Будни Вонголы

      Тсуна никогда не любил гостей, даже если это были родные люди или близкие друзья. Они приезжали, привозили алкоголь, семья напивалась, а по особняку еще несколько дней витал терпкий душок подпорченной еды, перегара и крепкой выпивки.       Увы, поделать он с этим ничего не мог, тут даже место Босса Вонголы не помогало. Вот как он мог отказать Варии? Элитный отряд, поняв, что в поместье основной семьи очень хорошо бухается, стал наведываться в гости к Саваде с поразительной частотой. Пару ящиков алкоголя они привозили с собой, ещё в несколько раз больше закупали уже в Намимори, и в те дни, когда Занзас с Хранителями приезжал к Тсуне, можно было смело вешаться — несмотря на победу в Конфликте Колец, в домашней обстановке Вария доводила Вонголу до натурального психоза.       Бельфегор носился по коридорам с диким смехом, от которого кровь стыла в жилах. Иногда Тсуне казалось, что Бельфегор даже не спал, обратившись в настоящего призрака, по ночам гремящего ножами, цепями, топающего и улюлюкающего, а днем уничтожающего еду и выпивку. От криков Капитана Скуало, вечно недовольного абсолютно всем, поместье сотрясалось и вздрагивало. Занзас одним взглядом довёл до истерики Ламбо, заглянувшего к семье на каникулы. В общем, подобное веселье повторялось где-то раз в два месяца с попеременным успехом. Тсуне это очень сильно не нравилось, но боевая мощь варийцев была неоспорима, а когда какая-то агрессивная семейка попыталась напасть на малолетнюю Грозу Вонголы, Принц Потрошитель растёр их в порошок, даже глазом не моргнув.       Всё это являлось причиной, из-за которой Тсунаеши сейчас сидел в своём кабинете на третьем этаже, слушал визги и крики с первого, устало массировал виски и терпел желание убивать. Уже пятый день Вария выпивала, ела и жила за счёт Вонголы, и сваливать в Италию не собиралась. Воздух в комнате был горяч и напряжён — пламя Неба то вспыхивало, то угасало на руках Савады, и дышать становилось всё труднее. Гокудера тоже был здесь. Он давно снял рубаху и стоял у раскрытого окна, нервно выкуривая сигареты одну за другой. Атмосфера, нагнетённая элитным отрядом убийц, действовала на него хуже, чем на остальных, но он терпел, как мог, и даже ни на ком не срывался. Впрочем, он, как и Тсуна, попросту не спускался вниз и старался не контактировать с чужими Хранителями. Наверно, только это их и спасало. Тем не менее, его терпение было далеко не бесконечным.       Савада страдальчески вздохнул, плеснул в бокал коньяка и сделал большой глоток, недовольно морщась. В этом он не мог понять Занзаса, да и почти во всём другом — тоже. Пойлом Тсуна никак не восхищался, но начатый третий стакан делал то, что должен был, и рассудок слегка помутился, а вместе с ним ушло и напряжение. Тсунаеши медленно поднялся из-за стола, широко зевнул и подошёл к Хранителю со спины. Положив руки на его бёдра, а подбородком упершись в плечо, шатен трепетно прижался к любовнику и вдохнул терпкий запах его тела. Волосы Хаято пропахли дешевыми сигаретами, а сам он был до безумия горячий. — Всё будет нормально. Они уедут… Или я сам их выгоню. — в этот момент снизу кто-то истошно завопил высоким голосом, Савада вздрогнул и потёрся носом об лопатки мужчины. Вонгольский Ураган ненадолго положил ладони поверх рук своего Босса, погладил нежную кожу кончиками пальцев и захлопнул окно. Порыв прохладного ветра ворвался в комнату, развеивая душный воздух, а Гокудера повернулся к Тсуне лицом и продолжил: — Они, конечно, выпить за чужой счёт горазды, да и язвенников среди них пока нет. Но я справлюсь, Дечимо, больше они здесь не появятся. Верь в меня, ладно? — Конечно, — Савада улыбнулся, нежно прикоснулся губами к щеке Хранителя и кивнул. — Я верю.       Тсунаеши уже не раз слышал эти слова от своего лучшего друга и любимого человека. Когда Гокудера говорил так, он был уверен в своей способности свергнуть горы и уничтожить любого врага, и, чёрт возьми, именно так всегда и случалось. И, если вера в мощь Урагана была недостаточной причиной, чтобы жить, то Тсуна вообще не знал, какая будет достаточной.