешаете спокойно жить и служить. Вы думаете, что Вы нужны стране? Никому вы не нужны. Стране на Вас было, есть и будет наплевать. Случись что, и без Вас все обойдутся. Ну, подумаешь, погибнет миллион-другой, в первый раз, что ли? Вы не нужны, поймите это. Вы слишком хорошие, слишком правильные, в общем – слишком. И это очень плохо. Вы мешаете жить. Поэтому я решил дать Вам возможность или умереть героями, или сдохнуть в позоре. Первый вариант Вас не устроил, а зря! Можете меня убить, вот пистолет. Он заряжен, в полном порядке. Я не блефую. Просто знаю, что вы этого не сделаете. Моя смерть уничтожит Ваших детей. А у Вас есть шанс уйти без позора и шума. Мужа Вы не спасете, себя тоже, подумайте о детях! Ольга посмотрела на пистолет, лежащий на столе. Чтож, вот и все. Finita la comedia. ,,,,,,,, - Так, парни, мы возвращаемся на Борнео! – в зале оперативных совещаний 6 группы спецназа ВМС США секундная тишина сменилась дикой какофонией, густо наперченной флотским матом. Сотрудница ЦРУ хладнокровно переждала шквал возмущения и продолжила, - да, Вы, парни, угадали. Ваша цель – вот эти двое русских. Да-да, те самые «Cat» и «Mura». Эти двое, судя по поступившей информации, чем-то не угодили своему руководству, и их хотят убрать. Причем убирать их будут достаточно крутые специалисты, Ваши, можно сказать, коллеги из специальных сил русского флота. Что интересно, командует ими адмирал Bulatov, более известный нам как «Batya», командир группы «Smerch». Ваша задача – вытащить этих двоих из под носа Булатова, причем живыми, здоровыми и разговорчивыми. - Мэм! – жилистый латинос с позывным «Spooky» поднял руку, - а как насчет того, что эти двое уже были у Вас в гостях? Я служил в 3 отряде и помню операцию в Гуантанамо! Да и не я один! Мы тогда потеряли пятерых парней, причем этот Cat троих убил прямо под водой! А с этой Mur’ой я имел честь спарринговать, и скажу Вам, мэм, она не оторвала мне яйца и не забила их мне же в глотку просто потому, что отвлеклась. Проще поймать гремучку голой задницей или трахнуть дикобраза, чем взять этих двоих. Мы уже пробовали это сделать и потеряли ребят, причем под раздачу попал Майк, наш лидер! - Вы хотите отказаться? - Не надо ловить на слове, мэм, - угрюмо бросил здоровяк, весь заросший густой бородищей, - мы сражаемся за Бога и страну не первый день, к чему ваши уловки? Спуки прав, задача невыполнима. - А разве…, - начала было агент. - А вот дешевых разводок не надо, - отрубил здоровяк, - дайте нам нормальную информацию, прикройте с воздуха, обеспечьте отход – и максимум того, что мы сможем, это задержать высадку русских и донести до этой парочки, что вы не против с ними поболтать. На большее я бы на вашем месте не рассчитывал. Это очень крутые спецы, мэм. Очень. Вы с ними не сталкивались, но наверняка знаете, какие дела они проворачивали вдвоем. У любого из нас яйца бы в трубочку свернулись такое повторить. - Верно! Один переход через Гиндукуш чего стоит! - Вот именно. Они утащили у талибов ранцевый ядерный фугас, вдвоем прошли чрез Гиндукуш зимой, прошли через Пакистан, украли дхоу, перепыли пол-океана и добрались до своих! Это ОЧЕНЬ крутые спецы. Слава Всевышнему, у русских таких бойцов немного. То, что их двое, то, что они безоружны – это ничего не значит. Ничего, мэм! Эти двое сами по себе – оружие. Поэтому планировать операцию надо, исходя из того, что мы заведомо проигрываем. И вот тогда мы можем нащупать их слабое место. - Нам нужна информация, мэм, - положил руку на стол Спуки, - много информации. Спутники, ваша агентура, досье прошлых операций, выкладки ваших аналитиков – все. И два дня. Через два дня мы скажем, насколько все реально. - Сожалею, парни, но у нас нет этих двух дней, - агент присела, вздохнула, - Вы полностью правы. Надо быть идиоткой, чтобы спорить с Вами. Все верно. Но приказ исходит из Овального кабинета. Вот он. Письменный приказ, джентльмены. У нас, у Вас и у меня, есть только четыре часа на подготовку операции, после чего мы вылетаем в Малайю. Могу сказать, что Вы вправе требовать любую помощь любого ведомства. Флот, армия, разведка – все работает на Вас. От Вас нужны эти двое. Живые и разговорчивые. - Все понятно, мэм, - скривился здоровяк, - всем – два часа уладить свои дела. В 16-00 – сбор в оружейной. Экипировка – по полной! Мы едем на крутую войну, братья, все по-взрослому! В общем, всем собрать яйца! Разойтись! Когда комната опустела, здоровяк подошел к агенту. - Если… А впрочем, вы в таком же дерьме, мэм. Идемте собираться! ,,,,,,,,, Неслышно, без всплеска она выбралась на берег. Нарочно выбрала местечко в валунах, накрытых стволом недавно рухнувшей пальмы. Женя безошибочно определила, что в этом месте шел бой. И кто-то подорвал деревья, расчищая проход к берегу. Само собой, глупо было лезть на место недавней драки. Но там могли остаться следы. Хоть какие-нибудь! Иначе как искать Васю? Женя замерла, прислонившись к шершавому стволу. Если за берегом следят, пусть устанут смотреть в её сторону. Надо подождать. Долго она добиралась до этого проклятого острова, и вот – добралась. Обидно будет напортачить в конце пути. Возможно, её ждут. И даже наверняка ждут. Было бы странно, если бы те, кто держит под микроскопом весь квадрат, не обратили внимание на брошенный катер со связанным мафиози на борту. Было бы ещё страннее, если бы одноглазый не сказал всего, что знает. Спокойно, Женя. Спокойно. Бывали передряги и покруче. Мура сжалась, замерла. Ну вот, как накаркала! Из темной массы прибрежных джунглей на песок пляжа выскользнула фигура. За ней – вторая. Третья шагнула из-за валуна. Женя удивилась. Почему так открыто ходят? Кто это? Ясно, что боевые пловцы, но чьи? Её заметили? Странные они какие-то. Как инопланетяне. Такого снаряжения Женя никогда не видела. Даже в «Смерче». Кто же это? Томительные, вязкие, как смола, минуты протекли в ожидании. Мура боялась лишний раз вздохнуть, пока сообразила, что её никто не видит. Странные пловцы озабочены чем-то или кем-то, кто сидит в джунглях. Хорошо, что сообразила взять в надувную моторку, одолженную у Андрея, трофейный гидрокостюм одноглазого, подумала Женя. Без него пиявки бы сожрали в два счета. Это Азия, тут всякой заразы полно и без людей. Пловцы на берегу рассредоточились, судя по всему, прикрыли кого-то. Из воды показались головы. И почти сразу же темноту прорезали вспышки выстрелов. Кто-то надсадно застонал. Завыл шестиствольный «Вулкан», срубая очередями все вокруг. Мура забилась под ствол пальмы, вжалась в мокрый песок. Не хватало ещё, чтобы шальной пулей срезало! На пляже разгорелся нешуточный бой – помимо жесткого огня, захлопали гранаты. Сквозь грохот прорезался чей-то яростный крик: - Stop fire!!! Стрельба стихла. - Hey, russians! – продолжил тот же голос, - who is your leader? Come here, let’s talk. - Okay! – откликнулись с берега, у Жени вылезли глаза на лоб. Батя?! Каким образом? Но выскакивать с радостными воплями Мура не спешила. Офицер спецназа, она понимала, что Батя мог объявиться тут по её душу. Может быть, есть приказ на её арест? А приказ есть приказ. Так что торопиться не надо. Пока на пляже сходились две фигуры, Женя осторожно выбралась из воды и неслышно, как учили на Кубе, поползла к джунглям. Она не знала, что за ней давно уже наблюдают и ждут только удобного момента… ,,,,,,,,, - ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!!! СПЕЦНАЗ ФСБ!!! - НА ПОЛ, Б…ДЬ!!! Эти слова вогнали в ступор всех, кто оказался в вестибюле. Потому что такая команда была бы уместной в каком-нибудь притоне, но уж никак не в здании УФСБ по Санкт-Петербургу. Прапорщик-охранник выронил дубинку, глупо потянулся за висящим на бедре АКСУ и согнулся, выпучив глаза от точного удара прикладом в диафрагму. Мягкий кевларовый бронежилет спас от перелома, но не от боли. Крепкие бойцы в черной униформе и штурмовых касках снесли турникет «с мясом» и понеслись дальше по зданию, кошмаря всех подряд. Постовой заполз в дежурку. Полежал у стены, отдышался. Скосил глаз на экраны внутренних камер. Присвистнул. Спецы работали жестко. Руководил ими невысокий седенький генерал-лейтенант. … Дверь генеральского кабинета вылетела с грохотом. - Оля, я не опоздал?! – Пригов, задыхаясь, клацнул затвором. - Нет, Владимир Викторович, что Вы, - улыбнулась Тарасова, - меня тут уговаривают застрелиться, представляете? - Все в порядке? – снова переспросил Пригов. - Ну а как же, - один из черных спецов шагнул в кабинет, снял маску, улыбнулся, - Оль, ты же сказала: «Будь рядом!» Я всю дорогу был рядом. - Какой же Вы болван, Пригов! – вздохнул генерал, - Вы всерьез думаете, что Вы вот этим сможете что-то доказать? Или изменить? - Не поверите – да. Оля, ты все зафиксировала, что тут излагал этот человек? – последнее слово Пригов признес неимоверно гадливо. - Ну конечно, Владимир Викторович. Это было нетрудно. - Пригов, подумайте! Вы же сами подписали себе приговор! Кто Вам поверит? Кто Вас будет слушать? – покачал головой генерал и… осекся. - Хотя бы я, - в кабинет, сопровождаемый бойцами Астанина и оперативниками ЦСН, вошел директор ФСБ, - удивлены? - Но… как? - Вы – неплохой оперативник. Но плохой разведчик. Вы правильно сказали, что для этих людей нет ничего невозможного. Майор, простите, Ольга Эдуардовна, подполковник, так вот, подполковник Тарасова просчитала и Вас, и Вашу операцию. Генерал-лейтенант Пригов сумел донести информацию до меня. Я дал добро на разработку, а Вы клюнули. Да, риск был сумасшедший. Но Вы правильно сказали, для этих офицеров нет невозможного. А ещё правильнее сказал наш президент: «У этих людей в графе ВУС написано: «Невыполнимые задания». Вот так. И Вы, и те, кто Вам помогал, увы, просчитались. Ну а Ваш приказ о блокировании КТЦ силами всех отделов ЦСН, это уже просто превышение полномочий. Ай-яй-яй, товарищ бывший генерал. Нервы сдали? Генерал-предатель, побелев, дернулся к пистолету. Бизон отреагировал инстинктивно. Так атакует песчаная эфа, мгновенно и смертоносно. Два выстрела, в голову и грудь, отшвырнули генерала на кресло. По светлой стене расцвели брызги бурой крови. - Лучший выход, - резюмировал директор, - отлично стреляете, товарищ капитан первого ранга. - Так точно, товарищ генерал-лейтенант, - Тарасов щелкнул предохранителем. - Лучший выход. Как Вы полагаете, Владимир Викторович, инфаркт или застрелился? - Какой уж там инфаркт, - скривился Пригов, глядя на труп. Да, Бизон одним махом решил проблему. Арест гада ничего бы не дал. Обвинить было бы не в чем. Приказ об уничтожении самолета, в котором летел Ионов? А почему это преступление? Несчастный случай, ошибка оперативников, да мало ли. Ничего бы гаду не сделали. А какой-нибудь спец из нелегалов потерял бы звезду с погон или вообще сломал бы карьеру. А так – застрелился бедолага, и все. И семья не причем, жена и дети этой сволочи ни в чем же не виноваты. - Да, верно. Товарищи офицеры! Отделам КТЦ – завершить операцию. ЦСН – отбой. Через три дня я назначаю итоговое совещание в КТЦ. ,,,,,,,,, … Ольга спала. Как упала на диван в дежурке, так и отключилась, едва сбросила туфли. Бизон, неотлучно бывший рядом, разогнал всех, накрыл жену своим бушлатом. Золотоволосый ангел что-то пробормотала и поудобнее пристроила под голову мужнину тревожную сумку, набитую оружием. Борис с нежностью поглядел на любимую. Счастливо вздохнул. Краем глаза заметил на столе газету. Пока Оля спит, хоть глаза отвлечь. Самому спать нельзя. Операция не закончена, мало ли что. Так, что тут. А, ну конечно. Один высокопоставленный чиновник внезапно ушел в отставку, у второго – инсульт, третий, хе-хе, прыгнул из окна… Операция идет, все нормально. Как там кошаки, интересно? Живы ли? Что будет с отрядом дальше? После того, что они устроили, центр расформируют, это точно. Этот гад был прав. «Смерчи» стали смертельно опасны. Их просто будут бояться. И сживут со света. Выходит, предатель победил? ,,,,,,,,, Колдун размахивал руками, подпрыгивал от возбуждения. Они пришли! Три группы белых. Все – воины. Одни пришли с неба. Другие – из моря. Третьи приплыли на большой лодке. Первые знакомы, таких даяки уже побили, крепко побили в тот день, когда взяли Белую Змею. Очень опасные, их оружие режет камень, как масло. Вторые – непонятные, их не берут отравленные стрелы. Пришли из воды, похожи на людей, но не люди. Все в броне, движутся бесшумно. Призраки? Духи? Третьи – тайцы, наемники, этих можно не бояться. И ещё… Кот забыл про слабость и раны, как только разглядел носилки. Подскочил, затряс тело. Схватил колдуна за глотку. - УБИЛИ?!!! УБИЛИ, С…КА?!!! ГОВОРИ!!!! Вожди присели, цепенея от ужаса. На них в упор смотрели глаза, в которых не было ничего человеческого, кроме жажды, бешеной жажды убивать. Стальные клещи стиснули кадык колдуна, когти, в которые превратились пальцы, прорвали кожу. Бедняга обмочился. Бог Войны в ярости! Священная боевая ярость, Гнев Крови! - ГОВОРИ, УБИЛИ?!!! - Мммммм…., - простонало тело на носилках. Даяки, державшие жерди, тряслись, как в лихорадке. Гнев Крови разъяренного бога! Они видели это! Никто не осудит их за трусость! - ЖЕНЬКА!!!! – Ионов упал на колени рядом с женой, затормошил, - НЕ УМИРАЙ, СЛЫШИШЬ?!!! НЕ УМИРАЙ!!!!! - Васька…, - прошептала Мура, разлепив глаза, - я все-таки тебя нашла, зараза… живой… - Да, да, да, живой, живой, - тараторил Ионов, целуя жену, - не молчи, пожалуйста, не молчи! Не умирай!!! Мура не отвечала. Сильная тонкая холодная рука безжизненно свесилась с носилок. Кот взвыл. Колдуна переломило в коленях, прижало к земле. Вожди повалились ниц. - ЖЕНЬКАААААААААААААААААААААААААА!!!! ,,,,,,,,,