3. Иногда нет ничего сложнее, чем радоваться чужому счастью
15 июля 2016 г., 20:59
— Смотри, а это не Бильбо идёт там? — вдруг заметил Фили, указывая ладошкой куда-то в сторону фонтанов.
Торин Дубощит тут же обернулся, раздувая ноздри.
Он и Бильбо Бэггинс были соседями и жили на одной лестничной клетке. Сначала Торин всё никак не мог привыкнуть к своему маленькому соседу — уж очень они были разные.
Бильбо работал художником в какой-то мелкой и малоизвестной типографии. Просыпался он рано утром — на едва-едва посеревшем небе ещё даже не все звёзды тухли, — быстро, с чёткой, почти военной выправкой одевался, на ходу заталкивал в рот сделанный накануне бутерброд и благополучно сваливал на работу. Там мужчина обычно засиживался допоздна — по крайней мере, возвращался в квартиру он всегда на последнем трамвае (Торин это знал точно, ради любопытства проверял даже как-то). Видно, художественная деятельность отнимала у мистера Бэггинса все физические и моральные силы — до входной двери он буквально доползал, вымученно доставая из кошелька ключ и с третьей попытки попадая в замочную скважину. Да уж, нервная работа, нечего сказать…
Сам Торин не работал. Он жил с сестрой Дис и мог позволить себе ничего не делать — баснословно богатая, семья его могла позаботиться обо всех, даже самых ленивых и нетрудоспособных членах своих. Единственное, что делал Торин — каждый день выходил на прогулку со своими племянниками. Фили, старшенькому, было уже семь, Кили же вообще едва-едва исполнился год. Каждый божий день мужчина, проводив спешащую на работу Дис, брал коляску, термос с тыквенным соком, запасные памперсы и уходил в старый парк — благоухающее цветущее место, весьма любимое всеми местными жителями.
Именно там Торин и познакомился со своим соседом. Работы в тот день было ничтожно мало, и Бильбо, захватив из офиса подлежащие разбору бумаги, отправился в своё любимое место — в старый парк неподалёку от дома. Он очень любил природу и свежий воздух, объясняя свою страсть тем, что все его предки жили на земле, в деревне. В парке Бильбо устроился на своей любимой скамейке, положил рядом бумаги и занялся их изучением.
Торин тогда сел на соседнюю лавку, недоверчиво глядя на него. К бедным людям он относился подозрительно, считая их всех прохвостами и ворами. Однако этот красивый, хоть и пухлый мужчина не походил на вора. Его миловидное круглое лицо не выражало ровно никаких негативных эмоций, оно было задумчиво и добродушно. Бильбо кусал карандаш, делая пометки в бумагах, и так увлёкся, что ничего не замечал.
Не заметил он и мяча, который, со свистом рассекая воздух, ударил его по голове. Торин напрягся, готовый встать на защиту Фили, уже появившегося возле оглушённого ударом Бэггинса и вовсю извиняющегося. К его удивлению, сосед лишь рассеяно улыбнулся, глядя на малыша, и без всяких прелюдий отдал ему мяч.
Как узнал Дубощит позже, Бильбо очень любил детей. Однако сам их не имел, потому что никак не мог найти свою пару. Женщин не привлекала его полнота и низкое положение в обществе, мужчины лишь фыркали, глядя на его пухлую фигуру безо всякого энтузиазма. В конце концов Бильбо перестал надеяться встретить своего наречённого и с головой ушёл в работу, через время даже найдя свои плюсы в вынужденном холостятстве (кстати, большей частью надуманные).
Так и жили они до дня, что перевернул их хрупкий мир.
***
Торин прекрасно помнил его, словно это случилось вчера (на самом деле, прошло почти полгода). Сосед его тогда несколько дней ходил как в воду опущенный. Дубощита не интересовала причина его поведения. Не знал он, что фирму, в которой работал сосед, закрыли из-за неуплаты налогов, и Бильбо, можно так сказать, оказался без работы и средств к существованию. Пробовал он устроиться куда-нибудь художником — благо, талант есть, — но данная специализация нигде не требовалась, и мужчина с ужасом думал о грядущих испытаниях. Деньги испарялись со скоростью света, из-за постоянных кризисов цены на продукты поднялись до небес, и вскоре он уже не знал, где добыть денег на элементарный хлеб. В тот день Дис забрала сыновей в аквапарк, и Торин без цели слонялся по квартире. С родственниками он пойти не захотел и теперь маялся со скуки, не представляя, чем ему заняться. Когда мужчина в очередной раз заглянул в коридор, словно надеялся узреть в нём что-то необыкновенное, вдруг раздался нерешительный звонок в дверь. «Хм, что-то рановато сегодня Дис с мальчиками вернулись», — подумал Торин, направляясь к двери. Однако это была не Дис. И даже не старый путешественник Гэндальф, что жил снизу и иногда был затопляем своими богатыми соседями. Нет, это был уже известный нам Бильбо Бэггинс. Он стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и боялся поднять на Дубощита взгляд. — Что надо? — в обычной своей грубоватой манере осведомился последний, придерживая дверь так, чтобы свести риск проникновения соседа в квартиру к минимуму. Пришедший наконец осторожно поднял голову, и Торин вздрогнул, увидев мольбу в синих глазах. — Прошу вас, одолжите мне немного денег, — тихо попросил сосед, сгорая от унижения и стыда. Видно, не привык он просить милостыню, да жизнь не оставляла ему выбора. — Я верну вам, клянусь! Лишь устроюсь на работу — и сразу верну! Торин расслабился и опёрся на косяк, с оценивающим прищуром глядя на визитёра. — Сложновато тебе будет работу в срок найти, — насмешливо бросил он. Бильбо лишь голову склонил. Торин был прав — художников в этом городе и так было навалом, все фирмы были забиты до отказа. Ему, Бэггинсу, негде было устроиться. — Предлагаю взаимовыгодную сделку, — помучив соседа молчанием, заявил вдруг Торин. Схватив за запястье вздрогнувшего Бильбо, он затащил его в свой дом и со стуком захлопнул дверь. — Отсоси мне — и дам тебе денег. — Ч-что?! — Ну, ты в любой момент можешь развернуться и уйти на поиски работы, — ухмыльнулся Дубощит, расстёгивая ремень. Он как-то сразу понял, что идти-то Бэггинсу, собственно, некуда — Торин был его последней надеждой, так сказать, палочкой-выручалочкой. И правда: спустя несколько томительных минут Бильбо склонил голову, чтобы Дубощит не видел отчаяния в его глазах, и присел на колени рядом с мужчиной. Тот прерывисто вздохнул, почувствовав на своём достоинстве чужую ладонь. Она была прохладной, чуть влажноватой и весьма возбуждала богача. — Потри его, — посоветовал он задыхающемуся от стыда Бильбо, — и не жалей слюны — так лучше в горло проскальзывать будет. — Прошу тебя, перестань говорить такое… такие вещи! — взмолился тот, вспыхнув ещё ярче. Однако послушно разомкнул губы и погрузил головку в рот. Не верьте тем, кто говорит, что смазка сладкая! Нет, она была приторной, горькой и совсем не такой вкусной, как любят описывать в своих черновичках юные дарования. Бильбо задыхался от терпкого мужского запаха, распространившегося вокруг, но терпел. Он знал, что это неправильно, что стыдно, но у него не было другого выбора. Ему срочно, очень срочно нужны были деньги, и ради них мужчина готов был наступить на горло своей гордости. Торин же млел от наслаждения. Уже несколько лет он не чувствовал такого сильного возбуждения, которое заставляло его сердце колотиться, как бешеное, а разум — желать сильнее и сильнее вбиваться в рот этого маленького лохматого существа, сжимая в руках его курчавые волосы. Картинка, представшая перед глазами Дубощита, была столь яркой, что он застонал и кончил, сливая в тёплый рот Бильбо. Тот поперхнулся и мотнул головой, пытаясь отклониться, однако Торин не дал ему этого сделать, крепко ухватив за космы и буквально вдавив в свой живот. Он плавал в омуте наслаждения, чувствуя власть над соседом и приятное сокращение мышц пресса. Наконец, истома завершилась, и Дубощит разжал пальцы, чем Бильбо сразу же воспользовался. Он отшатнулся от тяжело дышащего соседа и закашлялся, мотая головой. Ему казалось, что он сейчас умрёт. Однако многое может вынести простой человек — и спустя несколько минут Бэггинс уже чувствовал себя чуть лучше. Он забился в угол между входной дверью и вешалкой и принялся яростно тереть лицо, больше всего на свете мечтая провалиться сквозь пол и никогда больше не чувствовать на себе взгляд этих необычайно властных льдинисто-голубых глаз. Торин, чувствуя небольшую неловкость, протянул ему полотенце: — На, утрись. — Спасибо, — прошептал Бэггинс, не глядя ему в глаза. Повисла неуютная тишина. — Ты… это… не сердись, — заявил, наконец, Дубощит, на что Бильбо лишь вздохнул. — Просто… ну, понимаешь… в общем, неважно. Хочешь чаю? Бильбо вздохнул ещё раз, собирая вместе остатки самообладания. Какого чёрта он ещё находится в этой квартире, а не на другом квартале города?! Ах, ну да, деньги… — Не откажусь… В общем, когда Дис с сыновьями вернулась из аквапарка, Торин и Бильбо сидели за кухонным столом и мирно пили чай, а пачка зелёных ассигнаций тихо лежала в кармане последнего. С тех пор прошло несколько месяцев. Мистер Бэггинс и мистер Дубощит регулярно встречались. И если Бильбо не знал, что с ним происходит — его словно магнитом тянуло к черноволосому соседу с голубыми властными глазами, — то Торин точно знал. Его желание искать встреч с художником было обусловлено похотью. Ни с кем он больше не пережил такого фееричного оргазма, как с этим маленьким полноватым мужчиной — а переживать было с кем. Ни одна девушка, женщина или парень не дали Дубощиту испытать такое же яркое возбуждение, какое испытал он тогда, в прихожей. Он заявлялся к соседу по три-четыре, а то и пять раз в неделю — всегда, когда выпадала свободная минута. Он отпирал дверь Бильбо своим ключом — дубляжем, сделанным Бэггинсом по его же просьбе. Заходил в квартиру, как к себе домой, и с ходу нападал на хозяина жилища, затыкая его рот требовательным поцелуем. В первый раз Бильбо, помнится, не на шутку перетрухнул, запаниковал и, вывернувшись, дал ему такой удар в челюсть, что Торин даже упал. Но это было лишь в первый раз. Во всех остальных случаях курчавый мужчина больше не защищался. Он, напротив, льнул к Дубощиту, словно котёнок. Торин даже как-то подумал, что Бильбо, похоже, заимел на него свои виды. Это было не на руку богачу — он не желал ничьей любви, особенно любви этого нелепого человечка в задрапанной куртке, которую он, казалось, никогда не снимал. Дубощит просто облегчал свои физические потребности, ему не было никакого дела до потребностей моральных. Он никого никогда не любил, и не собирался изменять свои взгляды. Однако шло время, и странную привязанность Бильбо заметили уже многие. Гэндальф как-то выловил Торина на лестничном проёме и, грозно нависнув над ним, предупредил, что руки оторвёт, если с Бэггинсом что-то случится. Дис тоже каким-то способом пронюхала про любовника своего брата. Однажды, вернувшись с прогулки, Торин увидел её сидящей за столом и потчевавшей Бильбо своей стряпнёй. Тот выглядел смущённым, но, судя по всему, уже потихоньку вливался в странный коллектив Дубощитов. — Он мне понравился. Очень милый и вежливый парень, — заявила Дис, когда за мистером Бэггинсом закрылась дверь, и растрепала Дубощиту младшему волосы. — У тебя хороший вкус, братик. Торин тогда не на шутку разозлился. С чего это бы Бильбо быть его парой? В расстроенных чувствах он заявился к тому на следующее утро и, не объясняя ничего недоумевающему и сонному хозяину квартиры, отымел его. После этого он не заявлялся к Бэггинсу несколько дней, но когда всё же явился, Бильбо встретил его как обычно — разве что в синих глазах весь вечер стоял какой-то вопрос и даже, похоже, упрёк. Но Торин был необычайно ласков, и вскоре Бэггинс растаял, позволяя делать с собой что угодно. Так продолжалось бы и по сей день, если бы не пара моментов, которые разрушили всё. Первый из них произошёл спустя полгода с момента начала их тесного знакомства. Торин в тот день, как обычно, без приглашения заявился в квартиру. Он сразу же разделся буквально до трусов и медленно прошествовал в гостиную, где, как он знал, Бильбо всегда работал. На деньги, регулярно получаемые Бильбо, он смог благополучно прожить до нахождения новой работы. Он устроился штатным художником в один специализированный колледж — рисовал картины для холлов и комнат данного заведения. При такой работе ему не нужно было каждый день отправляться в этот самый колледж, и он работал дома, чем Торин, безусловно, пользовался с большой охотой. Обычно Бильбо и сам был не прочь «поразвлекаться», однако сегодня он был чем-то озабочен. Он сидел на диване, по привычке забравшись на него с ногами, и делал какие-то вычисления на тетрадном листке, периодически заглядывая в толстую книжицу, лежащую рядом. Когда Торин вошёл в комнату, он лишь немного сменил положение, но даже не поднял головы, чем невольно оскорбил своего богатого любовника. «Что это такое он там заприметил, что даже не хочет поднять голову?» — с обидой подумал Дубощит. Подкравшись к соседу, он вытянул шею и без всякого предупреждения куснул его за ухо — не больно, но довольно чувствительно. — Ай! — подскочил Бильбо, но тут же расслабился. — А, это ты, Торин. Привет! — И тебе привет, — мрачновато протянул последний, выхватывая листок из рук владельца. — Что это такое? Руны, изображённые на клочке бумаги, были ему незнакомы. Впрочем, это было неудивительно — Дубощит вообще не любил изучать языки, считая это пустой тратой времени. — А, это… это, в общем, руны моего знака. — Бильбо кивнул на руку, запястье которой плотно облегало кольцо непонятных символов и загогулин. Торин знал, что это так называемый «Пояс Соулмейт», который появляется с рождением младенца и сопровождает его всю жизнь. Пояс этот заключает в себе имя будущего супруга или супруги. Встретить свою истинную половинку — большое счастье, хотя Дубощит не понимал ничего этого. Он, как и говорилось выше, не верил в любовь, а, соответственно, и в то, что данный пояс заключает в себе какое-либо послание. Для него это было просто украшением и ничем больше. Однако для Бильбо, похоже, Пояс Соулмейт значил больше, и Торин подбоченился: — Ну и кто звёздный избранник нашего малыша? — Ему на самом деле было плевать. Вопрос был задан просто от нечего сказать. Однако Бэггинс сразу как-то внутренне просиял. — Видишь вот этот знак? — Он указал на одну из загогулин. — Это означает «То», а вот этот — «Рин». Значит, его зовут… — Торин, — перебив его, медленно произнёс Дубощит. Он растерялся; меньше всего мужчина желал любви Бильбо, и оказаться с ним в паре означало привязать его к себе навечно. Этого он не хотел ещё больше. Поэтому мужчина нахмурился и решительно произнёс: — Это бред. В мире много людей с таким именем! Почему именно я? — Это ты, — не менее решительно, хотя и более тихо ответил Бильбо. — Я знаю, для тебя это неожиданность, но поверь мне — сердце не ошибается. Ты действительно моя пара, и я лю… — Он замолчал в растерянности, увидев гневный блеск, вспыхнувший в голубых глазах. — Я не люблю тебя, Бильбо, — жёстко отрезал Торин. — Не люблю, ты это прекрасно знаешь. Мы вместе только потому, что мне нравится… — Трахать меня? — прищурившись, недобро произнёс Бэггинс. — Да. Но мы не пара и никогда ею не будем. Прошу, давай просто забудем об этих твоих исследованиях. — Сказав это, Торин поспешил покинуть квартиру любовника. Ему нужно было о многом подумать и многое проанализировать. Второй момент и самый важный произошёл спустя неделю. Памятуя об просьбе любовника, Бильбо больше не возвращался к теме Пояса Соулмейтов. Они продолжали встречаться и хотя внешне ничего не изменилось, Торин понимал — сосед ничего не забыл и не собирался забывать. Это его беспокоило, ведь он и в самом деле не любил Бэггинса. В тот вечер Торин, как всегда, ввалился в квартиру соседа, однако ждали его совсем не обычные вещи. Бильбо был чем-то встревожен. Он сидел на своём любимом диване, взъерошенный, как воробей, ничего не хотел и ничего не давал. В общем, секса не получилось. Да что уж там секс — даже поцеловать себя Бильбо не дал. На все попытки приблизиться хотя бы на двадцать сантиметров начинал вести себя в крайней степени неадекватно. Торин решительно ничего не понимал. Решив, что у соседа что-то слетело с катушек, он ушёл, напоследок насмешливо произнеся: — Ты прямо как девушка в эти дни. Дубощит не знал, что после его ухода Бэггинс ушёл к Гэндальфу и долго просидел у него, ничего не говоря и просто глядя перед собой. Старик ни о чём не спрашивал и ничего не требовал. Лишь сидел рядом, сжимая в руке небольшую ладошку Бильбо, и сочувственно глядел на него. Ведь, в отличие от бесчувственного Торина, он прекрасно видел, что произошло. Очень важное… — Я беременный, — заявил Бильбо на следующее утро. Торин как раз вышел покурить на балкон. В ответ на такое заявление он закашлялся и прохрипел: — Ч-что?! — Я беременный. — С какого хуя? — С твоего, — сурово припечатал Бэггинс. Дубощит тряхнул головой. — Это ничего не меняет. — Нашему ребёнку нужен отец, — настаивал Бильбо. — Никому никто не нужен! — рявкнул богач, да так, что старушка, развешивавшая на соседнем балконе бельё, подскочила и поспешила скрыться в квартире. — Я уверен, ты выдумал этого ребёнка, чтобы я остался с тобой. Но я не люблю тебя! Мне нет дела ни до тебя, ни до твоего ребёнка. Это просто секс, я никому ничего не обязан. Бильбо встал, и Торин впервые испугался, ибо синий взгляд пронизывал его насквозь. — Пошёл вон, — сквозь зубы процедил Бэггинс, с отвращением глядя на него. — Уходи и больше не возвращайся. Торин лишь пожал плечами. — Ну и уйду, — равнодушно произнёс он, направляясь ко входу. — Всё равно ты уже завтра прибежишь ко мне, виляя хвостиком, как сраный помойный пёс. И я подумаю — принимать ли тебя назад или нет. — Очень ты мне нужен, — глухо произнёс Бильбо. Слова любимого человека ранили его душу, но художник ни о чём не жалел. — Найду и лучше тебя. — Да кому ты сдался, толстое неуклюжее ничтожество, — захохотал в ответ Дубощит и хлопнул дверью, навеки отделяясь от мистера Бэггинса и жалея лишь об одном — что не вдул этому наглецу по самые яйца. На следующий день богач всё же вернулся. Сердце требовало забыть Бильбо, как паньковы штаны, тело же хотело обратного. Так как денег у Торина было в достатке, чтобы подкупить любого, он решил напоследок как следует оттрахать наглого Бэггинса — чтобы победителем себя не считал. Однако план претворить в жизнь так и не удалось. Квартира, которую занимал художник, была пуста. Судя по тщательно убранным вещам, Бильбо ушёл и больше не собирался возвращаться. Поиск по ближайшим друзьям также не дал результата — никто из его коллег не знал о переезде, а старый Гэндальф с порога влепил ему хлёсткую пощёчину. — Как я рад, что Бильбо понял, в какого негодяя влюбился! Ты недостоин даже его волоса, Торин Дубощит. Не смей искать его — не заслужил! — так сказал он и с грохотом захлопнул дверь. Торин пожал плечами и вернулся к Дис. Бильбо был забыт на долгих пять лет.***
Фили не ошибся. По дорожке, огибавшей фонтан, действительно шёл никто иной как Бильбо Бэггинс. За те годы, что Торин его не видел, он успел пополнеть и, как ни странно, похорошеть. Чистенький, в новой дорогой одежде, он неторопливо брёл вперёд и улыбался. Рядом с ним прыгал маленький мальчик. Он был черноволос, голубоглаз и очень непоседлив. Словно шкодливый котёнок, он скакал меж кустов туи, что была высажена около дорожек, и смеялся звонким, весёлым голосом. Торин напрягся, когда Бильбо вдруг повернул в его сторону, но тот лишь подошёл к одной из лавочек и со вздохом уселся на неё. — Далеко не заходи, Фродо — скоро придёт отец! — крикнул он мальчугану и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. Не успел Торин среагировать, как Фили вырвался из его рук и с радостным визгом бросился к Бэггинссу: — Дядя Бильбо! Дядя Бильбо! Тот вздрогнул и резко открыл глаза. — Фили?! — Он улыбнулся рыжему мальчику, но как-то нервно. И, сдавалось Торину, он знал, отчего. — Привет, малыш. Как ты повзрослел!.. Ты здесь один гуляешь? — Нет, с дядей. Повисла неловкая тишина. Фили переводил сияющий взгляд то на Торина, то на Бильбо, а те молча глядели друг другу в глаза. Первым очнулся Дубощит. — Мальчики, погуляйте, пожалуйста, — сказал он племянникам. Те, сразу смекнув, что дело серьёзное, тут же бросились к фонтану. Торин же перевёл взгляд на дорогую рубашку Бэггинса и приподнял бровь. — Вижу, ты всё же нашёл кого-то. — Да, так оно и есть, — сдержанно кивнул Бильбо. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри он был обескуражен и насторожен, как никогда. Торин пугал его, хотя мужчина и понимал, что тот ничего не сделает ему при таком скоплении народа. — Что, ебаря твоего не смутило, что ты уже использованная игрушка? — Шок отошёл, и Торин почувствовал, что снова оказался в своей стихии. Он знал, как реагировал художник на такие слова — сразу съеживался и утихал. Однако за все эти годы Бильбо разительно изменился. — Не всем же быть такими, как ты, — резко ответил он и встал. — Смауг, между прочим, полюбил меня не из-за секса. — Это хорошо, — растеряно ответил Дубощит. Он не понимал, что на него нашло. Смотря на Бильбо, он видел не пузатого толстяка, а очаровательного курчавого мужчину. Словно что-то, все эти годы дремавшее в нём, проснулось и теперь настойчиво пыталось доказать ему, каков Бэггинс красавец. А ведь тот когда-то говорил, что они — истинная пара… Бильбо продолжал пристально глядеть на него снизу вверх — даже стоя, он едва доходил Торину до подбородка. Чувства к этому черноволосому мужчине давно прошли, и единственное, что напоминало о тех днях — сынок Фродо. — Вижу, ты счастлив, — вдруг произнёс Дубощит, и Бэггинс вздрогнул. — Да, очень, — с вызовом подтвердил он. — Отец! — вдруг взвизгнул Фродо, выглянув откуда-то из-за туй и бросившись к появившемуся из-за угла магазина мужчине. Торин резко развернулся, пытаясь разглядеть избранника бывшего любовника. Муж Бильбо был высоким смуглым мужчиной, с длинными каштаново-красными прямыми волосами, собранными на затылке в хвост, и пронзительными жёлтыми глазами. Судя по внешнему виду, он был невероятно богатым человеком — даже, возможно, богаче семьи Дубощитов. Он шёл уверенным шагом хищника, обозревавшего свою территорию. В руках мужчина нёс два огромных рожка мороженого. — Ну как, сыночек, какой будешь — персиковый или апельсиновый? — ласково произнёс он, присев рядом с Фродо. — Персиковый, персиковый! — Держи, мой нетерпеливый воин. Пойдём, отнесём папе его порцию. — Значит, это твой муж? — спросил Торин, глядя на приближающегося к ним великана. Бильбо кивнул: — Да, это Смауг. Он очень любит меня. И я тоже люблю его. — Но он не твоя истинная пара! — И что? — равнодушно осведомился художник. — Ты не веришь в Пояс Соулмейтов. Да и я теперь тоже. Видно, даже судьба может ошибаться. А Смауг… Смаугу всё равно, что мы не предназначены друг для друга. Он любит меня и Фродо — что ещё нужно для счастья? Поэтому прости: мне надо идти. — Подожди! — Торин поймал его за запястье. — Мы когда-нибудь ещё встретимся? — Сомневаюсь. Смаугу дали работу в другом городе, и скоро мы уедем отсюда навсегда. Да даже если и не так, то ничего не изменилось бы. Поэтому прощай, Торин Дубощит. Мне пора. Сказав так, Бэггинс развернулся и, не оборачиваясь больше, отправился вперёд, к мужу и сыну, оставляя Торина глядеть ему вслед. Злости Дубощит не чувствовал. Он только испытывал неясную досаду, вызванную вспыхнувшими вдруг непонятно отчего чувствами. Однако Бильбо был прав — больше их не связывало ничего. И глядя вслед бредущему по дорожке человеку, которого когда-то так жестоко отверг, Торин собрал всё своё мужество и гордость, чтобы тихо прошептать ему вслед: — Прости меня, Бильбо. Надеюсь, ты и дальше будешь счастлив со своей семьёй.
