Белорские олухи

Способных к боевой магии всегда меньше, чем к травничеству. То ли это природы толстый намек такой, мол, нечего войной заниматься, то ли просто потому что годным травником можно стать, и не имея особых способностей к колдовству, лишь бы памяти и прилежности хватило. Кое-какие травки-цветочки, разумеется, без чар не добыть, но без усердия-то не добыть совсем ничего! А что делать с теми, кого уже вроде как к травникам приняли, а что-то никаких нужных качеств пока нет?! Станислав ее знал. То есть как знал – смутно помнил из рассказов декана Травников. Этот-то точно был талантливым, просто очень своеобразно, потому что все вытяжки и настои предпочитал готовить исключительно на водке или на спирте, и лично от души все дегустировал. В первый же вечер нового Магистра он исхитрился наугощать только так – а за вкусной легкой ежевичинкой успел посетовать на новых адептов. Все деканы так твердят каждый год, мол, сроду таких паршивых не было, но ту девицу декан упомянул особенно. И компонентов для простудной микстуры нажраться на той неделе умудрилась, и вечно у нее все падает и бьется, а что не бьется и не падает, то взорваться норовит… Станислав кивал и в душе радовался, что сам-лично не должен разбираться с этой шкодной бестолковой ребятней. Кроме, разве что, Теодора, пока никуда не определенного и оттого только и таскавшегося за Магистром весь день хвостом. Толк от такого «хвоста» выйти мог, но мальчишка мог бы и не брякать старшекурсникам: - Идите отсюдва! Не видите, Магистр выпимши, отдохнуть ему надо! Как девица просочилась в директорские апартаменты – непонятно, а уж чего ей понадобилось под столом? - Мося, Мося! Куц-куц-куц! Мося, ты где? Никто не отзывался. - Мося-Мося-Мося! - Ты чего здесь делаешь? Девица подскочила… ладно, попыталась подскочить, но треснулась макушкой о дубовую столешницу, и потом уже выползла из-под стола, жалобно подвывая. - Тебе чего тут понадобилось? Это оказалась та самая негодная травница с нового набора – кудрявый и упитанный пупс в сползающих чулках и увешанной паутиной робе. Она с надеждой покосилась на дверь, но только вздохнула: - Мосю ищу. - Какую Мосю? - Какого! Мося – это мой щурек! - Откуда в школе взялся щурек? Адептка почесала на предмет шишки стукнутую макушку и вздохнула: - Ну, привезла… Он хороший, он просто немного дикий и в руки не дается кому попало, и убегает, а я ищу. Она снова осторожно пощупала макушку, болезненно морщась. - Ясно с тобой все. Ступай. И как поймаешь зверя своего – больше не выпускай, а то все перегрызет и загадит тут… И это, дойди до лазарета, что ли, пусть тебе доктор какую-нибудь примочку даст для головы. - Не надо примочки. Надо компресс из водки, он быстрее действует. Станислав вздохнул над грустной адепткой, и высунулся за дверь: - Тэд, не спи! Пойди-ка до мастера-травника, принеси сюда водки чуть-чуть. Маленькая травница жалобно пискнула вслед: - Только самого травника не надо! - Что, ввалит? И то… - Да нет же! – без всякого почтения отмахнулась девчонка. – Нудеть станет! Несколько сердитых красных пульсаров возникли в воздухе и тут же с треском взорвались. - Нда, душенька, тебе бы к боевым магам идти, с твоим-то характером. - Я вообще к магам не хотела, я в подручные к коновалу хотела, а мама сказала, что только через ее труп и если лечить, то только людей. Ну не могла же я сделать трупом родную маму! Ах ты, поганец! - Что?! Девица уже не слушала, ринувшись в дальний угол, а когда таки повернулась к Станиславу, то в руках у нее извивался упитанный щурек. - Мося! Попался, зараза! - Будешь сквернословить – накажу, - честно предупредил Магистр. А потом в памяти всплыло внезапно: - Ты поняла, Полина? - Ага. - Не «ага», а «Я поняла!» - Я поняла. Я больше не буду ругаться и выпускать животных? - Он что, не один у тебя? Полина замялась. - Ну, кошка вообще здесь живет, а совята все равно только на дневку прилетают поспать… Лиха беда начало, как говорится. Станислав вообще-то был боевым магом, но неделю спустя случился у него приступ ясновиденья. Коридор весь плыл в дымном чаду: испепеляющие чары юной адептки оставили по стенам и полу потеки оплавленного камня, что уж говорить о книге… - Полина. Ты знаешь, что такое раритет и библиографическая редкость? Полина то смотрела в пол, то зыркала на Магистра из-под обугленной по краю челки, молчала и зло сопела. И всем своим видом давала понять, что на ценность раритета «Об усекновении драконов и прочих гадов» плевала со старминской башни и в содеянном не раскаивается. - Это был пятисотлетний источник… - Источник дурости! Усекновлять… усекать… убивать драконов – варварство и кто это придумал, тот сам гад, вот! Драконы же хорошие и разумные! - Не дерзи! Чуть полшколы не спалила и сама без всякого священного костра чуть не сгорела. Про книжку библиотечную я вообще молчу. Сказать ничего не хочешь? - Больше не буду творить огненные чары в помещении? И по тону понятно – будет, еще как будет. И Станислав понял, что с этой адепткой все хлебнут лиха, а он особенно. Собственно, сбываться начало почти сразу. Отправленная отрабатывать наказание в кухню, за чисткой картошки эта познакомилась с еще двумя такими же наказанными – и понеслось…