Будни Вонголы

      Тсуна поднял голову, обвёл взглядом всё многообразие аттракционов и судорожно сглотнул. Один только вид этих огромных махин заставлял его сердце сбегать куда-то в желудок, а интуицию вопить во весь голос, что надо сваливать, причём подальше. Савада облизал вмиг пересохшие губы, дёрнул плечами и схватил крепкую горячую ладонь Гокудеры. Пепельноволосый подрывник дорвался до сладкой ваты и увлечённо уплетал её, отрывая большие куски нежно-розового лакомства, и не обращал внимания ни на что другое. Тсуна усмехнулся, с интересом рассматривая бледные щеки Урагана, измазанные липкой ватой. Он выглядел до того комично, что на несколько минут Тсунаеши даже забыл про то, для чего именно они сюда пришли. Приятное забытье действовало, пока Гокудера не повернулся к нему, обтирая губы свободной рукой. — Ну что, Дечимо? — приобняв любимого Босса за талию, Хаято взглянул на него с вызовом и громко рассмеялся, кивая на самые большие американские горки в этом парке. Они только подходили к ограде, и у Тсуны ещё было время сбежать… Он резко помотал головой, пятясь куда-то вбок, но Гокудера был неумолим. — Тебе наконец-то исполнилось шестнадцать, так что теперь можно. И не спорь!       Савада тяжко вздохнул, умоляюще посмотрел на подрывника снизу вверх и послушно последовал за ним. Переспорить порывистого Гокудеру, когда он чего-то очень сильно хотел, как оказалось на практике, было невыполнимой задачей. Прибавляя к этому свою робость и стеснение, мешающие даже при общении с И-Пин и Ламбо, Тсуна и вовсе оставался ни с чем, поэтому у него не было выбора, кроме как смириться.       Он издал очередной страдальческий вздох, закатил глаза и глянул вверх. Яркое солнце, будто издеваясь над октябрём, слепило и пригревало. Савада тащился за Ураганом, немного морщился и ощущал, как с каждым шагом, сокращающим расстояние до аттракциона, колени дрожат сильнее. -…А вот на такой я был, когда в детстве гулял с отцом, — подрывник махнул в сторону карусели, крутящей людей в десятке метров над асфальтом. Тсуну замутило. Он вздрогнул и резко обнял Хранителя со спины, уткнувшись лицом в его лопатки. Тут же стало теплее, но страх не отступил. — И ты не боялся? Это же так… — шатен приглушенно всхлипнул и сцепил в замок руки на торсе подрывника. Слыша дрожащий голос Дечимо, Гокудера кое-как обернулся к нему лицом и ответно обнял. — Боялся, но мой отец любил меня, был рядом, держал за руку… — Хаято провёл кончиками пальцев по щеке Десятого, надавил на нижнюю губу и безудержно поцеловал, чувствуя, как жар мгновенно охватывает всё тело. Тсуна что-то протестующе запищал, сдавил ладошками бока Хранителя, но уже через несколько секунд поддался, буквально тая от умелых действий своего возлюбленного.       Через несколько минут Савада, изрядно покрасневший, тащился за Хранителем, на этот раз даже не поднимая взгляда от асфальта. Гокудера сжимал его руку в своей, стремительно продвигался вперёд и расталкивал нерасторопных посетителей парка развлечений. Тсуне это не очень нравилось — он был вполне не против отсрочить свою казнь на часок-другой и постоять в очереди, но подрывник был неумолим.       Внезапно Хаято остановился, а Тсуна врубился носом в его плечо и недовольно ойкнул: — Неужели уже пришли? — Да.       Гокудера порылся в карманах, вытаскивая на свет мятые купюры, и протянул их женщине, управляющей вереницей разноцветных машинок. Молодые парочки сидели в некоторых из них: кто-то влюблённо ворковал между собой, другие просто ждали. Ураган презрительно фыркнул, повернулся к шатену и не сдержал счастливой улыбки, мигом забыв про остальных людей. Босс был прекрасен даже сейчас, бледный и встревоженный. Он смотрел на огромнейшую горку, уходящую далеко вверх, и весь трясся. Гокудера что-то негромко рассказывал ему на ухо, и Тсуна, попытавшись расслабиться, прикрыл глаза и вслушался низкий голос своего Хранителя.       В себя он пришёл уже сидя на грубом сиденье, чувствуя, как чужие руки пристёгивают его крепкими ремнями. Испуганно сжавшись, Нео Вонгола Примо часто-часто замотал головой и впился пальцами в подлокотник настолько сильно, что костяшки побелели. Хаято не стал жалеть своего Босса, выбрав самую первую машинку ярко-красного цвета и с огромным стилистическим рисунком дракона, и сейчас сидел, счастливо улыбаясь. Он то и дело поглядывал на Саваду, проверяя, всё ли с ним в порядке, хотя опасный аттракцион еще даже не запустили — последняя кабинка пустовала, но парочка людей уже оплачивала удовольствие прокатиться с ветерком, поэтому ждать оставалось недолго. Когда цепочка машин медленно поехала, набирая скорость, Тсуна закрыл лицо ладонями и запищал: «Я не хочу!!!», но было уже поздно.       Через десяток-другой секунд Савада ощутил, что едут они как-то далеко не вниз. Робко взглянув в просвет между пальцами, он громко ойкнул и вжался в спинку сиденья так, будто мечтал провалиться внутрь — они поднимались! Гокудера давно не выглядел таким счастливым. Он крепко сжимал поручень левой рукой, а правую протянул Дечимо и выжидающе на него смотрел, широко улыбаясь. Тсуна взглянул вокруг, потом вперёд, понимая, что совсем скоро они рванут вниз с бешеной скоростью, и обхватил ладонь Урагана.       Вереница машинок поднялась на максимальную высоту, а Босс Вонголы понял, что его душа осталась там, на земле. Да какого чёрта он вообще на это согласился?! Тсуна сдавил пальцами жёсткий подлокотник, слыша тихий скрип, с которым машинки поднимались по рельсам выше одна за другой. Когда — если — он отсюда спустится, к этим аттракционам больше не приблизится. Ни за что!       И в эту самую секунду они рванули вниз. Тсуна заверещал, сжал руку Гокудеры стальной хваткой и зажмурился, ощущая, как ветер бьёт в лицо и треплет волосы, как колени трясутся, как на подъёмах хочется… Взглянуть вокруг и подняться ещё выше! Повинуясь навязчивому желанию, он схватился за поручень, нагнулся вперёд, как Хаято, и распахнул глаза. Это было великолепно. От ощущения душного, совершенно не по-осеннему тёплого октября не осталось и следа. Свежий воздух опьянял и дарил странную эйфорию, согревающую сердце, и Тсунаеши погрузился в неё полностью, крича от безумного восторга.