Для Ле-Феев нет ничего невозможного

Flashback Сколько себя помню, меня называли странной. Нет, дело было не столько в «колдовских штучках», сколько в воспоминаниях. О, да! Чужие воспоминания… Будто я проживала две жизни одновременно. Первые шесть лет я будто не жила вовсе. Два потока воспоминаний просто фиксировались в немыслимой для человека памяти. Они не разделялись, а накладывались друг на друга и порой сбивали с толку. Часто я говорила про то, чего не могла знать в принципе. Родители кидали на меня странные взгляды. Одноклассники и одноклассницы сторонились меня, называли «ненормальной». Самое обидное было в этом слове в том, что оно отчасти было правдивым. В один день слёзы в девичьем туалете, которые вызывали эти слова просто… Исчезли, будто их и не было, уступив место безразличию и неясной гордости за это прозвище. Не была нормальной… Отличалась от других… Вскоре я начала вести дневник, чтобы хоть как-то упорядочить то, что всплывало в памяти. Один год МОЕЙ жизни шел почти за пять лет чужой. И к своим одиннадцати годам в моей голове стали храниться знания и опыт пятидесяти пятилетней женщины. Последнее, что удерживало тот, как выяснилось огромный, даже в сравнении с получаемыми на протяжении одиннадцати лет знаниями пласт, рухнуло, когда золотистая молния, обвив моё чело, подобно змее, разрушила последний ментальный барьер. В моем разуме велась нешуточная борьба между двумя личностями: моей и… Моей. Это была я сама. Конечно пятидесяти пятилетняя колдунья куда сильнее, чем маленькая девочка, пускай и обладавшая немыслимыми знаниями… Исход этой битвы был предрешен, но разрушать часть себя она (или я) не стала. В результате кусочки той мозаики сложились воедино. Я знаю, что я буду делать. Я знаю, кто я. Я — Гермиона Ревенкло! End of Flashback Ночь встретила Ле-Фея своими объятиями. Светящиеся во мраке звёзды таинственно мерцали, а Луна на небосклоне мягким светом лилась на землю. Падающие снежинки, первые в этом году, плавно опускались, кружась в известном им одним танце на серый камень башни. На парапете сидела девушка с длинными волосами. Свесив свои ноги в бездонную пропасть, она запрокинула голову, глядя в бесконечность темного ночного неба. — Итак, ты пришёл… — бросила она, даже не оборачиваясь. — Да. — выдохнул Гелмир, глядя, как крупицы снега путаются в её волосах. — Сегодня хорошая ночь, не так ли, Гарри Поттер? — она наконец оторвалась от созерцания небосвода и перевела взгляд на юношу. — Впервые за столько лет, леди Рэвенкло. — эльф сделал шаг. — Многое изменилось с тех пор, когда мы виделись в последний раз. — Многое… — согласно вздохнула она. — И в первую очередь изменилось предначертанное… — девушка провела рукой по лицу, будто снимая невидимую паутину. — Проклятие! Я опять начинаю говорить, как эта старая летучая мышь в огромных очках! — Хвала всем Богам, что схожесть применяемых речевых оборотов не подразумевает схожести и во внешности… В противном случае большую часть времени я бы выглядел, как Том, а другую, как Моргана. — Он улыбнулся, делая ещё шаг. — У тебя новые друзья. — не спрашивала, утверждала Рэвенкло, спустившись с парапета. — А ещё новый облик, враги, родственники и ещё малость не самых значительных вещей, которые очень трудно заметить. — фыркнул Гелмир. — Единственное, что осталось прежним это необходимость сдохнуть на благо Магическиму Миру с той лишь разницей, что теперь ставки выше. — Я бы не была столь категорична. У тебя есть шанс убить эту нечисть. В прошлый раз мы думали, что нам не под силу убить Тома, однако, как ни прискорбно, нам это удалось. — одинаковая усмешка пробежала по их губам. — Такова моя горькая судьба — быть героем… Слишком много в этом мире уделяется ей и даже Боги подвластны её воле. — Раньше ты не был фаталистом. — Гермиона взяла узкие ладони эльфа в свои, пристально глядя в зелёные глаза. — Раньше горы были выше, а моря глубже… — Значит ты вновь решил идти этим путём, Гарри… — Как будто у меня есть выбор! — патетично воскликнул Ле-Фей. — Выбор есть всегда… — Да какой это выбор, Гермиона? Дать погрузиться миру во тьму или помешать его уничтожить? Трудно назвать это выбором. Особенно, если учесть тот факт, что моя прекрасная задница внезапно стала мешать всяким темными силам. А я хочу ещё пожить… Пускай и недолго. — Как ни крути, это в твоей власти — спасти нас. Каков твой план? Новый удар Моргота не заставит себя ждать. — её брови чуть нахмурилась. — И вновь мне нужна твоя помощь, Гермиона Рэвенкло. — туманно ответил брюнет. — Ты ведь знаешь, я помогу тебе всегда и не задавая вопросов. — Знаю. — шепнул он. — Потому и люблю. Его губы невесомости коснулись её губ. Вернувшись в Выручай-Комнату, Гелмир Застал там лишь одного. Мерлин стоял, прислонившись к стене, пронзая сумерки своим взглядом. За окном лил дождь, барабанивший по стеклу. — Гелмир… — только и сказал он. — Мерлин… Повисла пауза. — Скажи мне, во что ты веришь? — внезапно проговорил маг, прервав неловкое молчание. — Верю? Когда-то мне уже задавали этот вопрос. Тогда я ответил, что верю в дружбу, справедливость, добро и порядок. — с какой-то тоской сказал экс-герой. — А сейчас что-то изменилось? — иронично хмыкнул Мерлин. — Изменилось. Многое изменилось. Друзей у меня не стало в одночасье, справедливость умерла, оказалось, что нет ни добра, ни зла, а существующий порядок столь хрупок, что хватит одного неверного действия с моей стороны, чтобы ввергнуть миры в Хаос. Сейчас я чувствую это, как никогда остро… — тяжело выдохнув, Гелмир запустил руку в свои волосы. — А ты… Мерлин… Во что веришь ты? — Откровенность за откровенность, значит? Я утратил веру. Это случилось, когда на моих руках лежало тело Артура, моего лучшего и единственного друга… Я… Что-то сломалось во мне… Поначалу я тосковал по нему так сильно, что словами не передать. — Мерлин прикрыл глаза. — Трижды я пытался наложить на себя руки, но… Как видишь, мне не удалось сделать этого. — горькая усмешка тенью пробежала по его лицу. Одинокая непрошенная слеза скатилась по щеке. — Я… Иногда я просто глядел на Артура и улыбался, смотрел, как он смеётся и неясное тепло разливалось на душе… Нельзя сказать, чтобы он привлекал меня, как мужчина, нет. Просто… Он очень светлый и добрый человек. Таких, как он - один на несколько миллионов. — Я тебя понимаю… — Гелмир погрузился в свои мысли и отвернулся к окну. — Я верю в Артура. Верю в то, что он найдёт ответ, что вместе мы сможем… — он открыл глаза. — Скажи мне ещё одну вещь, Гелмир. Зачем? Зачем мы все это делаем? Неужели тому виной пророчество неясного происхождения и твои альтруистические побуждения? Мир погрузился в порок, зло, хаос, а ты хочешь его спасти? Ты ведь на себе убедился, что это за мир. — Да… Убедился. Но от этого моё желание спасти его не изменилось. Ведь если Моргот выйдет победителем, то не будет уже ничего. Погибнет всё: немаги, волшебники, герои и злодеи… Закончив говорить, Гелмир оглянулся: он был один.