Белорские олухи

Хитер был Магистр, и потому-то речи заводил издалека, но часто; да и через друга верного, что на некроманта выучился, но не задалось и работал простым целителем в городском лазарете, тоже навадился на мозги капать… Чего посулил он целителю – неведомо, но приятель точно горою стал, мол, не дело это, славному боевому магу на пенсии киснуть да доживать, как старику последнему. Станислав отмахивался, мол, какой я тебе боевой маг теперь, чему хорошему молодые души научу? А вот попался-таки, знал ведь, что с «колевки» башку сносит и на подвиги тянет, а туда же! Первым делом пополз поутру даже не к заботливо кем-то припасенному тазику, а в окно глянуть – все ли на месте, а то останутся одни руины, да скажут, мол, и сто лет назад часовню – тоже ты. Но утречко хорошее было, холодненькое, бодренькое, город за окном целехонек, сколько из-под руки не смотри. А на руке-то - колечко! Чужое, да непростое. Станислава аж потом холодным прошибло: уж не забрачевался ли по пьяной лавочке? Но появившаяся в ответ на его вопрос полуголая девица была еще и полупрозрачная, вроде поднятого некромантом духа, назвалась и сообщала, мол, наколдована она быть охранительницей школы и ведать всеми чарами ее. И слушаться теперь нового хозяина будет… - А что платья так мало? – спросил мающийся с похмелья новый Магистр. - Так то прежний выпускной курс постарался. Адепты сплошь почти парни в тот год были, да такие охальники! – грустно покачала грудью девица. Ну с главенствованием в школе оказалось все не так уж плохо, ушел прежний глава на пенсию хотя бы на время, отдохнуть, мол, возраст уже не тот, а там, ежели Станиславу не понравится директорствовать, так и обратно можно поменяться… И исчез, только его и видели. А объяснилось-то просто все. Знал Магистр Перлов догевского правителя еще со младенчества, и супругу его, ведьму, с юных лет знал и в школе всему учил, да натерпелся от обоих выходок всяких. Потом правитель с ведьмою своей поженились да народили пятерых деток, всех к колдовству способных, – и вот эти-то точно школу чуть не разнесли по камешку. Когда выпустили в том году младшее дитя догевского правителя, Магистр неделю в загуле был, так радовался. А тут слух пошел, мол, государыня-то догевская снова на сносях, ибо всегда мечтал правитель о двух сыновьях, а после старшенького у него все девки одна за одной получались… Потом, разумеется, оказалось, что и без разваленной часовни выпивший новый Магистр успел отчудить: по дороге к школе на рынке со всего маху врезался в него чернявый, как головешка, парнишка: - Дяденька, спаси! Ну а следом подоспел папаша парнишки, за какое-то дело уже помахивая свежеприпасенной хворостиной: - Теодор, сыночек, поди-ка сюда… От этой вопиющей несправедливости рассердился Станислав, только рукой взмахнул, а папашу уже отнесло на два метра без всякого рукоприкладства. Простер длань над чумазым отроком: - Просящий помощи да получит ее! Беру тебя, дитя, в ученики, под свои защиту и покровительство! Папаша, впрочем, быстро очухался, и с криком снова кинулся к магу, правда, отчего-то с криком «Благодетель вы наш!». Потом подоспела мамаша и сначала думала даже в обморок лечь, ведь вся площадь видала, как полыхнуло магическим огнем, подтверждая контракт, но быстренько уяснила, что к чему, и принялась кланяться так усердно, будто в храме, – и отрока подзатыльником легким вразумила, чтоб поклонился, мол, благодарю за оказанную милость… Выяснилось, что парнишку того родители уже отчаялись пристроить учиться хоть к кому-то, он или сбегал, или дурака валял и не делал ничего, а коновал, к которому вот к последнему попытались пристроить, - тот мало что взашей прогнал, даже родителям счет предъявил за тинктуру от заикания. Заикаться коновал начал с тех пор, как нарядился Теодор этот в стащенную где-то козью шкуру с рогами, рожу сажей вымазал, да вечером в окошко постучался, заблеяв жалобно: - Помоги, добрый человек, мракобесу, а то человеческие лекаря не берутся… По пьяному-то делу Станиславу все смешно казалось, а наутро вспомнил: хоть по-быстрому с себя полномочия обратно складывай, наворотил дел, ребенка отобрал из семьи. Ладно хоть ученические чары – они всего на год… Между тем ученичок этот с утра шустро притащил откуда-то из кладовых капустного рассолу и отвара из желтоцветника: - Во, бате всегда помогало, если вдруг перебрал! Станислав поморщился: - Ну, спасибо тебе. Только это, колдовство мое сильное, оно лишь через год развеется. Как ты хочешь, а остаться и учиться придется. - Дяденька маг, только я ж это… дурак и чурбан неспособный! - Зато шкодничать не дурак, смотри, пойдут жалобы – заместо отца родного взгрею. Чему-то да выучишься, а через год отпущу с миром. Если сам заикой не останусь.