Чувствуя жизнь

Ужасно хочу спать, но заснуть никак не выходит. Это еще одна причина, почему я не люблю болеть. Уже четыре часа ночи, а я даже не дремал. Чего я только не делал в попытках провалиться в сон. Вначале мне было холодно, и я решил накрыться пледом поверх одеяла, но потом вдруг стало невыносимо жарко. И как прикажете мне быть? По телевизору в это время нет ничего интересного, да и спускаться на первый этаж мне не хочется. Единственное, что спасает меня сейчас - это мой дневник. Нет, я не записываю сюда каждый день, я пишу сюда только то, о чем больше ни с кем не могу поговорить, как например, о своем отце. Мама старается всячески уберечь меня от этой темы, но я ни на секунду не перестаю о нем думать. Сколько всего мне хочется ему рассказать. Нам кажется, что мы всегда все успеем сделать, да только не задумываемся о том, что люди не вечны. Надо уделять близким и родным как можно больше времени, ведь они в этом очень нуждаются. К сожалению, люди начинают осознавать это только тогда, когда человека уже нет в живых, и от этого невыносимого чувства вины порой хочется засунуть голову в микроволновку. И кому я это все пишу? Кому это интересно? Наверное только мне. Хоть я и уверен в том, что никогда не буду перечитывать свои записи, мне просто становится легче на душе. И раз уж зашла такая тема о потери близких, то, как на счет Риты? Эта девчонка просто сводит меня с ума! Нет, не в смысле как девушка, она просто превращает мой мозг в кисель. Где она? Где этот надоедливый призрак, когда ее так сейчас не хватает? Я просто с ума схожу. Что с ней стало? Что за порог? Да, я всячески пытался ее прогнать, но думаю, стоит признаться, что она меня очень заинтересовала. Мне все больше хочется ей помочь. Вот опять проклятое чувство вины. Хоть сейчас вставай с постели и иди ее ищи. Я бы с радостью, но куда идти? Глаза будто свинцом наливаются. Я ужасно хочу спать, но знаю, что не получится. Я сижу в своей комнате, освещенной лишь настольной лампой. Странное ощущение. Я не понимаю, чего хочу. То ли плакать и продолжать скучать по отцу, то ли думать, как помочь Рите и где ее искать. Осмелюсь во всем обвинить свою болезнь. Кажется, все, что накипело за последние пять часов, я высказал. Попробую теперь полностью отдаться в объятья неконтролируемых сновидений. Мой дедушка говорил мне, что человек засыпает только тогда, когда его тело полностью расслаблено. Но труднее всего расслабить мышцы лица. И только когда вам это удастся, вы сможете заснуть и хорошенько отдохнуть, что я сейчас и попытаюсь сделать. Спокойной ночи. Мы ненавидим будильник в двух случаях: когда он звенит и когда не срабатывает, но сейчас я ненавидел того, кто звонит мне за час до будильника. Подняв телефон, я увидел имя этого смертника. - Бобби, надеюсь, у тебя есть достаточно важная причина, что бы звонить мне так рано, - проговорил я хриплым голосом. - Прости, но причина действительно важная. Ты ведь сегодня придешь в школу? - Какая школа? У меня температура. - Это плохо, но если ты не напишешь сегодня контрольную по математике, то от Андерса потом не отвяжешься. - У меня есть вопрос. Почему ты не сказал мне об этом хотя бы вчера? Я даже не готовился к контрольной, и меня не было на нескольких уроках. Тебя сейчас спасает от моего гнева только то, что у меня с математикой все хорошо, и, думаю, как-нибудь выкручусь. Я бросил трубку, не дожидаясь ответа своего соседа по парте. Вот так всегда. Стараешься не прогуливать уроки. Всегда присутствуешь на важных занятиях, контрольных и лабораторных. И вдруг тебя настигает болезнь, из-за которой ты не можешь подняться с постели, но если не напишешь контрольную, тебя повесят. Где сострадание к больным? Но должен признать, выбора у меня нет. С Божией помощью я добрался до школы. В глазах все двоилось, и как я совершил такой подвиг - остается загадкой. На меня было страшно смотреть. Красные глаза, опухшее лицо. А еще это жуткое моральное истощение. Вспоминаешь все самое плохое в своей жизни и начинаешь себя жалеть или ненавидеть, если сам являешься причиной каких-либо бед. Мне нужно было скорее сесть, иначе голова грозилась разлететься на множество частей. Я уже был готов войти в кабинет и плюхнуться на стул, как, словно спиной чувствуя, я обернулся. Под окном напротив кабинета математики сидел мой горе-призрак. На душе стало как-то спокойнее. И, кажется, я стал испытывать какую-то... радость? Еле передвигая ноги, я подошел к девушке. Она сидела, обнимая колени. - Привет, - сказал я, опускаясь рядом. - Осмелюсь предположить, что разговаривать со мной ты не будешь. Но все же. Что с тобой случилось? Слава Богу, она не старалась всячески меня игнорировать. Рита посмотрела на меня растерянным взглядом, а затем, прижавшись к стене, запрокинула голову, имитируя глубокий вдох, ведь по-настоящему дышать она не могла. - Ничего особенного. Мне просто пришлось пережить самый страшный кошмар в моей жизни, - совершенно спокойно ответила девушка. -Поделишься? - спросил я с надеждой. - Нет, - отрезала Рита и поспешила удалиться. И почему с девушками так трудно? Причем неважно жива она или мертва. Хотя, должен признаться, с живыми куда проще. У нас, по крайней мере, одинаковые земные проблемы, которые я с легкостью могу понять. Прозвенел звонок и я направился в класс. Сердце колотилось как бешеное. Ничего не могу с собой поделать, ибо я совершенно не готов к контрольной. Придется полагаться на логику и какие-то знания. Я успел сесть за парту до того, как учитель вошел в кабинет. - Доброе утро. Надеюсь, вы готовы к "расстрелу"? - пошутил преподаватель. - Ну что ж, не будем тянуть время. Элис, будь добра, раздай, пожалуйста, листочки. Андерс протянул девушке, сидевшей на первой парте, листы бумаги. Элис тут же встала и начала ходить между партами, раскладывая каждому ученику листок, на котором был написан вариант и задания. Получив свой вариант, я пришел в ужас. Я был готов решать любую задачу, любой пример, но я никак не ожидал, что придется писать определения математическим терминам, которые я никогда не учил. - Спасибо, Элис. Возвращайся на свое место, - поблагодарил учитель девушку. - Можете приступать. Боже, за что мне такие мучения? Мою голову, будто чугунной стружкой набили. Но все же я не безнадежен. Придется импровизировать. Я принялся вспоминать тригонометрические функции и пытаться дать им достойное определение. Конечно, многие говорят, мол, зачем нам эта математика? Нам достаточно знать сложение и вычитание. Вот уж не соглашусь я с такими людьми. Математика нам дана, чтобы развивать мозги и научиться лучше мыслить. А контрольные даны нам, дабы узнать уровень знаний. И в первую очередь это нужно нам самим. Решение примеров и сложных уравнений вполне может показать знания ученика, но почему нам сейчас нужно писать определения? Вот уж чего я не пойму. То ли меня начинает знобить, то ли кто-то открыл форточку. Или... Я посмотрел направо и вздрогнул со странным воплем. Надо мной нависла Рита, вот только смотрела она не на меня, а на мой листок с написанными определениями. - Что случилось, молодой человек? - с удивлением взглянул на меня Андерс. - Все нормально, - по голосу было заметно, что я нервничаю, но учитель этого не заметил, а может просто не придал значения. Я не стал ничего спрашивать у стоявшей рядом девушки. Ведь мой сосед по парте может услышать даже самый тихий шепот. Но в голове так и летал вопрос "что она делает?". Решила повысить уровень знаний? Не думаю. Ну вот, теперь посторонние мысли вытеснили чугунные опилки из моей головы, и я не мог сосредоточиться на задании. Рита что-то промычала и направилась к преподавателю. Она стала что-то искать на его столе и, кажется, нашла. - Ууу, - протянула девушка. - С такими знаниями тебе пятерка не светит. Мой шокированный взгляд нельзя описать никакими словами. Как я понял, она нашла ответы. - Зачеркивай все, что ты там написал и пиши заново. Я буду диктовать. От удивления моя бровь непроизвольно приподнялась. - Что ты на меня уставился, как на призрака? Пиши давай, - юмора Рите было не занимать. Она стала медленно и четко диктовать мне определения, которые я с легкостью успевал записывать. С чего вдруг она решила мне помочь? В чем подвох? Гадать сейчас нет смысла. И, тем не менее, она убежала сразу, как закончила диктовать. Времени до звонка оставалось двадцать минут. И что мне делать? Просто сидеть и ждать? Нет уж. Я поднял руку и, ссылаясь на плохое самочувствие, спросил можно ли мне сдать работу раньше, на что получил положительный ответ преподавателя. Положив листок с контрольной работой на стол учителя, я поспешил покинуть кабинет. Мне жутко нездоровилось, но очень хотелось найти Риту. И, раз уж я в школе, то не могу упускать такого шанса. К сожалению, сразу за поворотом я наткнулся на Джона. - Том! А ты чего по коридору гуляешь во время урока? - Меня отпустили пораньше, - ответил я корейцу. - Это замечательно. Ты не мог бы помочь мне? Из кабинета английского нужно перенести много книг. Джон очень хороший человек, и я не мог ему отказать. Будь у меня самая страшная болезнь на свете, я все равно пришел бы ему на помощь. Мы взяли по большой стопке книг и отнесли их в библиотеку. - Почему ты работаешь в библиотеке? – меня не особо заботил этот вопрос, я просто не хотел молчать. - А куда мне еще идти? Меня мало куда возьмут работать. А здесь я работаю практически не отрываясь от учебы. И у преподавателей я в авторитете, - раскладывая книги, сказал парень. - Ты прав. А я пока не думал о будущей работе, - садясь на стул, сказал я. - Я не могу досчитаться пары книг, - Джон бегал взглядом по полке с учебниками. - Я могу чем-нибудь помочь? – я снова стал строить из себя героя. Джон дал мне журнал и объяснил, как сравнивать номера в списке с номерами книг. - Ты случайно Риту не знал? – спросил я между делом. - Риту? А фамилию не знаешь? - Нет. - Тогда ничем не могу помочь. Знаешь сколько здесь таких Рит? А почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? Что-то случилось? – встревоженным взглядом посмотрел на меня кореец. - Она умерла примерно два года назад. А может и вовсе не жила. И, тем не менее, она не дает мне покоя. Мешает спать и просто жизни не дает. А сегодня почему-то вызвалась мне помочь с котрольной, - слишком быстро начал тараторить я. Одним словом – накипело. - Да я смотрю, тебе совсем плохо? Ты температуру мерил? Неужели вечеринка у Бобби так тебя подкосила? Я опустил голову и мысленно начал корить себя за длинный язык. Зачем я ему все это сказал? -Пойду, окно закрою, а то сквозняк. Как бы тебя сильнее не продуло. Сквозняк… Нет, этот ветерок я ни с чем другим не спутаю. Она рядом. Может просто прячется за стеллажом с книгами. На столе лежало много маленьких листочков. Взяв один из них, я написал карандашом короткое предложение: «Сегодня вечером у меня дома». Отложив листочек в сторону, я почувствовал, что сквозняк прекратился. * * * Вернувшись домой, я удостоился грозного взгляда мамы. Затем, мне пришлось долго оправдываться, почему я пошел в школу и почему сразу после контрольной не вернулся домой. Кое-как отвязавшись от маминого допроса, я поднялся в свою комнату, в надежде увидеть Риту. Но мои надежды не оправдались. На что я надеялся? Что она придет и будет плясать от счастья, когда я предложу ей компромисс? Она ведь только и живет тем, что всюду подставляет меня. И один ее благородный поступок ничего не меняет. Я был в ярости. Почему я оказался таким наивным? Оставшийся день я пролежал в постели, мучаясь от головной боли. Заснуть не получалось по той же причине. И только когда уже совсем стемнело, я смог спуститься в кухню и попить чай. Вернувшись в комнату, я собирался лечь спать, но решил посмотреть в окно. О чем я сегодня только не думал. Я и не знал, что в голове может уместиться столько мыслей. От создания мира сего, до конца света. Но вдруг, невообразимое чувство радости вперемешку с желанием провалиться сквозь землю охватили меня. Я повернулся и посмотрел в сторону двери. Она все-таки пришла.