Семь несчастных историй Тильбо

      За всю свою долгую и насыщенную жизнь Торин имел на удивление немного искушений. Его жизнь, жизнь воина, не давала ему много искушаться.       Точнее, не давала до этих пор.       С какого именно момента Бильбо Бэггинс, обычный сквайр из Шира, стал его искушением — Торин не знал. Не знал он и почему его так влечёт этот полный трусливый хоббит с большими синими глазами, длинным мягким мехом на широких ногах и вагоном страхов за душой. Дубощиту не просто всё время хотелось быть рядом, чтобы защитить в случае опасности. Нет, ему хотелось стать тем единственным, кто будет находиться рядом с полуросликом. Быть единственным, кого он будет видеть и слышать, единственным, кого Бильбо будет чувствовать рядом.       Такое желание поначалу пугало подгорного короля. И если честно, его можно было понять. Странное влечение к взломщику стало невольно накладывать свой отпечаток на общение лидера с другими гномами отряда, с Гэндальфом и с прочими существами, которые постоянно окружали его хоббита и которых Торин стал неожиданно сильно ревновать.       Сначала он поссорился с волшебником. Гэндальф Серый, их помощник и главная причина появления в отряде Бильбо, в последнее время (а именно — после пропажи хоббита в Синих горах) стал необычайно бдительно следить за Бэггинсом, словно боялся чего-то. На протяжении всего отдыха в поместье Беорна он если и отходил от хоббита, то лишь на пару шагов. В принципе, Бильбо не был против — Гэндальф был его другом, по крайней мере, по словам хоббита. Однако ревности Дубощита это ничего не говорило, и он, выловив однажды волшебника так, чтобы мистер Бэггинс был как можно дальше от него, устроил такой разнос, что оказавшиеся неподалёку Кили и Фили лишь качали головами да приговаривали: «Ну и дела!»       Следующими на очереди стали как раз эти самые племянники. Заметив, что с каждым днём молодые гномы всё чаще проводят с Бильбо свободное время, Торин, неожиданно даже для самого себя, рассвирипел и так загрузил их работой, что они вечером просто замертво валились на землю и сразу же засыпали. Естественно, в таких условиях их разговоры с хоббитом свелись на нет, что необычайно расстроило Бильбо и, с другой стороны, — обрадовало короля гномов.        — Не дави сильно на мальчиков. Они и так прекрасно справляются. Помни, тебе нужны будут в бою дееспособные лучник и мечник. Не будет проку, если они уснут в каком-нибудь бою, — увещевал его Балин, на что Дубощит лишь щурился.       Балин был его жертвой номер три. Время, которое он проводил с Бильбо, было слишком большое, чтобы Торин смог его игнорировать. Однако своего воспитателя загружать он не стал, лишь запретил приближаться к хоббиту ближе, чем положено. На этот запрет старый гном лишь плечами пожал, но послушался бывшего воспитанника — успел заметить, что Торин начинал сходить с ума, когда он стоял близко к полурослику.       Бильбо очень обижало такое поведение подгорного короля. Мало того, что с ним теперь боялись заговаривать и приближаться, так ещё и эти странные прикосновения Торина, его почти безумный взгляд… Хоббит почувствовал, что с Дубощитом происходит что-то неладное. И это пугало его до дрожи — даже больше, чем возможная смерть от рук орков или лап пауков и варгов. Стоило уже призадуматься.       Конечно, Торин и сам дальней частью разума понимал, что творит Махал невесть что. Безумие не всегда было сильным — оно накатывало, словно волнами, и в периоды спада взгляд короля смягчался, становился несчастным и виноватым. Гэндальф предположил как-то, что это действие какого-то проклятья, и порекомендовал королю самому держаться как можно дальше от взломщика. Однако Торин не мог этого сделать по одной простой причине — в периоды усиления безумства он не отдавал отчёта своим действиям. Однажды, повинуясь какому-то бешеному порыву, он даже ударил Ори, который о чём-то спросил Бильбо. Потом, конечно, Торин извинялся перед самым молодым гномом отряда, но сделанное было уже не вернуть.       Помешательство Торина достигло своего апогея, и с этим надо было что-то делать.        — Мне очень жаль, товарищи, но в таких условиях дальше нет смысла путешествовать. Боюсь, мне придётся покинуть вас, — сказал однажды Бильбо гномам, когда Торин, утомлённый дежурством, крепко спал.       И отряд, несмотря на миссию и привязанность, не смог с ним не согласиться.

***

       — Куда делся полурослик? — рычал на утро Торин.       Встав, он, как обычно уже, стал искать глазами Бильбо — с некоторых пор это стало его утренним ритуалом. Однако хоббита не было в лагере. Гномы лишь плечами пожимали — дескать, не знаем, не видели.        — Хоббиты удивительные существа. Могут ускользнуть даже там, где невозможно, — философски заметил Балин, начищая свой клинок.        — Не знаем мы, куда он делся. Наверняка снова затрусил и сбежал обратно в свой Шир, — поддержал брата Двалин.        — Я не разрешал ему покидать отряд! — внезапно зло зашипел Дубощит, но Бофур лишь фыркнул:        — Ну он как бы взрослый и вполне самостоятельный. Он сам решает, что ему делать и куда идти.       Голубые глаза полыхнули яростью, но гном в ушанке остался неприкосновенным. В конце концов, он не был ни в чём виноват. Торин достаточно прожил рядом с Бильбо, чтобы убедиться, что тот временами проделывал удивительные вещи.       К тому же, Гэндальфа в лагере тоже не наблюдалось, и Торин решил, что эта пропажа — дело рук волшебника. Напустив на себя самый грозный вид, он выхватил из ножен Оркрист и отправился на поиски пропавшего члена отряда.       Бильбо не очень-то и скрывался. Отойдя от лагеря гномов на пятнадцать миль, он пересёк небольшую речушку через брод и теперь неторопливо шёл через обжитую часть Лихолесья. Гэндальф оставил его пару часов назад, дав указание идти вперёд и никуда не сворачивать.        — Если будешь двигаться так, как я сказал, то к ночи выйдешь к домику моего приятеля Радагаста Бурого, — напутствовал он друга на прощание. — Он отвезёт тебя к Беорну, а там уж я сам позабочусь твоей скорой отправкой в Ривенделл. Там тебе не грозит безумство Торина — долина не впустит того, кто желает другому зла.       Бильбо кивнул, принимая слова волшебника к сведению, и вот уже несколько часов брёл в указанном направлении. Не сказать, конечно, чтобы ему было спокойно: хоббиту всё время казалось, что что-то тёмное и ужасное стремительно приближается к нему. Это «что-то» несколько пугало его, потому что Бэггинс был твёрдо уверен — оно не остановится, пока не настигнет его.       Как вы уже, наверное, догадались, это был Торин. Он всё же выследил полурослика, хоть это было и не так легко, как предполагалось. Теперь гном шёл за ним по пятам, стараясь сдержать себя в руках и быстро придумывая кару, которую обрушит на голову подлого дезертира.       «Ну берегись, взломщик — пощады не будет!» — думал он и сам не понимал, почему эта мысль радовала его, вызывала тянущее ощущение внизу живота.       «Оно рядом», — понял вдруг Бильбо, преодолев очередные пару миль. Ноги тут же стали словно ватными, и Бэггинс задрожал от нахлынувшего ужаса. Он остановился и опёрся об ствол дерева, пытаясь совладать с бешено бьющимся сердцем. Однако все его усилия пошли прахом, стоило Торину Дубощиту вылезти из кустов и загородить полурослику путь для отступления.        — Ну привет, Бильбо, — тихо произнёс король, улыбаясь так дьявольски, что хоббит перепугался.        — Т-т-торин?! Ч-что ты здесь д-делаешь? — промямлил он, сильнее вжимаясь во вставшее вдруг холодным дерево.        — Да так, ищу кое-кого. Подлого дезертира, что сбежал из нашего лагеря сегодня утром. Такого маленького, с мохнатыми лапами. Не видел, случаем? — С каждым последующим словом голос Торина холоднел и холоднел, а последнее слово отдавало таким льдом, что бедному мистеру Бэггинсу стало страшно.        — Торин, не д-делай этого, — запищал он, умоляюще глядя на медленно приближающегося короля. — Прошу тебя, не делай того, что задумал. Это не ты, это всё проклятье. Прошу, остановись!        — Просишь, — медленно произнёс Дубощит, подойдя почти вплотную к своему взломщику и обжигая его ухо горячим дыханием. — А знаешь, мой дорогой Бильбо, ты стал моим искушением ещё с тех памятных объятий на Орлином уступе. О Махал, ты моя жизнь! Поэтому сразу прошу прощения за то, что сейчас произойдёт. Я пытался сопротивляться этому безумству, но сейчас понял, что единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему. Поэтому прости, малыш — это сильнее меня.        — Нет! — выдохнул Бильбо в ужасе. Он ударил Торина по руке, которую тот протянул, чтобы погладить хоббита за ухом, и, вырвавшись, стремглав помчался по дорожке.       Дубощит захохотал. И этот смех был до того дик и ужасен, что птицы, то там, то здесь почирикивавшие, сразу замолчали.        — Глупый, — почти нежно мурлыкнул он.       Догнав объятого смертельным ужасом полурослика, он схватил его за горло и повалил на землю. Бэггинс царапался, как дикий кот, хрипел и вырывался, с постепенной обречённостью осознавая, что Торина уже не остановить и он всё же получит то, о чём желает. Однако это не означало, что он, Бильбо, сложит лапки и будет смиренно ждать, пока его отпустят. Это Дубощит понял через пару секунд, когда хоббит, изловчившись, больно укусил его за пальцы, которые гном пытался пропихнуть ему в рот.        — Ах вот как! — рассердился подгорный король и наотмашь ударил Бильбо по лицу. — Не хочешь по-хорошему? Ну ладно, будет по-плохому.       Придерживая рукой хоббита, который всё ещё не оставлял попыток сбежать, он разорвал и так державшиеся на честном слове штанишки Бильбо и, вклинившись меж его пытавшихся сжаться ног, довольно оскалился. Бэггинса же сразу замутило. Даже в самых смелых фантазиях он и предположить не мог, что Торин хочет его отыметь. Взломщик думал, что желание короля состоит в том, что он хочет хорошенько избить своенравного хоббита, но такое… Это было ещё ужасней.        — Не-е-е-ет! Нет, Торин! Нет! — заплакал он, конвульсивно подёргиваясь, в то время как Дубощит, нетерпеливо сдёрнувший с себя собственные штаны, размазывал свою слюну по подрагивающему члену. Тот был невероятно толстым и довольно длинным, и Бильбо, зажмурившись, желал умереть сразу же, как этот агрегат войдёт в его тело.       Увидев неподдельную панику на исказившемся от страха лице, Дубощит чуть склонился и лизнул полурослика в лоб:        — Успокойся. Будет больно, но ничего такого, что бы ты не смог вынести.        — Нет, я не… — Бильбо не успел договорить. Напоследок мазнув мокрой ладонью меж пухлых половинок, Торин навалился на взломщика всем телом и направил свой орган внутрь хоббита.       Бильбо взвизгнул, почувствовав боль от проникновения, и дальше уже плакал и кричал без остановки, пока Торин медленно входил в него, разрывая собой. Когда член зашёл настолько глубоко, насколько это возможно, Дубощит сжал запястья всхлипывающего хоббита и принялся двигаться, с каждым разом всё быстрее и быстрее. Он рвал Бильбо своим членом, кусал за шею и уши и словно действительно сошёл с ума.       «Вот он, конец», — глухо подумал взломщик и отключился.       Гэндальф патрулировал опушку перед Лихолесьем. Занимался новый день, и волшебник ждал Радагаста с Бильбо.       «Бедный хоббит, — думал он, вышагивая туда-сюда по мокрой от росы траве. — А ведь он только привязался к отряду, к этому Торину. Интересно, что же это на него нашло?» — Волшебник замолчал, раздумывая о причинах, заставлявших Дубощита вести себя так по отношению к своему взломщику.       «В любом случае, Бильбо больше ничего не грозит, — подумал он спустя пару минут, так ничего и не придумав. — Скоро он будет далеко от безумца, и тот не сможет причинить ему вред.»       Гэндальф продолжал ждать на опушке Лихолесья, не зная ещё, что никогда не дождётся своего маленького друга. Что тот сейчас не рассекает лесную глушь на заячьих санях Радагаста, а лежит в овраге, опустевшим взглядом смотря вверх, на стоящего над ним Торина, который, занеся над головой нож, безумно бормотал:        — Ты будешь моим, только моим, глупый полурослик. Я не позволю тебе сбежать… даже если для этого мне придётся убить тебя.