Будни Вонголы

      Тсуна всегда чувствовал себя неловко, когда Гокудера нежно касался его рук, массировал плечи после тяжелого дня и крепко обнимал на виду у других Хранителей. Они смотрели молча, сразу отворачивались или вообще уходили, но осуждение в их глазах нельзя было спутать ни с чем иным. Они, кажется, ещё давно поняли — между Боссом и его приближённым подчинённым установились столь странные, чарующие и необычные отношения, что не заметить их было трудно.       Савада помнил, как именно все началось. Они были знакомы всего ничего, битва Ураганов на Конфликте Колец подошла к концу, прогремел взрыв… Он смотрел, не моргая, не дыша и не чувствуя своего тела. Секунды шли так медленно, что, казалось, только за одну можно было сосчитать до ста, а близкий друг всё не появлялся из-за густой завесы дыма.       Его шаги раздались в звенящей тишине оглушающе громко. Тсуна тогда даже подумал, что сходит с ума, но… Нет. Ураган Вонголы вышел, еле-еле держась на ногах, покачиваясь, хрипя, весь измазанный сажей и пылью, в порезах и ссадинах, но живой. Савада тогда ожил вместе с ним. Он подорвался с места, бросился ему навстречу, мигом забыл про серьезные травмы и обнял так крепко, что Хаято болезненно застонал. Юный Дечимо Вонголы и не заметил, как начал плакать — это было так естественно, что еще несколько минут его не могли отлепить от Гокудеры. Он сам особо и не старался…       А через пару часов, когда Хранители разошлись по домам, чтобы пережить очередные сутки до следующей схватки, они остались вдвоем. Тсунаеши не смотрел на лучшего друга, пинал асфальт носком ботинка и понимал, что Гокудера находится в точно таком же состоянии. Хотя, видимо, нет. Ураган Вонголы замер, положил ладони на узкие плечи Савады и неожиданно привлёк его к себе, сжимая руками в объятиях.       Воспоминания грели. Сейчас, просиживая задницу в кабинете и отстранённо внимая спорам Хранителей, Тсунаеши больше всего хотел уйти, прихватив с собой Гокудеру и сославшись на плохое здоровье. Но, увы, Босс был обязан присутствовать на решении того, стоит ли создавать альянс с гильдией наёмников или нет. Тсуна быстро перевел взгляд на Хаято, дискуссировавшего ожесточеннее всех. Он весь раскраснелся, его волосы растрепались от резких жестикуляций, а в глазах сверкали искорки азарта. Дечимо усмехнулся, незаметно убрал правую руку со стола и опустил вниз. Они с Гокудерой сидели рядом, совсем близко, а его колено изредка касалось ноги Савады. Теперь темноволосый видел в этом своё преимущество. Он медленно положил горячую ладонь на бедро Урагана и провел пальцами вниз, поглаживая внутреннюю сторону, но не касаясь промежности. Хаято явно заметил это, но не подал виду — продолжил спорить, высказывая свой категорический отказ, но немного приосанился, дёрнулся, когда Тсунаеши всё же прикоснулся к паху, и скосил на Босса взгляд. Савада добродушно улыбнулся. — Я думаю, последнее слово останется за мной, — Тсуна привлёк всеобщее внимание к себе, обвёл семью нежным любящим взглядом и потеснее обхватил ладонью всё сильнее напрягающийся член Хаято. Это было настолько приятно, что парень еле нашел в себе силы продолжить. — Их гильдия слишком много светится, да и слава не самая лучшая. Да, у них большой доход, но, если про Вонголу пойдёт плохой слушок… — Ну, значит, решили?! — вскрикнул Гокудера, резко подорвался со своего места и почти выбежал из кабинета, схватив лежащие на столе документы. Тсуна недовольно поморщился, понимая, что если он сейчас уйдёт, Хранители что-то заподозрят, поэтому придётся дождаться, пока они сами разойдутся. В принципе, Савада мог ускорить процесс. Он задумчиво прикусил нижнюю губу, вздрогнул, когда телефон громко завибрировал от входящего смс, и нахмурился. — Гокудера тут накурил, пока вы спорили, идите по комнатам, чтоб не простудиться, а я проветрю, ладно? — Дечимо слишком быстро дошагал до большого окна, занимающего половину стены, и распахнул его. Холодный февральский ветер ударил в лицо и пробрался под тонкую рубашку. Тсунаеши мигом почувствовал сильнейшее желание согреться в объятиях любимого человека и поспешил к нему. Хаято, как и думал Тсуна, ждал в их комнате. Фактически она принадлежала Хранителю Урагана, но ключ у Савады был, а после того, как они начали спать вместе, Босс и вовсе туда перебрался. Естественно, никто другой про это не знал — почему-то юноше казалось, что уж этого любимая семья не перенесёт. Он снова вспомнил брезгливо поджатые губы Хибари, когда тот заметил их, целующихся в укромном уголке особняка. Облако постарался убраться оттуда поскорее, но адекватно смотреть больше не мог. Это было только вчера, сердце до сих пор болело, а воспоминания не спешили затираться событиями насыщенного дня. Тсуна глубоко вздохнул, понимая, что бездумно дошел до любимого человека и уткнулся лбом в его плечо. Порой он остро сожалел, что не может бросить всё и сбежать куда-нибудь вместе с Хаято. — Ты видишь, как они смотрят? — тихо спросил Небо, присев на колени мужчине и вдыхая терпкий аромат его тела. Прикрыл глаза, на ощупь снял с пальца тонкое золотое колечко, подаренное Гокудерой несколько лет назад, и сжал его в руке. — Видел, — мрачно сказал Ураган, крепко обнимая самого дорого человека в своей жизни. Тсуна казался таким хрупким сейчас, когда раскрыл свою душу, что от его грусти становилось почти физически больно. Подрывник аккуратно положил грубоватую ладонь на гладкую щеку Неба и приподнял его лицо, улыбаясь. — Но разве они могут мне запретить любить тебя? — Нет… — Савада тепло улыбнулся в ответ и потянулся к чужим губам. Прикосновение вышло неловким - он сидел не очень удобно, но Гокудера мигом исправил это, углубляя поцелуй. Влажные и потрескавшиеся губы оказались самым лучшим средством, чтобы забыть вообще всё на свете хотя бы на тот миг, пока Дечимо может быть рядом со своим любимым человеком. И никто другой этого не стоит. Всё, что говорят перед словом «но», не считается? Пожалуй, именно так. Это понимали и Хранители Вонголы, и Гокудера с Тсуной. Последние были до безумия счастливы.